Глава 28. Сделка (1/2)
Рейвен проснулся в холодном поту посреди ночи и никак не мог уровнять дыхание. Единственное окно, похожее на бойницу, распахнуто настежь, но снаружи слишком безветренно и душно, оттого в комнате вовсе не хватает воздуха. По расписанному растительным орнаментом потолку лениво перемещаются густые тени. Инстинктивно Рейвен коснулся правой стороны постели, но там оказалось пусто. Теперь он вспомнил, что сам прогнал Велиара и настрого запретил ему подходить к себе. Он не жалел об этом. Их странную и где-то даже больную связь давно следовало оборвать, оставалось лишь быть до конца верным своему решению. Но так сильно прямо сейчас не хватало этих бездонно-синих глаз и задиристой улыбки, тёплого прикосновения руки, что непременно бы успокоили и даровали ощущение защиты. Лишь рядом с Мартти Рейвен ощущал себя в безопасности, как бы нелепо это ни звучало. Больше всего он желал, чтобы Мартти оказался рядом, и как однажды, забрал его дурные сны. Хотелось забыться, вычеркнуть из памяти весь этот бред, что снился ему вот уже несколько дней кряду. Просыпаясь, он не мог чётко вспомнить, что именно видел, но с ним оставались некие образы пылающего Ада, тянущиеся к нему окровавленные руки с острыми когтями, а в ушах продолжал звенеть мерзкий шёпот тысячи пугающих существ за спиной и тень Люцифера, что бесконечно преследовала его и требовала, чтобы нефилим скорее освободил его.
Рейвен накинул гостевой халат, что нагло прихватил из пражской штаб-квартиры, слегка умылся и вышел из комнаты прямо так, босой. Хотелось развеяться.
Замок Святого Ангела, в котором сейчас располагался главный форпост храмовников, изначально никакого отношения к ангелам и папской власти не имел, а был роскошной усыпальницей для императоров древнего Рима. Рейвена он немного угнетал, отчасти потому, что после встречи с инквизиторами, Коллегией кардиналов во главе со Сколой и службой безопасности папского престола, нефилимам запретили его покидать. Нефилимам такой расклад не пришёлся по вкусу, ведь это так походило на тюрьму, но всех устроили с большими удобствами и задабривали отменной едой и всем необходимым, объяснив, что это лишь временная мера предосторожности, однако градус всеобщего напряжения это никак не снижало.
Выход вёл на крошечный балкон прямо над смотровой площадкой, которая днём под завязку наполнялась людьми. Впрочем, балкон, как и несколько этажей над ним, обычные люди не могли увидеть. Вместо этого магическая пелена показывала им величественную бронзовую фигуру Архангела Михаила, замершую на постаменте. Укрытие штаба храмовников и инквизиторов просто безупречно. Рейвен заметил внизу на смотровой площадке сиротливую фигуру. Силуэт, точно один из каменных ангелов, что молчаливо выстроились вдоль моста перед замком, разве что не такой массивный и одухотворённый, да и белоснежные крылья понуро свисали за спиной, чиркая перьями по каменному полу. Велиар бродил в задумчивости туда-сюда, не находя покоя в мыслях и не зная сна этой ночью. Он если и не был растерян, то, несомненно, мрачен и зол. Казалось, он упорно над чем-то размышлял, а может, даже вёл внутренний диалог с самим собой.
Решение нефилимов заключить сделку с Ватиканом, и сегодняшний совет с инквизитором Петром и его приспешниками, на котором оговаривали условия соглашения — всё это развивалось вопреки желаниям Велиара, и этот мирок уже не казался ему таким чудесным местом праздности и покоя, куда он так отчаянно стремился. Кардиналы от лица Папы в обмен на помощь в закрытии врат, пообещали нефилимам перемирие, обязуясь прекратить всякое преследование оных, если те не станут вредить людям и афишировать своё существование. Вопрос с закрытием преддверий Скола взял на себя и поручил дело Петру и его людям, так как, по мнению Ватикана, нефилимы не способны на созидание. Потребуется несколько дней, чтоб разобраться с преддвериями, и на это время нефилимов разместили в замке, закрыв его для посетителей под видом ремонтных работ.
Храмовники действовали на удивление слаженно и менее чем за неделю закрыли шесть преддверий врат самостоятельно, оставалось лишь седьмое, которое они никак не могли найти. Предположительно об этом месте знал только Ключник, появления которого все так ждали. И хотя Рейвен как никогда был близок к вратам, Ключник не спешил. Но всё это было лишь каплей в море по сравнению с тем, что Велиара сейчас тревожило больше всего — секрет, которым обладал Молох. После низвержения с Небес, Велиар ни разу больше не воздевал взгляд к небу, в попытке молить высшие силы о помощи, но сейчас он чётко ощутил в этом потребность, возможно, не собственную, а Мартти, но это только больше удручало его. Нефилим становился сильнее, и его желания понемногу начинали подавлять сущность падшего. И снова мысли вернулись к Молоху. Обмануть быкоголового, чтобы забрать своё, для Велиара не составило бы труда. Проблемой был тот, кто служивший Молоху, оставаясь при этом в тени, но умело манипулируя и направляя Молоха в нужное русло, зная слабые места Велиара. Этот некто, в отличие от Молоха, обладал хитростью, и умело рассчитывал свои ходы, а такой расклад, привыкшего самому всегда владеть ситуацией Велиара совершенно не устраивал.
