Глава 29. Ты будешь мне должен (1/2)

Вовсю светило солнце, когда компания на угнанном автомобиле возвращалась в Рим. Анимус впереди, а разладившаяся парочка жалась к дверям на заднем сиденье, стараясь никоим образом не касаться друг друга, даже лишний раз не смотреть.

— А теперь расскажите-ка мне вкратце, что здесь у вас происходит?

— Армагеддон. Достаточно кратко? — съязвил Мартти, теребя волосы, слипшиеся у левого виска из-за запекшейся крови.

Рейвен молчал. Силился не уснуть. Он так устал, что казалось закрой глаза лишь на секунду и его сразу вырубит, но не будучи уверенным в Аззе, уж слишком вовремя тот снова появился, Рейвен краем глаз присматривал за остальными и вполуха слушал, как Анимус, решивший взять на себя роль миротворца, красочно и тезисно рассказывал Аззе то, что им пришлось пережить. Однако самого Рейвена интересовал другой вопрос.

— Так тебя снова выперли с Небес?

Азза глянул на него в зеркальце заднего вида. Вопрос застал ангела врасплох. Он ответил не сразу.

— Есть дела, которые я должен завершить, прежде чем вернусь… насовсем.

— М-м-м. Хорошо. Значит, ты не по доброте душевной будешь нам помогать, а потому, что это условие твоего возвращения. — Подвел итог Рейвен.

— Вроде того.

— И как же доверять тебе в таком случае?

— Расслабься, Рей, — попытался улыбнуться Азза. — Мы — одна семья, это главное.

— Да уж. Нефилим, два недоангела и недодемон.

— Хорош уже. — Не выдержал Мартти. — К чему бесконечные подколки? Ворчишь как старое мудло.

— Курить хочу. — Огрызнулся Рейвен. — Ясно?

— Если ты передумал участвовать в затее с закрытием врат, то так и скажи. — Мартти раздражённо сложил руки на груди. — А если ты с нами, то засунь свои детские обиды себе в… поглубже и будь рад тому, что всё идёт по плану. Ключник с нами, преддверия закрыты. А значит, мы сегодня же можем запечатать чёртовы врата и разбежаться в разные стороны, чтобы никто никого и никогда больше не увидел. Мир достаточно велик, чтобы мы не встречались.

— Просто потрясающе, скорее бы. — Отозвался Рейвен.

— А как насчёт твоего замечательного спутника Велиара? — поинтересовался Азза у Мартти. — С ним ты тоже планируешь разбежаться? Он вообще слушает нас?

— Теперь что, всем не хватает этого мерзавца?

Велиар: «А ты как думал? Я незабываем!»

— К вашему сведенью, это говно нетерпимо к банальной боли. Каждый раз, как тело сдаёт, он выпускает наружу меня, чтобы ничего не чувствовать!

— Ха-ха, узнаю Агриэля. Он всегда бежал от травм, и был крайне эстетичен в выборе партнёра. — Усмехнулся Азза.

— Только не говори мне, что и у тебя с ним что-то было.

— Я бы не удивился, — хмыкнул Рейвен. — Велик тащит в койку всё что движется. А что не движется — двигает и трахает.

— Не-е-ет, мы всегда оставались только друзьями. — Потянул меланхолично Азза. — Его душа, если можно так назвать ангельскую суть, кипела бесконечной любовью к Создателю и всём его творениям, но особенно к Люциферу, — он посмотрел в зеркало и подмигнул Рейвену. — Так было, до тех пор, пока он…

— Не познал предательство и правду, что никакой любви не существует. И пал в числе последних, разочаровавшись в человеках, Отце и бесконечно обожаемом Люцифере, оскотинившись вконец. Да-да, всю эту муть я видел в его воспоминаниях.

Велиар: «Заткни свой рот!»

— Значит, ты имеешь доступ к его воспоминаниям? Ко всем? — насторожился Азза.

— Боишься, что я узнаю лишнее о тебе?

— Нет. Что ты. Я сам расскажу всё что интересует. Просто, видишь ли, мне непонятно как ты, будучи в своём человеческом сознании, так сказать, можешь воспринимать столь огромный пласт информации, как память ангела. Люди, чаще всего просто сходят с ума. Да и нефилимы тоже, если только не воссоединяются со своим прародителем.

— Так может, я и есть сумасшедший. — Мартти отвернулся, уставившись на мелькающие за окном виды.

— Я в этом убеждаюсь каждый день. — Тихо буркнул себе под нос Рейвен, тоже глядясь в окно.

