Глава 3. (1/2)

Дни в Ривенделле потекли, как река, — плавно и беззвучно. Каждое утро я просыпалась от мягкого света, который лился невесть откуда, и первое, что я видела, — это дивный сад за моим окном. Каждый день к моей двери приходила тихая эльфийка и оставляла стопку новой одежды. Платья из шёлка и тонкой шерсти, цвета заката, утренней дымки и глубокой воды. Я не понимала, чем я заслужила такую щедрость. Я не была знатной гостьей, не была родственницей. Я была просто раненой охотницей, которую подобрали на дороге. Эта щедрость смущала меня, заставляя чувствовать себя в долгу, хотя никто и не говорил об этом.

Я не могла сидеть без дела. Мои руки привыкли к тетиве, а мои глаза — к прицелу. Каждый день, когда солнце стояло высоко, я брала свой лук и уходила в отдалённую часть сада, где были установлены мишени. Я стреляла часами. Сначала я делала это, чтобы не потерять навык, но потом поняла, что это был мой способ медитации. Полёт стрелы, её точное попадание в центр — это была единственная неизменность в моём новом, перевёрнутом мире. Здесь не было грязи, не было запаха крови, не было борьбы за выживание. И я цеплялась за это ощущение контроля.

Арвен навещала меня почти каждый день. Она приносила книги — древние свитки с историями Белерианда, сборники поэзии, карты земель, которые я знала лишь по названиям. Она говорила со мной о звёздах, о музыке, о природе. Я слушала её, стараясь впитывать эту мудрость, но часто чувствовала себя глупым учеником, который пытается понять язык богов. Её речь была музыкой, моя — лишь словами.

Четыре дня спустя, после моего пробуждения, покой Ривенделла был нарушен. Я сидела у окна, когда услышала топот копыт по каменному мосту. Арвен примчалась на своём белом коне, и перед собой она держала маленькое существо. Хоббит. Он был без сознания, бледный, и на его лице застыло выражение страдания. Я видела, как его унесли в одну из комнат на том же этаже, что и моя. Двери за ним закрылись, и я почувствовала запах целительных трав и услышала тихие, сосредоточенные голоса эльфов-целителей. Я не стала любопытствовать. Не моё дело. Я и сама была не так давно в его положении, и хорошо понимала, что больному не нужны посторонние глаза.

Прошло ещё шесть дней. Мои силы вернулись полностью. Рана зажила, оставив лишь тонкий, почти невидимый шрам. Я начала привыкать к тишине и красоте этого места. В тот день я провела утро в саду, зарисовывая угловатую беседку, увитую белой розой. Рисование было успокаивающим для меня занятием, оно помогало сосредоточиться, замечать детали, которые я раньше упускала. Солнце согревало мою спину, и я была полностью поглощена своим трудом, когда пошла обратно в свою комнату, не отрывая взгляда от наброска.

И врезалась в кого-то.

Я уронила свой рисунок, и он медленно опустился на траву у моих ног. Я подняла глаза, извиняясь, и замерла. Передо мной стоял эльф, которого я ещё не видела в Имладрисе. Он был выше меня на пол головы, с длинными, светлыми, почти белыми волосами, которые были заплетены в косички, спадавшие ему на плечи. На нём была дорожная накидка, слегка запачканная пылью, а за спиной — лук и колчан, полный оперённых стрел. Но главное — это были его глаза. Они были ярко-голубыми, как осколок летнего неба, и смотрели они на меня с лёгкой насмешкой и любопытством. В них не было древней мудрости Эльронда или печали Арвен. В них была жизнь, острота и… что-то ещё, отчего моё сердце странно сжалось и пропустило удар.

— Простите, я не смотрела, — выпалила я, чувствуя, как кровь приливает к лицу.

— Всё нормально, — ответил он. Его голос был низким и ясным. — Ты здесь недавно?

Улыбка его стала шире, и в ней появилось что-то дерзкое. Его тон задел меня. Словно он сразу отметил во мне чужака.

— Это что-то плохое? — резко спросила я, вскидывая подбородок.