Рейвен сперва хотел вернуться в свою комнату, но его словно что-то остановило. Он легко и по кошачьи бесшумно перемахнул через перила балкона и спрыгнул на площадку внизу. Для этого ему даже не понадобились крылья. Он подошёл ближе, становясь неподалёку от Велиара у каменного ограждения, и тоже посмотрел на ночной Рим, простирающийся прямо перед ними. Вечный город на семи холмах, собранный из древних достопримечательностей, сальных улыбок кучерявых итальянцев, стильных молодящихся бабушек, индусов, предлагающих купить селфи-палки и прочую дребедень, подтянутых красавчиков-полицейских, красной черепицы, уютных мощёных улочек с яркими ставнями на окнах, наглых чаек, так и норовящих выхватить кусок пиццы у зевак, сотен фонтанов, живых статуй, деревьев-брокколи, вина, и окутанный ароматами всевозможной свежей выпечки и бесподобного кофе. Именно таким Рейвен узнал этот город, будучи здесь всего несколько дней и успев полюбить его.
— Не спится? — спросил Рейвен, не поворачивая головы.
— Как и тебе, — мрачно отозвался Велиар. — Что, пришёл умолять меня о ласках, что подарят тебе сладкий сон?
— Не обольщайся.
— Я сейчас не особо настроен на перепихон. Если только по-быстрому.
— Ты вообще способен думать хоть о чём-то, кроме утоления похоти? — раздраженно повернулся к нему Рейвен, всплеснув руками.
— А зачем? Разве есть что-то лучше? — ухмыльнулся падший. — Просвети меня.
— Например, искусство, музыка, хороший шотландский вискарь, котята, — Рейвен вспомнил, как умилялся ими Мартти и невольно улыбнулся. — А ещё дружба, любовь, нежность, искренность. Мне казалось, что все ангелы должны знать, что это такое. Ты же был им… когда-то. Ужели ты никогда никого не любил по-настоящему?
— О, прекращай эти сопли. — Отмахнулся Велиар. — Иногда, мне кажется, уж лучше бы Люцифер и впрямь тобой овладел.
— Даже так. — Рейвен видел, что Велиару этот разговор не по вкусу, он начинает злиться, и это лишь раззадоривало любопытство. — Я думал об этом, но потом решил, что мы с ним не сойдёмся. У него слишком скверный характер и раздутое эго. У нас бы ничего не вышло.
- Как тебе удалось ему отказать? - словно между делом поинтересовался Велиар. - Утомил его своими рассуждениями о котятах? И вообще, раз уж ты сказал ему ”нет”, то какого дьявола сейчас идёшь прямо в пекло? Ваш план полное дерьмо, ничего не получится. Молох не умеет врать, он слишком тупой для этого.
Рейвен посмотрел на него внимательно, но ничего не ответил. Он и сам думал так же где-то в глубине души, но почему-то продолжал надеяться на лучший исход. Где-то внизу донеслись звуки музыки: в одном из круглосуточных кафе беззаботно гужбанили туристы.
— Тут я склонен с тобой согласиться. Каси что-то не продумала до конца. Ей так не терпится скорее закрыть эти чёртовы врата…Скажи, почему ты отправился за Люцифером в изгнание?
— Просто я вырос, возмужал, и мне нужно было оторваться от гнёздышка. — Иронично усмехнулся Велиар, глядя на город.
— Касикандриэра сказала, что это ты науськал Люцифера и подвёл его под божий гнев, а я вот думаю, что всё было совсем наоборот. — Рейвен видел по реакции Велиара, что прав.
Пальцы падшего впились в камень ограды, а губы напряженно поджались.
— Я всегда знал, что ты умный мальчик.
— Люцифер не стал бы прислушаться к чужому мнению, скорее, именно его гордыня всех вас погубила. А ты другой, и как не старайся казаться мразью, в тебе есть нечто… человеческое.
— Окстись, Пирожочек. Я демон высшего порядка! Король севера Ада, «не имеющий жалости». Ты не читал книжек? — Велиар с вымученной улыбкой посмотрел на Рейвена, но того уже было не остановить. Он добрался до истины и хотел озвучить её.
— Не называй меня так, бесит. Ты ершишься, задираешься, но я вижу тебя другим. Можешь отпираться сколько угодно, но в тебе есть много от Мартти, вы с ним очень похожи.
Велиар скривился, будто его сравнили с экскрементами.
— Ты сегодня на редкость противный, Рейвен. Слушай, я могу понять, что ты прикипел к моему второму «Я». Что говорить, да, красавец вышел хоть куда, сам бы себя трахнул. Но прекрати меня сравнивать с моей неудачной копией, я куда лучше этого нытика, не способного видеть смысл в жизни, без твоей сладкой задницы. Он был готов подохнуть только потому, что ты сгинул. Подумать только, как мне удалось породить такое глупое и слабое наследие?! И да, я был всегда умнее и сильнее Люцифера и не стал бы затевать такую бессмысленную бойню только потому, что Папочка посадил меня под домашний арест за невинные шалости с человеками. Мальчишка, которому всего мало. — Велиар невольно сжал кулаки и стал цедить сквозь зубы, приближаясь и напирая на Рейвена. — Ты, кстати, на него очень похож… до его позорного скачка в Ад. Капризный, несносный гордец, полагающий, что он лучше прочих! Думаешь, ты всё знаешь?! Кто я, что я… считаешь, что способен сделать меня таким же зависимым от тебя, как Мартти, разожжёшь во мне эту вашу «любовь» и он вернётся к тебе, а я исчезну?! Не будет этого!