— Но мы отошли от темы. Рейвен, ты ведь в курсе, что если приблизишься к вратам, то рискуешь выпустить Люцифера?

— Да, я в курсе. Поэтому не очень стражду к ним подходить.

— Так вот. Теперь, раз я — Ключник, здесь, тебе нет нужды приближаться к вратам. Это хорошая новость, не так ли?

— Правда? — Рейвен сразу приободрился, и заёрзал на месте. — А почему?

— На самом деле твоё приближение играло роль сигнала тревоги для появления хранителя ключа, то есть меня, только и всего. И вот, я тут! Так что ты больше не нужен.

— Потрясающе! — оживился Мартти. — Значит, он может валить на все четыре прямо сейчас?

— Что?! — повернулся к нему Рейвен, немного обидевшись.

— Ну, я бы не стал так категорично заявлять, но смысл ты уловил верно. — Хмыкнул Азза.

Рейвен нахмурился и замолчал. С другой стороны, он почувствовал большое облегчение, ведь отныне не надо беспокоиться о том, что он выпустит в этот мир главную сатану, и никто не завладеет его телом.

— Азза, а что будет с теми, кто останется снаружи, когда ты затворишь врата? — вдруг спросил Анимус.

Азза молчал, только мельком глянул в зеркало на Мартти.

Велиар: «Не нравится мне эти молчаливые гляделки…»

— Да, что будет с Велиаром и со мной? — озвучил вопрос Мартти.

— Эм-м-м… я… не знаю нюансов.

Велиар: «Он врёт»

Мартти: «Разве ангелы могут лгать?»

Велиар: «Недоговаривать, а значит, косвенно лгать»

Мартти: «Неужели и ты не знаешь, что тогда будет?»

Велиар: «Откуда? Меня закрыли по другую сторону двери, и не расписывали всех прелестей врат и замков, иначе я не сидел бы там тысячелетия напролёт, логично? Но он точно что-то темнит и недоговаривает»

— Погоди. Но если там нужен только Ключник, то и мне нет нужды находиться рядом с вратами, так? — с подозрением спросил Мартти.

— Только если ты не хочешь избавиться от Велиара.

— А это возможно? — в один голос спросили Рейвен и Мартти и тут же недовольно покосились друг на друга.

Велиар: «Да нет, он вам врёт, этого быть не может!»

— Чисто теоретически я бы не исключал такой возможности. Видишь ли, врата как простые двери. А они не только выпускают, но и впускают, иначе как бы падшие туда попали.

— Логично.

Велиар: «Продажный сучёныш!»

Мартти: «Значит, я могу от тебя избавиться!»

— Ты говоришь о тех, кто будет рядом с вратами. Но как насчёт тех, что останутся вдали от них? — поинтересовался Анимус.

— Да. — Поддержал его Рейвен. — Например, Молох.

— Вот и одна из причин, почему нам не стоит спешить с закрытием. Если мы не соберём всех, то держащиеся поодаль останутся на земле, а значит, будут творить свои бесчинства многие века, или пока не уничтожат человечество. Ну, или покуда люди не найдут способ избавиться от них.

— А такой разве имеется?

— О, кажется, мы приехали! — быстро свёл тему Азза. — Думаю, вы должны познакомить меня со всеми.

Рейвен вышел первым и громко хлопнул дверцей. Хотелось скорее оказаться в тёплой постели с сигаретой в зубах. Накуриться всласть и уснуть на сутки.

К ним навстречу спешили несколько храмовников: конечно же, всех уже известили о бегстве нефилимов. Пока они были достаточно далеко, чтобы их услышали, Рейвен вдруг спросил:

— Азза, твой план — говно. Нереально собрать всех вырвавшихся демонов здесь. Ты же не отправишь им приглашения, никак не замотивируешь вернуться. Да и какой дурак согласится возвращаться в тюрьму навечно?! — он посмотрел на Мартти долго и вдумчиво. — Уверен, Велик тоже будет упираться до последнего. Врата надо закрывать быстрее, а с оставшимися и присосавшимися потом потихоньку разберёмся.

— Сами? — удивился Анимус.

— Может и сами. В конце концов, есть Ватикан, это их святая обязанность. Чем гоняться за нами, пусть поработают, наконец-то, на общее благо.

