Глава 17. Печать Соломона (2/2)

— Он не нефилим, — сказал Азза и внимательно осмотрел ребёнка, — он ангел.

— Что? Этот малыш? Ангел?! — все как один уставились на мальчишку.

— Не может этого быть! — не верил в такое Рейвен.

— Спросите у него сами. Он давно в сознании и всё прекрасно слышит. Эй, друг. Хватит притворяться. — Улыбнулся Азза, гладя мальчишку по щеке, и тому ничего больше не оставалось, как открыть глаза и очаровательно улыбнуться.

— Хы. Я думал, никто не заметит.

— Ах ты, мерзавец маленький! — сжала кулаки Шеннон. — Вы поглядите на него, притворяется!

— Зачем ты помогал храмовникам нас ловить? — спокойно спросил Рейвен.

— Кто ты?

— Ты действительно ангел?

Вместо ответа Анимус распустил крылья. Они были довольно маленькие и едва ли могли долго держать мальчика в воздухе, но их цвет… эта кипельная белизна, едва-едва отдающая в голубой, сияла изнутри. Перья были мягкими, пушистыми и посверкивали, словно покрытые морозным инеем. Глаза мальчика блеснули сперва белым, совсем как у Рейвена, когда он злился, но потом загорелись, переливаясь, как у Мартти, но не золотом, а сине-голубым, похожим на тягучую ртуть.

— Какой хорошенький, — умильнулась вдруг Шеннон, прижимая кулачки к лицу и жмурясь с такой улыбкой очарования, что все на неё обернулись. Девушка никогда так себя не вела.

— Да, сладенький, как медовый пончик. Ути-пути! — вдогонку расплылся Рейвен.

— А вот и его дар, — констатировал Азза. — Играешь с настроением и эмоциями? Интересная способность.

Услышав нетипично высокий возглас Рейвена, Мартти сначала остановился на секунду перед дверью своей комнаты, но потом обернулся и с интересом заглянул в гостиную.

— Да. Вот только на него не действует. — Маленький ангел указал на выглядывающего из-за угла Мартти.

— Вот и хорошо. — Проворчал Мартти.

— Простите, что участвовал в вашей поимке. Меня заставляли.

— И чем же интересно, Ватикан мог зацепить ангела? Ведь ты только с виду глупенький малыш.

— Да, мне тоже интересно, откуда в этом мире взялся ещё один ангел, если я был последним? — спросил Азза.

— Они меня создали. — Пожал плечами Анимус.

— Как это… создали? — изумился Мелькарт, присев на край дивана.

— О, друг мой, ты отстал от жизни, — хмыкнул Азза. — Поверь мне, Ватикан может всё. У него под пятой не только личное государство, своё правительство и система охраны, но и лаборатории с лучшими генетиками и микробиологами. Так ты знал, что будешь ловить себе подобных, и всё равно согласился?

— Я должен служить Ватикану. Это моя главная установка.

— А теперь что, передумал? Решил переметнуться на другую сторону? — Мартти недоверчиво фыркнул. — Не заливай.

Ним опустил взгляд и заметно погрустнел.

— А теперь я не знаю, что мне делать.

— Ну конечно, бедная сиротка, некуда приткнуться. Как удобно. Не убьют, потому что ребёнок, примут, потому что другого выхода нет, и кое-кому промыли мозги. — Это был камень в огород Рейвена и тот недовольно поджал губы. — А дальше что? В один прекрасный момент в наши двери постучатся храмовники и ты радостно выдашь им всех нас?

Анимус нахмурился, но промолчал.

— Его нужно было оставить в том доме, а теперь придётся убить. — Кратко заключил Мартти.

Анимус испуганно встрепенулся.

— Ты что, с ума сошёл? Он же ребёнок!

Все с упрёком повернулись на Мартти.

— Что?! Да чёрт с вами, умиляйтесь дальше, целуйте в жопку этого мелкого пройдоху и меняйте ему подгузники. Плевать! — психанул Мартти, громко хлопнув дверью своей комнаты.

— Что с ним? — удивился Мелькарт.

— Его предали, и теперь ему очень больно. — Пояснил Анимус как ни в чём не бывало. — Он сломался глубоко внутри, и не понимает, как это починить, вот и злится, в нём зародилось семя ненависти. Я видел такое, обычно оно разрушает людей, причиняя им очень много мук. Но нефилимы — совсем другое дело. Среди тех, на которых я тренировался, были те, которые в подобном состоянии наоборот становились куда сильнее в способностях. Правда, в итоге сходили с ума.