— Спорим? — самодовольно осклабился Рейвен, ничуть не смутившись. Вот они и дошли до сути. — Я уверен, что прав. — Он в один прыжок оказался на каменном парапете и проявил свои крылья. — Они не достаточно срослись, чтобы удержать меня, так что… — подмигнул он Велиару, а потом, раскинув руки в стороны, с тихим шуршанием перьев упал со стены вниз, в темноту, полагая, что Велиар кинется спасать его, подтвердив домыслы о том, что неравнодушен к нему, как и Мартти.
Правда, лететь ему пришлось недолго. Рейвен совсем забыл, что прямо под смотровой площадкой расположен козырёк, покрытый черепицей, и с глухим грохотом и стоном боли, он приземлился сейчас прямо на него, точнее, на собственные крылья, покалечившись окончательно. Лёжа на спине в позе пьяного лебедя, он с досадой глядел в ночное небо без звёзд и самодовольное лицо Велиара, смотрящее на него сверху.
— Я в порядке, если тебе интересно, — пропыхтел Рейвен. — В кино это смотрелось как-то более сексуально, — проворчал он, с трудом поворачиваясь набок.
Злобу Велиара как рукой сняло. Он рассмеялся до колик.
— Ты неподражаем! Ха-ха-ха. Как только я начал думать, что большей глупости от тебя уже не дождаться, так ты её выдал! Теперь сам оттуда выбирайся, Ромео!
— Да уж как-нибудь обойдусь без тебя! — Рейвен, кряхтя поднялся на ноги, и раздражённо показал Велиару средний палец. Всё действительно было глупо и оттого немного обидно. — Никакой ты не ангел, ты козёл! — Рейвен убрал крылья, и теперь ему казалось, что болит буквально всё тело, особенно спина и рёбра. Он ещё что-то сломал?
Поджав губу, он осмотрелся, ища, за что зацепиться, чтоб влезть на стену. Тут от силы-то несколько метров! В каменной стене, по всей видимости, недавно тщательно отреставрированной, как назло, не было ни единой бреши или щели, лишь узкая полоска кладки, располагавшейся чуть выше его роста, выступающая по всему периметру строения на десяток сантиметров. Рейвен был уверен, что этого будет достаточно. Он худой и лёгкий, но ещё и достаточно сильный, чтобы выдержать свой вес, а уж с неё он подтянется наверх без особого труда. К умилению Велиара, Рейвен подпрыгнул чуть ниже, чем рассчитывал и зло сверкнул глазами на Велиара, подначивающего его не бросать попытки. Он подпрыгнул снова, и вновь безрезультатно. Нефилим не сдавался, и посильнее пружиня колени, подскочил выше, дотянувшись, наконец, до желанного выступа, но пальцы соскользнули и он приземлился обратно, разбивая ступнёй одну из черепиц пополам. Прямо в свод стопы ему впился осколок, что позабавило демона ещё больше. Рейвен вскрикнул и отпрянул, теряя равновесие, ища в воздухе, за что бы ухватиться. Всерьёз испугавшись, он понял, что заваливается и вновь окрылился, но вместо желанной опоры, переломанные крылья только быстрее утягивали его в пустоту. Успев взглянуть на Велиара и потянув к нему руку, Рейвен камнем рухнул вниз.
Доли секунды, за которые в голове Велиара не успело промелькнуть ни единой мысли, и только тело ринулось с площадки через перила. Он едва успел поднырнуть под падающего Рейвена, ловя того налету и приземляясь на ноги, крепко сжимая нефилима в объятьях. Демон почувствовал, как спёрло дыхание от волнения или… — «страха? За что? За ЭТОГО?» — он с сомнением воззрился на перепуганного, но довольного Рейвена, а потом расслабил руки, давая тому шлёпнуться на брусчатую поверхность.
— Неуклюжий! Ходячее несчастье! Ты не Пирожочек, а проклятье на мою голову! — негодовал падший. — Как ты вообще летаешь, если даже ходить не умеешь?! Как дожил до своих лет?! — а сердце так стучит. Злость? Страх? Негодование? — «Я что, переживаю за него?!» — Я хотел сказать… — произнёс Велиар, пытаясь не выдавать чувств, — что ты мне теперь должен.
— Я и не просил меня спасать, — нагло ответил Рейвен, поднимаясь на ноги и отряхиваясь, — ты сам меня спас, так что ничего я тебе не должен. — Рейвен догадывался, что именно этот пройдоха с него возьмёт в качестве платы.
— Да ты… — начал было протестовать Велиар.
— Спасибо. — Добавил Рейвен уже на другой ноте и, наконец, улыбнулся. — Отныне, можешь называть Пирожочком, я тебе разрешаю.