Азза ничего не ответил Рейвену, но в этот же день, не тратя времени даром встретился с представителями Ватикана и нефилимами. Первые приняли ангела крайне радушно, в отличие от Сопротивления. Даже Касикандриэра отнеслась к Аззе несколько прохладно, по-деловому. До того, как отправить на отдых, с троих беглецов потребовали объяснений, но когда храмовники узнали о последнем закрытом преддверии, их легко простили, а Пётр даже восхищённо похвалил.

Один из нефилимов, являющийся потомком могущественного демона Валефора, помимо клептоманских замашек, обладал и даром исцеления, и не абы каким, а магическим. Мало кто верил в его способности, когда он только присоединился к Сопротивлению, однако случай проявить себя представился довольно скоро, и когда раненный нефилим не только не лишился покалеченной руки, но и избавился от старых шрамов, Валефоров отпрыск стал наиценнейшим кадром маленькой армии отступников. Имени у него не было, точнее, он так заявил, потому, талантливого лекаря окрестили Гиппократом. К нему-то и направили двух покалеченных нефилимов.

Гиппократ совсем не отличался от обычного человека тридцати лет. Слегка тщедушный, суховатый, скрюченный и неопрятный, бледный, с большими выпирающими верхними передними зубами и в очках, которые он зачем-то носил, хотя не имел проблем со зрением. Он вёл себя порой странно, разговаривал сам с собой, крайне плохо сходился с остальными членами группы, проводя больше времени в одиночестве, в своей комнате. Никто не жаждал дружить с ним или просто зайти в его временное пристанище. Среди остальных нефилимов его считали аутистом из-за его необщительности и неряшливости. За короткий промежуток времени он умудрился превратить светлое и просторное помещение выделенного ему номера в мрачный чертог, наполненный неприятными запахами и дымом десятков курильниц. Полы были исчерчены кругами и непонятными знаками, свечи, расставленные повсюду, горели и оплывали даже днём, а шторы Гиппократ никогда не раздвигал. И тем не менее, в группе он был незаменим и спас многие жизни.

— Заходи! И ты заходи! — Гиппократ буквально втянул обоих нефилимов внутрь своей комнаты, подозрительно осмотрел пустой коридор и наспех закрыл дверь на ключ, что сразу насторожило Рейвена, который, как и все остальные, обходил Гиппократа стороной.

Рейвен покосился на странные знаки на полу, от которых пылало бешеной энергетикой, и с сомнением сказал:

— Я, наверное, лучше как-нибудь сам заживу. Не так уж и болит.

— Не говори ерунды, — как заправская ведьма, скрюченный человечек обошёл пациентов, осматривая каждого со всех сторон и скрипуче ворча. — Все поломали, порвали, изверги. Такие тела нужно содержать бережно!

— Тут не поспоришь, — затравленно отозвался Мартти, как и Рейвен не желая здесь оставаться.

— Снимай. — Гиппократ, указал на одежду Рейвена, но тот оказался не готов представать перед странный нефилимом в неглиже, хотя не стеснялся своего тела.

— Эм… зачем? — Рейвен невольно переглянулся с Мартти. — У меня же только руки.

— Делай, как говорю! И ты тоже снимай.

— Всё? — удивился Мартти.

— Разумеется. Что таращишься? Чего я там не видел? Я зрю вас насквозь до самого костного мозга, вместе с вашими крыльями.

Рейвен прикрыл забинтованными культяпками причинное место, чем позабавил остальных.

— Твои вот сломаны. А у тебя, — Гиппократ поправил толстые стекла очков и поморщился, — рёбра в кашу, и одно из них вот-вот проткнёт тебе лёгкое.

Глаза Мартти округлились. Рейвен тоже занервничал, получив сильный укол совести. Он и не предполагал, что у Мартти всё настолько серьёзно.

— Так мне бы в больницу… — промямлил Мартти.

— Хватит скулить и зря тратить моё время! Раздевайтесь! — рявкнул Гиппократ, да так, что не подчиниться стало страшно, и оба нефилима как по команде немедленно разоблачились.

— Начни с него. — Рейвен указал пальцем на Мартти.

— Нет! Я подожду, с ним же всё быстрее, да? — «Он так боится стать первым или беспокоится обо мне?»

— Тебе нужнее. — Уверял Рейвен. — Иди вперёд.

— Давай уже ты, — Гиппократ схватил нервно сглотнувшего Рейвена за кисть и потянул. Тот зыркнув на Мартти через плечо, дав понять, что непременно это припомнит. Если выживет.