— Супер. — Горько вздохнула Шеннон. — Если он двинется, нам всем кранты. Он же может внушить нам, что мы… скажем, куры…и тогда мы до смерти будем гадить и квохтать.

— Погоди, Шен. — Рейвен насторожился. Его заинтересовался тем, что сказал Анимус. — И что сталось с теми нефилимами? Им никак не помогли?

— Увы. Даже я не мог пробиться к их чувствам. Жаль, что я не получится повлиять на Мартти, чтобы он перестать чувствовать неприятное. Но на вашем месте я был бы с ним поосторожнее.

— Я пас. — Тут же открестился Мелькарт. Однако он очень хотел поподробнее разузнать у мальчишек об их побеге, ибо демон Молох предупреждал его, что поимка храмовниками Звезды, принесёт в его руки ключ от Врат. — Вы, кстати, ничего не прихватили из штаба храмовников, когда бежали? — словно между прочим спросил он.-Нет. Я всё там спалил. Взял только этого. — Рейвен кивнул на ангелочка, перемигивающегося с Аззой. — А что? Переживаешь, что останется о нас какая-то инфа?

Мелькарт покивал. Он был раздосадован настолько, что хоть вой. Чёртовы мальчишки опять все испортили!

— Не боись, Мелькарт. Там всё выгорело дотла. Присмотрите тут за этим лисёнком, а я пойду, поговорю с Мартти.

— Удачи.

Рейвен нашёл Мартти на балконе, одиноко стоящим на фоне ночного города, переливающегося яркими разноцветными огнями. Совсем рядом, освещенная лусклым светом луны, поблескивала полоска залива. Внизу по улицам сновали крошечные люди и машины, похожие на игрушки. Рейвен подошёл ближе. Осторожно коснулся его плеча, чувствуя, как Мартти легонько вздрагивает от неожиданности.

— Ты в порядке? — зачем-то спросил Рей, не зная с чего начать разговор. Слишком много хотел сказать, но не мог подобрать нужных слов.

— Как никогда прежде. — Произнёс надтреснуто Мартти. — Что, все вопросы разрешили с этим маленьким лжецом?

— С ним потом разберёмся. Сейчас у меня нет ни сил, ни желания копаться в очередных грехах Ватикана. Лишь бы не сбежал. Ты… убил Лорно?

— Можно сказать и так… убью, завтра. — Упоминание этого имени, заставило Мартти отвернуться и заметно напрячься.

Рейвен почувствовал неловкость. Кажется, он сделал только хуже. Нефилим помолчал, облокотился о парапет, стоя рядом, а потом выдал:

— Прости, я ещё тот утешитель. Привык со всеми проблемами обращаться только к сестре, а сам ещё никому толком не помогал. Я дурной человек и плохой друг, и характер у меня говно.

— Вот уж точно. — Хмыкнул Мартти, крутя в руках колечко Лорно.

— Я считал всю свою жизнь, что все люди — мрази. Без исключения. И этот кардинал — один из них. Не думал, что скажу подобное, но… теперь же я думаю, что не все они такие. Тяжело признаваться, но за свою жизнь я встречал достаточно хороших людей. Добрых, отзывчивых, сердобольных, смелых, отважных и бескорыстных. Держа обиду на весь мир, я как мог закрывался. Использовал их, чтобы потом без сожаления уйти, бросить, забыть об их существовании. И оглядываясь назад, я понимаю, что это был замкнутый круг. Я просто не мог разорвать его. Не хотел. Я и сейчас не чувствую, что готов, но начинаю задумываться, что может быть был не прав. То, с каким рвением и верой в людей ты защищал их, глядя на тебя, я начал понимать, что не все люди достойны быть использованными, обманутыми. Они страдают, как и мы, любят, как и мы. Ватикан не пуп земли, но отравляет их сознание, навязывая страх пред нами, внушая ненависть к нам. Ватикан — вот наш истинный враг, а не все люди.

— Рад, что ты это понял и я оказался тебе полезен. Хоть таких как я вокруг дохрена. — Повторил он слова Рейвена, сказанные в пылу их былой ссоры.

Рейвен принял этот камень в свой огород. Возразить тут было нечего, и он виновато потупился.

— Вот только я передумал. Мы выпустим падших. Лишь они смогут уничтожить власть Ватикана. — Произнёс вдруг Мартти.

— Мы и сами вполне справимся.

— Уж лучше твой предок, чем Ватикан, будет править этим стадом.

— Стадо — это верно. Но боюсь, что Люцифер — тот ещё пастух. — Угловато улыбнулся Рейвен.

— А что такого люди сделали тебе, ну кроме вечных гонений? Разве у тебя не было семьи?

Рейвен напрягся, внимательно посмотрел на Мартти, отвел взор.