— Как будто я тебя спрашивал. — Падший принципиально не стал помогать Рейвену подняться, как бы тот не кряхтел. — И не обольщайся, я спас тебя только потому, что ты нужен, пока Ключник не объявится. — Но затем немного смягчился и будто меж делом поинтересовался, косясь на то, как Рейвен схватился за рёбра. — Больно? — И когда тот кивнул, самодовольно добавил. — Это хорошо. Будешь знать, как со мной спорить. Я бы подлечил тебя, но можешь сказать спасибо Мартти, за то, что он не даёт мне проявить свои таланты в полной мере, упрямясь слиянию. Вот и страдай теперь.
Мартти: «Неправда. Да ты влюблён!»
Велиар поморщился, потёр висок, но голос не исчез.
Мартти: «Я могу слышать и чувствовать! О, как такое возможно?»
Велиар: «Не знаю, брысь из моей головы!»
Мартти: «Ты хотел сказать нашей?» — смех.
Велиар: «Заткнись!»
Мартти: «Рей! Рейвен!»
— Рей… — произнесли губы Велиара, когда он сам того не желал. Лицо его менялось в выражениях подстать диалогу, то на радостного Мартти, то на испуганного до чёртиков Велиара, и смотрелось это немного жутко. Велиар опешил и встал как вкопанный. — «Молох был прав, я теряю контроль!»
— Эм… всё нормально? У тебя, кажется, тоже шок. — Рейвен взял на себя наглость захватить в ладони его лицо, заставляя посмотреть прямо в глаза. Он словно почувствовал, что происходит. — Мартти я в порядке и жду тебя! — свои слова он подкрепил самым нежным поцелуем, на который только был способен.
Велиар: «Молча-а-ать!» — проревел он, словно гром, и наступила благодатная тишина.
Падший оттолкнул от себя Рейвена, пыша гневом.
— Не трогай меня! Не приближайся! — но губы так сладко немели от нежности, и сердце так сильно трепетало. Велиар заметался как мотылёк в банке. Но от себя не убежишь. — «Люблю? Нет. Я не могу любить, это Мартти и его проклятая частичка!»
Велиар: «Сдайся! Сдайся или я убью его!»
Мартти: «Нет. Ты не сможешь. Никогда не мог»
Велиар: «О, я обещаю, что найду способ»
Мартти: «Я не верю тебе. Забыл? Я теперь чувствую тебя»
Велиар: «Вот и хорошо. Значит, ты почувствуешь, как он трепещет в моих руках, от моих ласк, как кричит моё имя, забывая о тебе. И однажды ощутишь мою радость, когда его не станет!» — и снова тишина. Удалось. Контроль вернулся к Велиару. Он перевёл дыхание, оправил ворот футболки и сделал вид, что ничего не произошло.
— Мне казалось, ты говорил, что больше не хочешь меня. — Одевая прежнюю маску, Велиар притянул к себе Рейвена, впиваясь в его губы. Они стояли посреди узкой дорожки, между зданием Замка Ангела, и ограждающей его от города стеной.
Молох наблюдал за этой картиной со стороны не без удовольствия. Он не вмешивался. Просто сидел в машине, припаркованной недалеко от главного входа в замок. Отсюда он прекрасно всё слышал. За рулём был Абигор. Он всего лишь хотел напомнить о себе: Велиар так и не связался с ним, а это был знак, что предложение тот отверг. Молох не принимал отказ. Абигор подсказал, как лучше убедить нерадивого падшего и вот они здесь.
Молох: «Как мило. Я гляжу, времени даром не терял»
Велиар: «Уйди, ты не вовремя, я занят. Или ты из тех, кто любит наблюдать?» — падший прижал Рейвена к стене и развязал на нём халат, пользуясь слабиной, которую тот опять проявил к его ласкам.
Молох: «Чего я там не видел, Велиар. К своему глубочайшему сожалению, за годы нашего вынужденного совместного проживания, я насмотрелся на твои амурные похождения вдосталь, хватит на не одну тысячу лет. Уволь. Я кое-что привёз с собой. Интересует? Одно дело говорить, а совсем иное — чувствовать рядом. Ты ощущаешь его?»
Велиар внезапно прекратил самозабвенно целовать шею Рейвена и застыл. Он и правда почувствовал, как затрепетало внутри, как неистово потянуло куда-то в сторону выхода.
Молох: «Хочешь посмотреть на него? Так сияет…пока что. Я предложил тебе сделку, очень выгодную для тебя, но ты проигнорировал мои слова, и я пришёл снова, но на этот раз цена будет выше, а ждать я не стану. Ты сделаешь то, что я прикажу тебе, или я уничтожу ЕГО, и тогда последняя из возможностей вернуться на Небеса будет для тебя безвозвратно утеряна. Ах, я уже и забыл, каким он был, наш свет…», — сладко потянул Молох.
Велиар: «Где ты? Я приду»
Велиар метнулся к выходу, несмотря на то, что тот был закрыт массивными дверями, взмыл вверх, но увидел только удаляющуюся машину и слишком много людей, даже в столь поздний час, а потому, пускаться в погоню при таких обстоятельствах опасно.