— Ляг туда. И ты ляг рядом с ним. — Гиппократ указал на большой круг, начертанный белым мелом посередине комнаты, а сам поспешил к столу, заставленному всяческими склянками с лишь ему известным содержимым. Рейвен тут же напредставлял себе, как они оба лежат в луже крови, где-то между отрубленными бошками чёрных петухов, глазами жабы и травами для курения.

— А может, всё же мы в больничку? — занервничал Рейвен, но ответом ему стал весьма ощутимый тычок вбок от Мартти и суровый взгляд Гиппократа, многократно увеличенный линзами очков.

Мартти подошёл к кругу, но впустил вперёд Рейвена. Ложиться рядом с ним он не спешил, но очкастый человечек как-то очень злобно посмотрел на него из-за плеча, и Мартти, кряхтя и претерпевая боль, всё же лёг. Пол оказался отчего-то очень теплым, и если бы так с хрипом не спирало дыхание, Мартти вполне мог бы тут же заснуть, только прикрыв глаза. Он дышал неглубоко, и старался не смотреть на распростёртого рядом обнажённого Рейвена, и уж точно не желал видеть, что там намешивает Гиппократ.

Тем временем потомок Валефора что-то бубнил себе под нос. Настолько долго и однозвучно, что нефилимы успели привыкнуть к обстановке и тихому треску свечей, как вдруг, почти медитативную тишину прервал дикий крик, с которым Гиппократ ворвался в круг, вздёрнув, отчего-то ставшую волосатой руку или лапу, с зажатым в ней кинжалом и бешено горящими синим пламенем глазами. Не дав обалдевшим нефилимам времени отреагировать, он вонзил кинжал меж ними точно в центр очерченного круга, и в тот же миг тот засветился, подобно глазам сумасшедшего лекаря.

Рейвен ошарашенно наблюдал за ним. Всё, что делал Гиппократ, выглядело странно и в какой-то степени страшно. Он поймал себя на мысли, что в какой-то момент едва не обгадился.

— Он точно нормальный? — прошептал Рейвен, повернув голову к Мартти. — Ты в порядке?

Мартти не мог вымолвить ни слова. То ли страх его так сковал, то ли странная магия, которую творил Гиппократ. Он немо и неотрывно смотрел на бесноватого, танцующего теперь вокруг них в наркоманском бреду, щедро осыпая их тела тёмным порошком.

— Это ведь не порох? — сдавленно прошептал Мартти. — Прошу, скажи мне, что это не порох… здесь так много свечей!

— Козий порошок! — ворчливо пояснил Гиппократ, остановившись и нависнув над ними. Теперь он весь был покрыт густой чёрной шерстью, а на голове его возвышались два витых рога. Глаза все так же устрашающе горели.

— Твою мать! Бе-е-е! — Рейвен неуютно поёжился, сплёвывая порошок, что попал ему в рот и на губы. — Козье говно, супер! Это, конечно, лучше, чем порох, но хуже, чем…

— Тишина!

— Я теперь понимаю, почему с ним никто не дружит, — добавил Рейвен шёпотом.

Гиппократ подул на пациентов совсем несвежим дыханием, но помимо омерзения, оба вдруг ощутили головокружение. Оно усиливалось, и вот уже вся комната крутилась безумной каруселью вокруг них. Нефилимы заорали во всю глотку, Мартти схватился за израненную руку Рейвена, но тот как будто и не заметил. Очень тянуло блевать, и когда стало невмоготу, всё внезапно прекратилось, их окутали темнота и тишина.

— Рей… — шёпотом позвал Мартти, боясь даже шелохнуться, но ещё больше опасаясь отпустить руку Рейвена или повернуться к нему и не обнаружить рядом.

— Чтоб я сдох! — нефилим сидел на полу, весь в порошке и собственной блевотине, рассматривал с восхищением и детской радостью совершенно здоровую ладонь. — Получилось! Смотри! — он показал её Мартти, ощупал гладкое лицо, на котором не осталось ни царапинки. Подсел к Мартти вплотную и начал его ощупывать. — Ты тоже здоров! Ха! Вот тебе и дебил в очках!

— Эй, я вообще-то здесь и всё слышу!

— Прости, друг! А ты молодец!

— Уходите. Сейчас же. — Гиппократ спешно выпихнул их из круга, всучив ворох их одежд. Мартти не смог проронить и слова, находясь в неподдельном шоке, но однозначно ничего больше не болело. Перед ними захлопнули дверь. Нефилимы переглянулись.

— В следующий раз я лично лучше поеду в больничку.

— Я тоже, — поддержал Рейвен.