— Я плохо помню своё детство. И не хочу вспоминать. Но там не было ничего, что стоило бы помнить.

— По крайней мере, один из твоих родителей наверняка был человеком.

— Была. Моя мать. — Рейвен заметил колечко, которое крутил в руках Мартти. — А это что? — он был рад сменить неприятную тему.

— Сувенир. Подарок от воздыхателя, с предложением, от которого нельзя отказаться. — Мартти убрал кольцо в карман и не стал настаивать на откровенности, однажды, если захочет, Рейвен сам всё ему расскажет. — Ну и… Зачем ты меня поцеловал в той лодке? Да и вообще. Я ничего не понимаю. Что между нами?

Рейвен закурил. Весь день мечтал об этом. Белая струйка дыма мигом растворилась в ночном воздухе. В худом пледе было прохладно, он поёжился.

— Не знаю. Не хочу загадывать. Нам с тобой трудновато вместе. Прежде мы слишком расходились во взглядах. Может, теперь что-то из этого и получится. Я скучал по тебе. — Тише добавил он.

Мартти промолчал, гадая, стоит ли верить.

— Много раз порывался позвонить, но всё же откладывал, думал, ты не захочешь меня видеть. Потом начал следить.

— Зачем? — нахмурился Мартти.

— Когда ты не рядом, у меня ощущение, что я что-то потерял. Что я… словно неполный и внутри меня зияет пустота. Понимаешь?

— Понимаю. Ты боялся, что я быстренько променяю тебя на кого-то ещё, и ущемлю твою непоколебимую гордыню. — Усмехнулся Мартти.

— Вроде того. Доверять чувства другому человеку трудно. Особенно если он нефилим.

— А я тебя ненавижу.

— Вот как. Понятно. — Рейвен слегка растерялся. И даже без созерцания его ауры было видно, что он расстроен такое слышать.

— Ненавижу так сильно… — Мартти заглянул ему в глаза, — что люблю. А ты, всё ещё не передумал влюбляться в меня? Погоди. Не отвечай. — Он закрыл Рейвену рот ладонью. — Ответишь через денёк другой, когда подумаешь.

— Хорошо. — Пробормотал сквозь ладонь Рейвен, а потом лизнул его руку.

— Эй! — Мартти отёр кисть о штанину и недовольно поморщился. — Всё тебе шуточки, грязный нефилим. Хотя… — он осмотрел себя, — я не лучше. Пойду-ка в душ. — Не дожидаясь ответа, Мартти направился по назначению и как бы между делом добавил не оборачиваясь, — дверь не закрою.

Рейвен оскалился, предвкушая хорошую ночь. Он задержался на пару минут, чтобы докурить. К душевой он шёл по следам из частей одежды Мартти, которые тот скидывал по пути. У шумящей и затянутой паром душевой кабинки осталась последняя деталь — трусы.

— Что-то ты долго шёл. Я уже думал, что мне придётся утешаться в одиночестве. — Дверь душевой открылась, выдав белёсый пар от горячей воды и Рейвен увидел совершенно нагое, влажное тело Мартти. Безупречное, хоть и всё в синяках и ссадинах после вечерних приключений. Мартти игриво прикусил уголок нижней губы, осматривая Рейвена уж как-то слишком оценивающе. — Мне нужно подзарядиться.

— Это всё, для чего я тебе нужен?

— А для чего ещё? Мы ведь расстались. — Лукаво ответил Мартти на его улыбку.

— Какой ты стал развязный, дрянной, вульгарный мальчишка. — Хмыкнул Рейвен, стягивая с себя футболку и один за другим сбрасывая чужие кроссовки. Джинсы он оставил намеренно: пусть Мартти снимает их с него сам.

— У меня хороший учитель.

— Придётся заняться твоим воспитанием. — Мурлыкнул Рейвен, заходя в душевую. Пар тут же окутал его с головы до ног.

Мартти притянул его к себе за пояс и впился влажным настойчивым поцелуем. Ладонь сжала промежность Рейвена так желанно, властно и жёстко, что Мартти мгновенно завёлся. Он слизал каплю крови с уголка растревоженной губы Рейвена, пока расстёгивал молнию на ширинке.

— Только не кричи громко, когда я буду тебя трахать, — с придыханием выдал Мартти в губы Рейвена, смотря в глаза.

— Это почему?

— Дома дети. — Мартти резко спустил джинсы с его бёдер вместе с трусами, а затем сам опустился на колени, окончательно освобождая свою «жертву» от ненужной одежды. Он хищно посмотрел на Рейвена снизу вверх.