Он рассмеялся. Тихий, мелодичный смех, но от него мне стало ещё более неловко. Он быстро сказал на синдарине, слишком быстро, но я уловила два слова. Я знала их значения, и интонацию поняла. Это было «маленькая дикарка».

Мои брови взлетели вверх. Внутри меня проснулся старый, знакомый огонь. Тот, что заставлял меня стоять насмерть против волка и отвечать дерзостью на дерзость людей. Я посмотрела ему прямо в глаза, и моя улыбка была едва заметной. Отец не зря заставлял меня учить этот язык.

— Смотри, — тихо и очень вежливо сказала я на его же родном синдарине, — пальцами не раскидывайся. А то эта дикарка может откусить по локоть.

Он замер, его улыбка сползла с лица, и он открыл рот в чистом изумлении, словно не ожидав такого ответа. Не говоря больше ни слова, я развернулась, подняла свой рисунок с земли и быстрыми шагами пошла к своей комнате. Я вошла, закрыла дверь и прислонилась спиной к ней, слушая, как гулко колотится сердце.

Кто этот наглец? Думал, что может смеяться надо мной только потому, что я здесь новенькая и не такая старая как он? Я села в кресло, взяла в руки одну из книг, которые принесла Арвен, но слова расплывались перед глазами. Я не могла сосредоточиться. В моей голове крутился образ его голубых глаз, насмешливой улыбки и того удивления, которое появилось на его лице после моих слов. Я была одновременно и злой на него, и… почему-то довольной собой. И это меня раздражало больше всего.

***

25 октября, год 3018 Третьей Эпохи

Утро в Ривенделле было тихим, словно само время затаило дыхание. Я сидела у широкого окна в своей комнате, карандаш скользил по бумаге, оставляя на ней очертания далёких гор, чьи вершины ещё дремали под покрывалом утреннего тумана. Внизу, в ущелье, шумела река Бруинен, её вода была такой чистой, что казалась расплавленным серебром, переливающимся на солнце. Свет, пробивавшийся сквозь кроны деревьев, был мягким, золотистым, он не слепил, а словно обволакивал всё вокруг, превращая привычные камни и деревья в нечто волшебное.

И впервые Ривенделл не казался мне сказкой из старых книг. Он был реальным. Камень под моими ногами был холодным и твёрдым, воздух пах мокрой землёй и цветами, а эльфы, встречавшиеся мне в коридорах, были не безликими фигурами из легенд, а живыми существами. У них были разные голоса, разный взгляд в глазах. Одни были суровы, как вековые скалы, другие — легки, как ветер в кронах дубов. И я, Аэрлин, эльфийка из Рохана, где мой род был чужаком и изгоем, только здесь впервые по-настоящему почувствовала себя частью своего народа. Не отголоском прошлого, а настоящим.

Дверь за моей спиной отворилась беззвучно. Я обернулась, и карандаш выпал из моих пальцев, тихо стукнув о пол. В проёме стоял лорд Эльронд. Его лицо было непроницаемо, как гладь озера в безветренный день, но в серых глазах плескалась глубина, перед которой я чувствовала себя ничтожной.

Я тут же вскочила, чуть склонив голову в знак уважения, которое было ему положено по праву рождения и мудрости.

— Аэрлин, — его голос был спокоен и сдержан, но в нём звучала властная нота, не терпящая возражений. — Скоро начнётся собрание. Я считаю, что тебе стоит на нём присутствовать.

Моё сердце пропустило удар, а в груди похолодело. Почему именно я? При чём тут я вообще? Я была лишь случайной путницей, которую Тараинд привёл в Имладрис, едва живую после ранения. Меня лечили, давали кров, но я не была ни советницей, ни воительницей из знатного рода. Моя жизнь до этого момента была бегством, выживанием. А теперь… это ощущение, будто меня невидимой рукой втягивают в водоворот событий куда больших и страшных, чем всё, что я знала. Я не нашла слов и молча стояла, глядя в пол.