Оцепенение понемногу отступало, тело расслаблялось и на удивление оказалось совершенно здоровым. Ничего не напоминало о травмах, кроме козьего порошка и следов засохшей крови. Ничто больше не мешало дышать полной грудью, а главное, в голове было тихо, и Мартти принадлежал сам себе, чего очень давно не ощущал из-за бесконечно жужжащего в сознании Велиара. Наступило неловкое молчание, которое Мартти решился прервать.

— Ну, я пойду.

— Куда?

— В душ, к себе.

— С тобой можно? Я присмотрю, вдруг что. Все ж такие серьёзные были раны.

— Ты что, флиртуешь? — Мартти скептично хмыкнул, ведя Рейвена вдоль коридора к лестнице, ведущей на этаж выше, где находилась его комната.

— Немного.

— Извини, но ты перепутал, Велиара тут нет, я - слабак Мартти.

— А ему я больше не нужен? — Рейвен замер у распахнутой двери в комнату.

— Разве мои желания что-то значат для тебя или кого бы то ни было? Меня нет. Ты прав, я очень слаб. Был бы сильнее - не стоял бы здесь. Я хотел убить Велиара. Делал все, что мог, там, в пещере с Абигором. Даже смог лишить его доступа к силам, сделал беспомощным, как и он меня, но всё зря. Ты едва не погиб из-за меня, понимаешь? Я думал, что помешал его планам, но это почти стоило тебе жизни. Велиар очень хочет вернуть свою благодать. Грёбаные перья из его крыльев, которые он припрятал до падения. Когда он их вернёт, меня не станет совсем. Так что не трать время на того, кого почти не существует. Велиар скоро вернётся, он обещал, что вернётся после исцеления ран. — Мартти аж покраснел от злости.

— Понимаю твою обиду. Я был зол и дико волновался. Велиар привёл нас с Нимом к Молоху не моргнув и глазом. Я был уверен, что это он, а не ты. Думаешь, мне легко видеть твоё лицо каждый день и не знать, есть ли ты ещё где-то там внутри, под его эгоизмом, похотью и тщеславием? Меня бесит всякий раз ему уступать, я ненавижу себя за это, потому что он никогда не принуждал меня. Но как я могу сказать ему «нет»?! Ведь он — это ты! Изо дня в день я жду и надеюсь, что всё изменится и он уйдёт навсегда, но Велиар здесь, а тебя нет неделями, порой месяцами. А меня гложет мысль о том, что ты зачем-то впустил его, создав нам такую огромную проблему? Я не понимаю этого. Как ты мог?! Думал, что потерял меня, но даже это не оправдывает твоё желание проститься с жизнью, с душой! Если он завладеет тобой окончательно, ты уже никогда не сможешь возродиться! Тебя просто не станет. Ноль. Пустота.

— Я умирал, Рейвен. — Мартти впустил и закрыл за ним дверь. — Был почти мёртв, когда он заговорил со мной на том вулкане. Помнишь те травмы, которые доктор списал на любовь к экстремальным видам спорта в далёком прошлом?

— Да, конечно.

— Это было не прошлое. Мой позвоночник был переломан, я не чувствовал своих ног, а органы превратились в кашу. Я обгорел наполовину, и всё, о чём думал — это добраться до вершины вулкана, найти тебя, убедиться перед смертью, что ты каким-то чудом выжил. Тогда-то и появился Велиар. Стал задавать вопросы о том, чего я хочу. Я не знал кто он. Помню только то чувство потери тебя, от которой мне вдруг стало всё равно. Я просто перестал цепляться за жизнь. Может быть, тогда я и сказал ему «да». Вот такой я глупец, даже помереть не смог нормально, прости.

— Господи, почему ты мне ничего об этом не сказал?! Скрыл такое!

— Только недавно всё стало укладываться в моей дырявой памяти по полкам, и я вспомнил о том дне.

— Ты и остальные должны были ждать на безопасном расстоянии. Мелькарт обещал мне, что ты не пострадаешь. Это было условие открытия врат! Выходит, эта сука изначально собирался избавиться от тебя. Я зуб даю, что Молох не просто так высвистал Велиара в Кумы. Ним ему, конечно, нужен, но ничего не стоило отправить своих подручных, к чему являться лично? — Рейвен продолжал рассуждать. — Он наверняка знал о возвращении Аззы и, чтоб себя обезопасить, решил избавиться от меня как потомка своего заклятого врага. Снова использовал нас, а мы так легко позволили ему собой вертеть, да ещё рассорились вдрызг.