Молох: «Я нашёл последнее преддверие. Оно в Неаполе, у озера Аверно. Там есть пещера Сивиллы. Найдёшь легко. Приведи туда на рассвете обоих: ребёнка и потомка Люцифера, или твой свет погаснет навсегда»
И больше ничего. Тишина. Велиар мягко опустился на землю, застав явно недовольного Рейвена.
— В чём дело? Куда ты рванул?
— Извини, Пирожочек, но, кажется, у нас с тобой неотложные дела. — Велиар осмотрелся по сторонам. — Ты как, сможешь выдержать путь до Неаполя, м?
— Неаполя? — Рейвен прекрасно его слышал, переспрашивая скорее от удивления. — Зачем? Что, прямо сейчас, ночью?
«Вот и мой шанс. Я прекращу всё это на рассвете. Одним махом», — Велиар прикоснулся к щеке нефилима, заглянул в его растерянное лицо, которое выражало полное непонимание. — «Не гляди на меня так… почему ты так на меня смотришь? Почему подпускаешь к себе, даже когда я причиняю тебе боль? Наверное, ты просто дурак… или дело в Мартти? До сих пор видишь его во мне. Скоро всё прекратится. Жаль, что ты не узришь меня во всей красе, таким, каким я был создан».
— Объясни, что происходит, зачем нам в Неаполь? — Рейвен сжал запястье Велиара, посмурнел. — Каси же велела никуда не выходить, к тому же Пётр и его храмовники нас не отпустят с территории замка, ты прекрасно это знаешь.
— Что нам храмовники, Рейвен? Мы можем всё сделать без Ватикана, — дальше он зашептал. — Я знаю, где последнее преддверье.
— Что? — Рейвен захлопал глазами. — Но откуда?!
— Мы закроем его сами. К обеду уже будем тут, нас даже хватиться не успеют… и, — он облизнул пересохшие от волнения губы, — нам всё-таки не помешает помощь, я не очень уверен в своих силах, в последние дни я немного не в форме. Но только помощь, которая не будет стучать Касикандриэре и особо возмущаться обстоятельствам, понимаешь?
— Да, конечно! — волнение Велиара передалось и ему. Тот так воодушевлённо говорил, что Рейвен тут же загорелся этой идеей. А что, почему нет? Касикандриэра в последнее время вела себя с ним несколько отстранённо, но при этом старалась держать к себе поближе, не выпускала из виду, а на недовольство Рейвена отвечала, что волнуется о нём.
— Нужен кто-то достаточно верный, неболтливый и обладающий полезными знаниями и даром, — продолжал прозрачно намекать Велиар, — и, кто не ненавидит меня. Есть идеи? — спросил Велиар.
— Конечно, Зигфрид! — радостно выдал Рейвен.
— Не-е-е-ет, я ему не доверяю, он выродок Астарота, — брезгливо скривился Велиар.
— Он достоин доверия больше остальных. Зря ты так говоришь о нём. Потомок не в ответе за дела своего пращура!
— Может быть. В общем, он не подойдёт. Да и признай, твой Зигфрид недостаточно смел.
— Есть такое. — Вынужденно согласился Рейвен. — Тогда кого? Больше я ни за кого не поручусь, все смотрят Каси в рот и непременно доложат. Разве что…
— Да? Ну, говори уже, о ком подумал! — в нетерпении затараторил Велиар.
— О Ниме. Но мы же не потащим за собой ребёнка!
— Отличная идея, ты гений! — с облегчением выдохнул Велиар, наконец-то подведя Рейвена к нужному ему варианту. — Ребёнок он только с виду, уж ты-то знаешь как никто! Он любому взрослому здесь фору даст, кроме меня, конечно. Итак, иди накинь на себя что-нибудь и забери Нима, а я займусь охраной.
Словно по заказу появился патруль из пары храмовников. Они обходили периметр, следя за порядком, когда наткнулись на двоих, один из которых был в распахнутом белом махровом халате с уютным капюшоном.
— Эй, вы чего здесь шляетесь? Время давно за полночь.
— Мы уже расходимся. Чудесная ночь, решили пройтись, и немного побыть наедине на свежем воздухе… ну, вы понимаете. Острые ощущения, когда за вами подглядывают, или в любой момент могут застать за… — Велиар оскалился и поиграл бровями.
— Блядские нефилимы. — Мрачно заключил второй храмовник с толикой презрения, и оценивающе окинул взором полуголого Рейвена. — В следующий раз пригласите поразвлекаться вместе с вами, а то доложим куда следует.
Взгляд Велиара засверкал в ночи золотом.
— Никому не следует докладывать о нас. — Храмовники застыли, приоткрыв рты и смотря в этот завораживающий взгляд. — Вы просто сами хотите заняться шалостями в ближайшем складском помещении, вас давно тянет друг к другу, безудержно.
— Мочи нет, как тянет…— покорно произнёс один из стражей, а второй закивал в подтверждение.
— Так вы же и идёте вон на тот склад, — Велиар указал на раскрытую дверь в небольшую каморку, где хранились инструменты для уборки двора.
— Ага.
— И вы не успокоитесь, пока не поимеете друг друга как следует всеми подручными инструментами. Ох, как сладка будет ваша ночка, ребятки! Я прям завидую! Идите же, друзья, и помните, вы никого не видели этой ночью.