Эльронд не стал ничего добавлять. Он просто развернулся и вышел, оставив дверь открытой. Этот жест был яснее любых слов: решение за мной.

Я осталась одна, и тишина комнаты давила на уши. Медленно, словно во сне, я подошла к зеркалу. В отражении смотрела незнакомка — бледная, с огромными глазами, в которых плескался испуг. Я пригладила волосы, упавшие на лоб, и осмотрела своё платье. Оно было, конечно же, эльфийским, сотканным из ткани цвета летнего неба, лёгкой и переливчатой. Крой был прост и изящен, без лишних украшений, лишь тонкая серебряная вышивка на воротнике напоминала о том, что это не просто одежда, а дар дома Эльронда. В нём я чувствовала себя непривычно, словно примерила чужую кожу, но не неловко. Словно это и было моим.

Я сделала глубокий вдох и решительно шагнула за порог, следуя по коридорам, в которых ещё никогда не бывала. Эльронд ждал меня у поворота. Мы шли молча. Здесь стены были не из камня, а из самого живого дерева, переплетённого с серыми скалами. Свет лился из невидимых источников, отражаясь от полированных полов и создавая игру теней под арочными сводами. Мы пересекали открытые галереи, с которых открывался вид на водопады, и брызги воды холодили лицо. Мне отчаянно хотелось спросить, куда он меня ведёт и что это за собрание, но я сдерживалась. Я решила, что скоро всё пойму сама. Вопросы сейчас показались бы проявлением слабости.

Наконец он вывел меня на широкую террасу, окружённую вековыми деревьями. Там, в кругу, на деревянных сиденьях, уже собрались представители разных народов. Я увидела эльфов с суровыми, благородными лицами. Людей — одного с почти рыжими волосами и щетиной, другого, темноволосого, с усталым, но гордым взглядом. Гномов с рыжей бородой, одного из них запомнила, уперевшего в пол свой могучий топор. И хоббита — того самого, которого привезли сюда несколько дней назад. Рядом с ним сидел старик в длинной серой мантии, и я сразу узнала его по описаниям из книг. Гэндальф Серый. Его присутствие придавало этой встрече вес и значимость, от которой у меня перехватило дыхание.

И среди них я увидела его. Того самого светловолосого эльфа, в которого так неловко врезалась вчера. Он сидел прямо, откинувшись на спинку стула, и его лицо было выражением холодной, отстранённой гордости. Этот напыщенный индюк и здесь, — пронеслось у меня в голове с раздражением и долей иронии.

Когда я появилась, все разговоры смолкли. Десятки пар глаз устремились на меня. В них было удивление, недоумение, вопрос. Они не ожидали увидеть здесь женщину. Или вообще кого-то постороннего. Я чувствовала себя чужой, но не страхом — скорее, острой осознанностью своей неуместности.

Эльронд молча указал на свободное место. И, конечно же, оно оказалось между светловолосым эльфом и другим, более серьёзным, с тёмными волосами. Я села, стараясь не смотреть в сторону соседа слева, и сосредоточилась на Эльронде, который занял место во главе террасы. За его спиной возвышался не пышный трон, а простое каменное кресло с высокой спинкой. По бокам от него сидели двое одинаковых эльфов-близнецов, и я сразу догадалась — это его сыновья, Элладан и Эльрохир. В них черты отца сочетались с чем-то диким и неукротимым.

— Странники из дальних земель, старые друзья, — начал Эльронд, и его голос был куда резче и суровее, чем когда он говорил со мной наедине. — Вы были собраны здесь, чтобы ответить на угрозу Мордора. Средиземье стоит на грани уничтожения. Никому не избежать этого. Вы либо объединитесь, либо погибнете поодиночке. У каждого народа своя судьба, но это наш общий рок.

Все переглянулись. Я сидела в полном недоумении. Каким боком тут я? Мне было всё равно, с кем объединяться, у меня не было древних обид и предрассудков. Но они… я видела, как гном косо посмотрел на эльфа, как человек с рыжими волосами скривился, услышав слово «Мордор». У них всё было сложнее.