— Не совсем так. Молох, скорее всего, не предвидел такого исхода, да и много чего из произошедшего. Он рассчитывал на победу, но как будто не предугадал действий Велиара. Я это чувствовал, там, внутри. Велиар импровизировал. Или нет… — Мартти казался растерянным. — Велиар так искусно врёт, что, даже чувствуя его, я не понимаю, когда он всё-таки говорит правду.

— О, можешь не рассказывать мне о его коварстве. Велиар в этом дока.

— Он умеет обманывать даже себя. — Вздохнул Мартти. — В одно время мне показалось, то есть я ощутил, что ты ему действительно не безразличен, и это не зависело от моих чувств, понимаешь?

— Да, я замечал перемену. Думал, что ты берёшь над ним верх, что это твои эмоции просачиваются сквозь него и… в общем, я, как всегда, ошибся.

— В другой момент он серьёзно планирует убить тебя, правда, не своими руками. Потом спасает тебя. Я совершенно запутался в нём.

Рейвен как никто понимал его смятение. Теперь, когда они нормально поговорили, стало куда легче, словно между ними начала рассыпаться та стена, что воздвиг Велиар.

— Слушай, мне не нравится то, что происходит сейчас. Я уже перестаю понимать, что я делаю и зачем. Я никому не доверяю. Ни Петру с его сладкими обещаниями о мире между людьми и нефилимами, ни тому напыщенному кардиналу, ни Аззе и даже… — Рейвен помолчал, но всё же произнёс это имя вслух, — Каси. Она что-то мутит, не договаривает.

— Велиар тоже ей не верит, да и вообще никому, если честно.

— Азза сказал — я уже не нужен, но она продолжает настаивать на моём присутствии у врат. Зачем? — глаза Рейвена загорелись азартом, он отбросил кучу грязного тряпья, что до сих пор держал, и взял руки Мартти, заглянул в глаза. — Слушай, давай уедем. Только ты и я, как мы и хотели на Орехе. Подальше, где нас никто никогда не найдёт. Прямо сейчас.

— Ты хотел сказать — ты, я и Велиар? Пф, от него не убежать, Рейвен.

— Этот вопрос мы решим. Я пока не знаю как, но мы заставим эту скотину съехать.

— Идём уже мыться, я больше не могу терпеть на себе грязь, меня тошнит. — Внутренняя обида и жестокие слова Велиара об их отношениях никуда не делись, но Мартти не желал оставаться в одиночестве те краткие мгновения, когда владел своим телом. — Иди мойся первым.

Рейвен не настаивал на большем. Покорно пошёл вперёд него. Мартти не оттолкнул его и пустил в свою комнату — это был первый шаг навстречу.

***

После возвращения из Кум, Анимус старался не мешаться, позволив «голубкам» самим решать свои любовные дела, а потому, когда ни Мартти, ни Рейвен не вышли к ужину, он нисколько не удивился, а порадовался за них. Значит, всё в порядке. Охрану Замка Ангела усилили. Стоило Петру узнать, кто такой Азза, как тут же в замок заявилась вся Коллегия кардиналов во главе со Сколой. Аззу приняли с распростёртыми объятиями! Ещё бы, это же знак свыше о том, что всё делается правильно! Господь с ними, и поможет устранить угрозу всему человечеству! Азза держался на удивление скромно, хотя было видно, насколько ему всё это претит. Пётр лично остался дежурить по настоянию кардинала Сколы. На случай если «Посланнику Господнему» будет что-то нужно.

Анимус собрал на тарелку несколько сэндвичей с Пармской ветчиной и сыром для Рейвена и Мартти, и пока взрослые занимались своими делами, готовясь прямо завтра, после особого кардинальского молебна начать закрывать врата, он пошёл навестить друзей. В коридоре он услышал отдалённые голоса — мужской и женский. Анимус сразу узнал Касикандриэру с Аззой, которые с момента встречи почти не разговаривали и, как показалось Анимусу, на людях делали вид, что друг друга слегка недолюбливают. И Анимус не обратил бы внимания и пошёл себе дальше, но тон их беседы почему-то насторожил мальчика. Он не слышал слов, но Касикандриэра была явно взволнована, её голос истерично срывался на высокие ноты, что совершенно для неё нетипично. Оставив свою ношу на ближайшем приставном столике с пышным букетом благородных белых роз, нежных пузатеньких пионов и магнолий, Анимус украдкой направился в сторону голосов, оставаясь для всех невидимкой, сокрытым в ночных тенях коридоров замка. Он замер в углу за едва приоткрытой дверью в комнатку, где находились собеседники, всего в паре метров от них, ничем не выдавая своего присутствия. Даже свечения его ауры никто из них не смог бы углядеть, ибо он предпочёл не выходить из теней, а остаться полным инкогнито.