Храмовники сорвались с места в указанном направлении, покидав оружие и часть одежд по пути.
— Всего делов! — хмыкнул Велиар, поворачиваясь к Рейвену, но его улыбка почему-то растаяла, стоило взглянуть нефилиму в лицо. Впрочем, он гнал от себя этот мрак, ведь главное, он вот-вот получит то, что когда-то так предусмотрительно спрятал на Земле, ещё до своего падения. — Ладно, иди, я буду вас ждать здесь.
— Хорошо, я мигом.
Рейвену не потребовалось много времени, чтобы собраться, и Анимуса ему уговаривать тоже не пришлось. Мальчишка согласился сразу, причём с превеликим удовольствием, и уже менее чем через четверть часа, все трое под покровом ночи покинули ангельскую обитель, и на первом попавшемся украденном Рейвеном авто направились в сторону Неаполя.
***
Дорога в два часа ночи была довольно пустынной и пролегала большей частью вдоль побережья Тирренского моря, аромат которого становится ещё ярче и разносится на километры вокруг. За рулём сидел Рейвен, так как Велиар, несмотря на многие таланты, не умел водить машину, а Анимус, в силу юной внешности, не имел права садиться за руль. Велиар был заметно взбудоражен, хоть и пытался держать себя максимально беспристрастно и молчаливо.
— Откуда ты узнал, где искать последнее преддверье? — поинтересовался Анимус, придвинувшись к переднему сиденью, где расположился Велиар.
— Я всегда это знал. — Соврал не моргнув тот.
— Тогда почему молчал?
— Раздумывал, стоит ли игра свеч.
— И почему решил, что она того стоит? — не унимался Анимус.
— Немного ли вопросов, а? Какая разница, что я думаю? Вы хотели закрыть врата — я даю вам такой шанс.
— Разве это не рискованно для тебя? Каси вернёт тебя в Ад.
— Если думаешь, что ей это удастся, то ты меня недооцениваешь, Ним. Оно и не удивительно, ты ещё слишком мало пожил.
Мартти: «И ты собираешься оборвать его и без того короткую жизнь себе в угоду!»
Велиар: «Се ля ви<span class="footnote" id="fn_38352943_0"></span>, дружочек. Жизнь смертного рано или поздно обрывается. Произойдёт это сегодня, или несколькими месяцами позже, какая разница? Просто сейчас она хотя бы окажется полезной, а не бессмысленной»
Мартти: «Ты, беспросветная скотина!»
Велиар: «Ищешь милости у падшего? Не разочаровывай меня ещё больше. Тебя воспитывал Ватикан, разве в твою головушку не вложили постулаты, что демоны созданы, чтобы творить бесчинства? Я — зло, в самом что ни на есть полном смысле этого слова»
Мартти: «Но как же Рейвен? Как же чувства, которые мы к нему испытываем?»
Велиар мысленно затих, украдкой покосился на Рейвена.
Велиар: «Это ничего не значит»
Мартти: «Но не для меня! И ты снова лжёшь»
Велиар: «Прекрати орать, у меня голова раскалывается от тебя. Ты стал слишком говорлив»
Мартти: «Всё из-за истории с Люцифером? Думаешь, что раз он предал твои чувства, то и Рейвен таков?»
Велиар: «Ты что, копался в моей памяти?! Как ты посмел?! Это не твоё дело! Тебе всё равно не постичь ничего своим примитивным человеческим умишком!»
Мартти: «О нет! Я многое могу осознать теперь. Помнишь, ты говорил, что мы с тобой похожи? Так и есть. Только ты был пленником постулатов Рая и был предан Люцифером. Но Рейвен — не Люцифер. Или, правильнее сказать, он — лучшая его часть, которую ты так любил в нём до падения. Ты ведь и сам это ощущаешь. И на что надеешься, когда получишь свою благодать? Что станешь прежним и воротишься на Небеса посредством предательства и убийств? Разве месть должна помочь вернуть утраченное?»
Велиар: «Прекрати во мне копаться! Заткнись! Ты ничто! Жалкая тень! След несуществующего прошлого!»
— А почему не ушёл с Молохом, я же видел, что ты скорее поддерживаешь его сторону? — снова решился задать вопрос Анимус.
Падший прислонился виском к прохладной поверхности окна и тяжко вздохнул. Голова начинала болеть так, что казалось, вот-вот лопнет.
— Проще руководить стадом покорных баранов, чем одним бешеным быком.
— Разумно, — заключил Анимус, — но если ты пастух, то куда ведёшь своё стадо?
Мартти: «На заклание».
— Замолчи уже! — внезапно заорал Велиар, чем обескуражил спутников, но вовремя сдержавшись, тише добавил: — Я никого не заставлял ехать. Если кому-то из вас не хочется, можем прямо сейчас вернуться в замок и продолжать плясать под дудку Касикандриэры и Ватикана, но ничего хорошего из этого не выйдет, да, Рейвен? — последнее обращение было неожиданным. — А я там причем? — встретился с ним взглядом Рейвен.
— Скажи, твой пращур уже стучится в сознание? Ощущаешь его острые когти, царапающие тебе изнутри черепушку?
Рейвен не хотел говорить на эту тему в присутствии Анимуса, но молчаливо пораздумав, всё же ответил:
— Он в предвкушении, о чём сообщает мне каждую ночь на протяжении почти года.