Эльронд посмотрел на хоббита.

— Покажи им Кольцо, Фродо.

Фродо встал, подошёл к маленькому каменному столику в центре и положил на него золотое кольцо. Оно было простым, без камней и украшений, но от него исходило ощущение… неправильности. Мужчина с рыжими волосами, приложил руку ко рту и прошептал, но я услышала:

— Так это правда…

Что правда? — подумала я. И в тот же миг я услышала шёпот. Он не исходил ниоткуда, он звучал прямо у меня в голове. Манящий, сладкий, обволакивающий. Я не могла разобрать слов, но мне отчаянно захотелось подойти, взять кольцо в руки, надеть его, уйти с ним, чтобы никто больше не видел. Эти мысли были не моими, я этого не понимала. Что-то странное, похожее на опьянение, разливалось по венам, и я застыла, уставившись на эту безделушку, которая вдруг стала центром вселенной.

Человек медленно поднялся.

— Я видел сон… Я видел, как тьма затянула небо на востоке, но на западе сиял слабый свет, и голос сказал: «Твой час близится, проклятье Исильдура нашлось». Он начал медленно подходить к столику, протягивая руку к кольцу. — Проклятье Исильдура…

Я похолодела. Кольцо Всевластия. Легенда, которая всегда пугала меня своей неотвратимостью. Но сейчас… сейчас мне отчаянно хотелось познакомиться с ним поближе.

— Боромир!<span class="footnote" id="fn_41293654_0"></span> — голос Эльронда был подобен удару грома.

В тот же миг небо над Ривенделлом, ясное и голубое мгновение назад, затянулось чёрными тучами. Встал Гэндальф. Он поднял свой посох и левую руку, и его лицо было сурово, как скала. Он произнёс слова на языке, которого я никогда не слышала, — горьком, резком, полном шипящих звуков. От этих слов по коже пробежал холодок, а в груди стало тесно от страха перед древней, тёмной силой. Боромир попятился и сел, и словно по команде тучи рассеялись, снова впуская солнечный свет.

— Никогда ещё здесь, в Имладрисе, не звучали слова этого наречия, — обеспокоенно сказал Эльронд.

Гэндальф опустился на своё место.

— Я не прошу у вас прощения, владыка Эльронд. Ибо чёрное наречие Мордора вскоре зазвучит по всему Западу. В Кольце заключено великое зло.

— Это… дар врагам Мордора, — вновь встал Боромир, и его наглость начала меня раздражать. Он начал ходить перед всеми, размахивая руками. — Мой отец — наместник Гондора. Долго он сдерживал натиск Мордора, ценой крови нашего народа! Уцелели ваши земли, — он ткнул пальцем в сторону эльфов, и я вскинула бровь. Ну-ну, человек. Я-то в Рохане прожила столько, сколько тебе, наверное, лет, и знаю цену этому «сдерживанию». — Дайте Гондору орудие врага! Позвольте использовать его против него!

— Оно не подвластно никому из нас, — спокойно сказал темноволосый человек, сидевший напротив. — Кольцо Власти подчиняется только Саурону. Только он — властелин.

— Откуда тебе, следопыту, знать про это? — язвительно бросился Боромир.

Эльф слева от меня резко встал.

— Он не просто следопыт. Он Арагорн<span class="footnote" id="fn_41293654_1"></span>, сын Араторна. Ты должен подчиняться!

Все взгляды обратились на темноволосого человека. Арагорн… Сын пятнадцатого дунэдайна Севера… Потомки Араторна, считавшиеся потомками Исильдура, того, кто забрал Кольцо себе… — быстро пронеслось у меня в голове.

— Арагорн… Ты… наследник Исильдура, — прошептал Боромир.

— И наследник трона Гондора, — добавил эльф.

Арагорн заговорил на синдарине, и его голос был твёрд:

— Сядь, Леголас<span class="footnote" id="fn_41293654_2"></span>.

Леголас. Так вот как зовут этого индюка. Принц Лихолесья, сын Трандуиля. Ну конечно.