— Говори тише. — Повелительно-вежливо попросил Азза. — Нас могут услышать.

Касикандриэра взяла себя в руки, звучно выдохнула.

— В наших интересах не только закрыть врата, но вернуть на место всех, кто успел выйти. Нельзя их просто захлопнуть, слишком многие смогли выбраться! Сейчас не время.

— Моя миссия в том и заключается, Каси, я верну их в Ад.

— А как ты собираешься это сделать, если договорился закрыть врата уже завтра?

— Не то что закрыть, — помялся Азза. — Я не стал раскрывать всех подробностей, да они и не спрашивали. На самом деле я перенастрою врата так, что они будут буквально всасывать в себя падших некоторое время, до того как окончательно закроются. И пока это не произошло, никто не сможет выйти наружу.

— Даже знать не хочу, как ты это сделаешь.

— Тебе и не нужно. Я верну и тебя.

Повисло молчание, но затем Касикандриэра заговорила тише.

— Хорошо. Да, конечно. Но дай мне время, я могу быть полезна при отлове падших.

— Что ж, я не откажусь от помощи, нефилимы хороши, но ангел-надзиратель куда полезнее в таком деле.

Касикандриэра одобрительно улыбнулась.

— Единственное, что меня беспокоит…

— Что, Азза?

— Велиар.

— А что с ним? Вернётся, как и все остальные. — Пожала плечами Касикандриэра.

— Бесспорно, но я заметил, что их с Мартти воссоединение произошло наистраннейшим образом. Они оба существуют как самостоятельные, но частично слитые сущности, в едином теле. Я никогда такого не видел, даже не думал, что это возможно.

— Ну и что? — непонимающе переспросила Каси.

— Когда падший покидает телесную оболочку, она становится нежизнеспособной, пустой, ведь падший забирает свою цельную сущность. А в этом случае, возможно, произойдёт частичный разрыв и Мартти некоторой частью останется в теле, но он будет повреждён и, скорее всего, будет сильно страдать долгие годы, десятилетия, а может, и столетия, так как он ещё очень молод…

— Ты предлагаешь оставить Велиара здесь, потому что какой-то нефилим пострадает? Это всего лишь необходимая крошечная жертва, как и прочие нефилимы, согласившиеся воссоединиться с падшими. Они сами виноваты.

— Может, ты и права. Но вдруг в этой особенности что-то есть? Промысел Божий, как говорят люди. Даже мы мало что понимаем в планах Создателя.

— Азза, ты слишком долго жил среди людей. Весь промысел в приказе, который ты получил, и которому должен подчиниться. Велиар нисколько не изменился, разве что стал более наглым и разгульным. Я даже не сомневаюсь, что за проведённый на земле год, он успел зачать столько нефилимов, что ими можно заселить целый Нью-Йорк, а это точно не на пользу человечеству.

— Ты права. Нам повезло, что сейчас его сознанием владеет Мартти, и тот согласен по собственной воле пройти извлечение Велиара.

— Даже если он будет против, Азза… я притащу его к вратам завтра лично…

— Надеюсь, что не придётся. Единственной помехой тут может быть только Рейвен. Я бы рекомендовал увезти его отсюда подальше. Его близость к вратам меня беспокоит. Разумнее всего было бы избавиться от потомка Люцифера вовсе. Он последний, если его не станет — не будет и угрозы.

— Не переживай, я понимаю и позабочусь обо всём. Их уже изолировали. Рея и Мартти.

— Ого, да ты умница.

— Не нахваливай меня. — Касикандриэра самодовольно улыбнулась. — Совет Ватикана принял решение подержать этих двоих в изоляторе, до того как всё будет улажено с вратами, а я условилась присмотреть за ними.

— Это хорошо. Значит, завтра всё пройдёт гладко.

— Доброй ночи.

Анимус замер в своём укрытии, слыша, как Касикандриэра первой покидает комнату. Она прошла мимо него, только дверь разделяла их. Следом вышел Азза и направился к себе в комнату — в папские апартаменты, которые ему презентовал лично кардинал Скола.

«А Каси не такая уж и хорошая!» — подумал Анимус, не зная, как ему поступить. Безумно хотелось рассказать всё Рейвену и Мартти. Он должен их спасти! Немедленно!