— Вот как? — Велиар лишний раз убедился в том, что он прав. — Он тебе снится?
— Да. Я очень устал лицезреть его во снах.
— И что ты видишь? — спросил Анимус.
— Ничего хорошего. — Рейвен отвернулся, но все терпеливо ждали, когда он продолжит, и он заговорил вновь. — Но я уже могу водить по Аду экскурсии, — насмешливо хмыкнул Рейвен, снова становясь серьёзным. — Сперва он пытался замаслить меня, являлся в образах людей, что мне не безразличны. Уговаривал примкнуть к нему, сулил все блага мира, безграничную власть и силу, способную ворочать вселенными, бессмертие, богатства. Потом стал более навязчивым. В ход пошли укоры, манипуляции, а в последнее время перешёл к агрессии.
— Он тебя запугивает?
— Не без этого. — Рейвен украдкой коснулся правого предплечья, на котором остались неглубокие борозды от чьих-то когтей. Они появились всего несколько дней назад, сами собой, после того, как он всего лишь ненадолго задремал, и крайне плохо затягивались.
Велиар заметил это, но ничего не сказал. Он, конечно же, видел эти раны, когда они предавались любовным утехам, но не придал значения, решив, что горе-нефилим просто, как всегда, был слишком «грациозен» и что-то задел или уронил на себя: водился за Рейвеном такой грех.
— Чем ближе я к вратам, тем всё становится хуже. Не уверен, хочу ли вообще подходить к ним. Что, если вместо того, чтобы закрыть их, я выпущу ЕГО?
Велиар: «Этого не случится. Я не дам Люциферу такой роскоши, как свобода».
— Каси тащит меня, и я понимаю её аргументы, даже согласен с ними, — продолжил Рейвен, неистово сжимая рулевое колесо, — но что-то внутри словно сопротивляется. Я не знаю, что делать.
Велиар: «Зато я знаю…»
— Мне порой становится… страшно. — Поймав на себе две пары внимательных глаз и поняв, что слишком разоткровенничался, Рейвен снова уставился на бегущую под колеса дорогу и замолк.
Мартти: «Не того ты боишься, Рей… твой враг сейчас гораздо ближе!»
Велиар: «Ошибаешься, я только сотворю благо, если не дам Люциферу добраться до Рейвена. Благо, в первую очередь, для него самого»
Мартти: «Убив его?!»
Велиар повернулся к Анимусу.
— Ты же умный. Как думаешь, сможет Ватикан сдержать Лютика, или Касикандриэра? А может быть твердолобый Молох?
— А ты думаешь, тебе это удастся? — прозорливо переспросил мальчик. — Как?
Велиар проигнорировал этот вопрос, и снова отвернувшись, прикрыл глаза и внезапно ощутил давно забытую тёплую вибрацию. Она исходила извне, призывала, тянула как магнит.
— Мы уже близко. — Монотонно сказал он. — Здесь налево.
Во мгле ночи трудно по достоинству оценить здешние красоты, но всё же можно понять, что пред ними, прямо на холме, раскинулась просторная равнина, окружённая полумесяцем деревьев, в центре которой поблёскивало серебряное зеркало широкого вулканического озера. Вдалеке, покрытое сизо-голубой дымкой, тихо шелестело Тирренское море. Рядом археологический парк — гордость и наследие некогда влиятельного и богатого города — Кумы, пережившего гнёт римлян, но не войну Византии с готами. Город, ныне состоящий из единственной гостиницы, нескольких сувенирных лавок и милых домиков, знавал времена получше. От славы центра греческой культуры и морской торговли ныне остались лишь атмосферные руины храма Аполлона, терм и где-то под землёй ветвились пещеры, что по преданию являлись домом некой пророчицы Сивиллы, а по совместительству ещё и входом в преисподнюю. Так сказал об этом месте Анимус, пока они ехали.
«Как мрачно и символично», — подумалось Рейвену, но вслух он не стал это озвучивать. Выйдя из машины вслед за выскользнувшим самым первым Анимусом, он вдохнул. Воздух сладок и свеж. Место оказалось удивительным. Тишина и близость моря придавали сил и дарили столь желанное расслабление не только телу, но и духу, но Рейвен никак не мог отделаться от ощущения, когда кто-то наблюдает со стороны. Он буквально спиной чувствовал на себе чей-то взгляд. Нефилим огляделся, но сонный парк и дорожка, убегающая в сторону озера, оказались совершенно пусты.
Анимус пребывал в полном восторге. После душной Праги и вынужденного нахождения в Замке Ангела, он с большой радостью воспринял это маленькое приключение на природе, подальше от проблем Ватикана и глаз храмовников, и вёл себя как счастливый ребёнок на долгожданных каникулах с родителями. Он был так возбуждён от нетерпения, что погонял остальных, побуждая их следовать за ним, потому что он, конечно же, всё знает об этом месте и может отвести их прямо в самое сердце пещер — туда, где якобы и жила предсказательница. Почему-то он был уверен, что если преддверие оказалось здесь, то, где ему быть, как не в её покоях?!