Но когда Анимус оказался на распутье, ноги понесли его вслед за Касикандриэрой. Она вела себя странно: на ночь глядя пошла не к себе, а как можно меньше попадаясь на глаза несущим дозор храмовникам, вышла во внутренний дворик, а потом поднялась на стену, окружающую замок по периметру и, беспрестанно оглядывалась, зачем-то пошла к старой ватиканской стене, туда, где располагается тайный проход — Пасетто, ведущий в базилику святого Петра в Ватикане.

Вход в Пасетто закрыт на ключ, это знал каждый на территории Замка Ангела. Об этом всех сразу предупредили храмовники, дабы нефилимы не пытались тайком покидать замок без особой, крайней необходимости. Экскурсий в разрушающийся от времени коридор в 2600 футов<span class="footnote" id="fn_38364871_0"></span> давно не водили, а потому, Анимус не мог понять, что Касикандриэра там забыла. К большому изумлению, она просто прошла дверь насквозь! Конечно же, он пошёл за ней, воспользовавшись тенями, дав ей небольшую фору.

***

За несколько часов до…

После всех приключений, и долгожданного тёплого душа, Мартти и Рейвен остались наедине, и хотя за окном был день, после бессонной ночи оба хотели только одного — спать. Выгонять Рейвена Мартти не стал, даже позволил ему лечь с ним постель. Рейвен уснул мгновенно, а Мартти, мучимый мыслями о том, что стоит закрыть глаза и Велиар вернётся, даже не задремал.

Наступила очередная ночь, когда Рейвен проснулся и застал Мартти сидящим в кресле с библией в одной руке и чашкой горячего кофе в другой, сигареты лежали на столике нетронутыми, а значит, Мартти пока у руля и Велиар так и не вернулся, чему Рейвен был очень рад.

— Ты чего?

— Ещё ночь, спи. — Тихо сказал Мартти, не отрываясь от интереснейшего чтива, которое он уже знал наизусть.

— Как тут уснуть, когда так тяжело вздыхаешь каждые полминуты. — Рейвен подсел на соседнее кресло, угостился сигаретой, которую по привычке прикурил прямо от указательного пальца. — Почему не ложишься?

— Я пытался. Мне кажется, что как только я усну, он вернётся.

— Велик, — Рейвен с пониманием кивнул. Он и сам этого боялся. Почему-то у него было внутреннее ощущение, что когда Мартти в этот раз исчезнет, то уже навсегда. Этот страх его парализовывал, но Рейвен об этом молчал.

— Пока я бодрствую, вот уже несколько часов в моей голове полная тишина. Я наслаждаюсь. — Грустная ухмылка, Мартти, наконец, оторвал покрасневшие глаза от книги и посмотрел на Рейвена. — Я тут подумал… наверное, с людьми, которые знают срок своей жизни так же. Пытаются надышаться перед смертью, как будто в этом есть смысл.

— Да уж.

— Что тебе снилось? Ворочался и разговаривал, правда, я ни слова не понял, ты что-то беспокойно мямлил.

— Не помню. — Не моргнув, соврал Рейвен. — Повисло неловкое молчание. — Знаешь, а ведь я тогда говорил серьёзно, предлагая тебе сбежать. Пусть даже с ним. Никогда не думал, что скажу такое, но я скучаю по своему дешёвому трейлеру в цирковом городке Паулетти. Как всё тогда было просто. Свобода. Беззаботность. Единственное, что беспокоило — это рогатые мужья моих многочисленных любовниц. Никогда не думал, что окажусь по уши в этом церковном говне, тем более с тем, кто мне так дорог. Прости. Я втянул тебя в это. Если бы не я, Велиар никогда бы не… — Рейвен сокрушённо вздохнул, но, не смея посмотреть на Мартти, просто глубоко, без удовольствия затянулся. — Это не ты слабак, а я.

— Да ладно тебе. Думаешь, было бы лучше, останься я инквизитором? Единственная ошибка была в том, что мы решили помочь Аззе, Мелькарту и твоей безбашенной сестричке. Да и это уже не важно. Дожить бы до завтра, и всё прекратится. Хочется в это верить. — Мартти взял сигарету из пачки и покрутил её в пальцах, будто раздумывал закурить или нет. — Кажется, он приучил меня к этой гадости, а ещё к мясу, алкоголю. И только с одним он опоздал.

— С чем же?

Мартти ухмыльнулся и потупил взор.