Рейвен и Велиар еле поспевали за мальчишкой, бойко идущим по мощёной старой дороге из светлого камня, за многие сотни лет, выжженных солнцем и стёртых тысячами подошв до состояния идеально гладких голышей. Остатки высоких арок, древний, прикрытый деревянной крышкой каменный колодец… Так странно было ступать по дорогам истории. Анимус, словно зачарованный, направился прямиком к колодцу. Ему вдруг захотелось заглянуть в него и проверить, есть ли там ещё вода? Но Велиар велел ему не отвлекаться.
— Эй! А ну, марш отсюда! Нечего тут ночью шнырять, — преградил им путь смотритель-охранник, возникший словно из-под земли, но Велиар внушил ему, что он безумно хочет домой, и тот, мигом подчинившись сильной воле, с блаженно-спокойной улыбкой посеменил в сторону городка.
Пусть в тоннели закрывали железные ворота, хлипенькие, только чтоб отвадить местных искателей приключений и туристов.
— Не мог заставить его сперва открыть ворота? — буркнул Рейвен. — Нам бы ключ.
— С каких пор тебе нужны ключи? — поддел Велиар, нисколько не сомневаясь в том, что для Рейвена этот замок — раз плюнуть.
Так и вышло. Они оказались внутри основного тоннеля, в котором было темно, словно в могиле, и пахло уже не морем и травами, а пыльным камнем и мхом. Рейвена передёрнуло. Неприятное беспокойство не покидало его с того самого момента, как они вошли, но он гнал от себя тревогу, осторожно прикрыв за собой ворота. Сеть тоннелей разбегалась во все стороны, но часть из них оказались завалены или же заставлены реставрационными укреплениями. Некоторые комнаты были просто глухими и маленькими, а коридоры узкими настолько, что могли разойтись кое-как только два человека; другие — широкие, но с нависающими низкими потолками, под которыми было боязно проходить.
Анимус шёл уверено, словно бывал здесь раньше. Недолго блуждая, они попали в длинный прямой тоннель, что убегал куда-то вперёд, в кромешную темноту, и даже фонарики от сотовых не делали сие место менее неприятным. Тоннель отличался от остальных странной формой проходов и узкой ромбовидной верхушкой, а каменные монолитные стены здесь местами позеленели от мхов и лишайников.
— Погодите. — Рейвен сам не мог понять, почему его сердце так заходится. Это волнение или больше страх?
— Чего?
Анимус и Велиар обернулись, Рейвену по глазам полоснул слишком яркий свет от их фонарей. Он зажмурился и прикрыл лицо рукой.
— Допустим, что мы сейчас найдём последнее преддверие, как мы закроем его? Я так и не понял, как это делается. Что вообще значит — созидательно закрыть? — он развел руками. — Мы что, примем тут роды? Посадим дерево? Дружно-созидательно поссым на него?
— Не знаю, может быть, слепишь из дерьма, что ты навалил от страха, какую-нибудь скульптуру? — Велиар раздражался от малейшего промедления. Все рецепторы его тела, и каждая частица сущности в нём сейчас ощутимо вибрировали, рождая нетерпение перед обретением желанного, потерянного.
— Как остроумно. Ха-ха. — Рейвен язвительно усмехнулся.
— Идём, хватит медлить. — Совершенно бесцеремонно Велиар пихнул Рейвена вперёд всей их компании, дабы тот находился в поле зрения. Сам он был тут впервые, а потому шёл скорее по наитию и под руководством Анимуса, а ещё следом за магнетической силой, которая ждала его дальше, где-то в самой глубине.
Далеко им идти не пришлось. Ещё не дойдя до покоев Сивиллы, прямо перед которыми крестообразно разветвлялись глухие ходы, фонарик Рейвена высветил перед собой массивную фигуру Молоха, в компании двух демонов. Обоих Велиар узнал сразу. — «Абигор и Шакс. Ну конечно».
Рейвен чуть не выронил телефон. Вот чего-то такого он и боялся. Выходит, Молох и его прихвостни следили за ними? Воспользовались тем, что они покинули охраняемую территорию и решили напасть.
— Доброй ночи. — Произнёс Молох и вышел чуть вперёд, важный, словно генеральный директор на совещании. Его глаза горели алым, кожаные крылья за широкой спиной, морда зверя испещрена грубой зеленовато-угольной чешуёй, а вместо волос в свете фонариков виднелась густая чёрная жёсткая грива. Он был в своём демоническом облике, разве что несколько уменьшенном до размеров крупного человека.
— Не такой уж и доброй, раз я опять вижу твою страшную рожу. — Огрызнулся Рейвен, лицезря истинные облики всех троих. — Ты и друзей привёл. Боишься один не справиться?
Молох улыбнулся. Дерзость мальчишки его позабавила. Он жадно втянул широкими провалами ноздрёй запах лабораторного ангелочка. Это был нектар! Услада! Восторг! Его аромат он запомнил с их самой первой встречи. Молох ничего так страстно не желал, как отведать уже это непостижимое создание, почувствовать во рту привкус его крови. На корне языка приятно щекотало, он почти ощущал пьянящую сладость Анимуса, отчего все клетки в теле демона бодро встрепенулись, а шерсть на загривке мигом встала дыбом от предвкушения и сильнейшего возбуждения. Молох посмотрел Рейвену за плечо, туда, где стоял Велиар.