Рейвен немного оторопел от такого напора. Куда подевался выпестованный церковными доктринами зажатый мальчик?

— Ты меня приятно удивляешь. Продолжай в том же духе, и я захочу на тебе жениться, — съехидничал он.

— Мм, кажется, кому-то всё-таки нравятся плохие мальчишки. — Мартти похотливо провёл кончиком языка по раскрасневшейся головке уже возбуждённого члена Рейвена, довольно примечая, что, судя по напряжению, у Рейвена за время их разлуки никого не было. Эта мысль его тешила и заводила ещё больше. Он глубоко вобрал его член, одновременно врываясь средним пальцем в анус нефилима.

Рейвен стиснул зубы и схватился за его светло-пшеничную шевелюру, благоговейно принимая столь желанную ласку. Он откинул голову, упираясь затылком о стену, чувствуя, как сердце забухало в груди, разгоняя по венам энергию и нарастающее удовольствие, похожее на многочисленные электрические разряды. Мартти неистово продолжал обсасывать его естество, причем с таким мастерством и усердием, словно занимался этим всю жизнь.

Скромный инквизитор окончательно испарился, остался только пылкий и сладострастный нефилим Мартти, чьи пальцы сейчас выдавили немного жидкого мыла, и словно змеи заскользили по промежности Рейвена, проникая в него уже не поодиночке, настырно массируя круговыми движениями жилку наслаждения внутри его тела. Рейевн часто и гулко задышал. Чувствуя, как тот быстро доходит до пика, Мартти слегка помог другой рукой, выжимая все соки из своей податливой жертвы, истинно наслаждаясь жгучими чувствами, отражавшимися на лице Рейвена, его сдавленным стонами, а ещё потоком энергии, который бурно влился в рот. Теперь настала его очередь получить своё. Мартти встал, прижал Рейвена лицом к стене, по-хозяйски раздвигая тому ноги, и уткнулся головкой члена меж ягодиц.

Рейвен ещё не успел в себя прийти. Игра ему нравилась, но вот напор Мартти немного дезориентировал.

— Эй, я бы тоже не прочь…

— Тише ты, я ещё ничего такого не сделал. — Прошуршали губы Мартти в ухо Рейвена, он выжидающе заскользил меж ягодиц, дразня чувствительную лунку, но не проникая внутрь.

Пальцы нежно зажали соски Рейвена, чуть покручивая их. Струи из душа обдавали их трепещущие тела тёплым потоком, усиливая ласки. — Сейчас я войду в тебя, — шелковый шёпот, — но, если издашь хоть звук — я остановлюсь… и не продолжу, пока ты не станешь молить меня, понял? — скользкая твердь всё ещё тревожно и маняще блуждала меж ягодиц Рейвена.

— Понял, — гулко выдохнул Рейвен, расставив руки на кафель стены так, чтобы пружинить движения и Мартти не слишком сильно вдавливал его. Мокрые волосы облепили лицо, и по ним струйками текла вода, приятно щекоча кожу. — Давай, сделай это. — Рейвен уже не мог ждать. Его тело дрожало в нетерпеливом ожидании продолжения. И оно наступило, так настырно и резко, что Мартти прикусил Рею плечо от боли, которой ему ответило сопротивляющееся тело нефилима.

Рейвен — та ещё оторва, и в сексе он попробовал если не всё, то многое. Искушённого в любви и обольщении мужчину трудно было чем-то смутить или удивить, и уж тем более Мартти зря переживал, что причинит ему боль. Тело Рейвена познало много боли и давно привыкло к ней, но с Мартти всё было не так, как с другими партнёрами, что для Рейвена ничего не значили. Нельзя было сказать, что всё как в первый раз, но всё же с каким-то придыханием, на нерве, и это мешало.

— Мне не хватало тебя… чувствуешь? Раскройся мне, впусти. — Выдохнул Мартти, и последние слова проникли знакомыми покалываниями в мысли Рейвена, помогая ему по-настоящему расслабиться. Мартти не прекращал проталкиваться всё глубже и, втиснувшись до предела, остановился. Он стал медленно двигать бёдрами из стороны в сторону, покачивая, дразня Рейвена, который стоически не выдал ни звука. Мартти накрыл его ладони, и их напряжённые пальцы переплелись. Двигаться, продолжая движение другого… Это было прекрасно. Рейвен запрокинул голову на плечо Мартти, прерывисто дыша и греясь от тепла его кожи, ощущая спиной и бёдрами изгибы столь желанного тела.

Мартти припал к его шее, возвращая памятный след, которым в прошлый раз «подписал» его Рейвен, и в нетерпении овладеть им, Мартти задвигался быстрее и резче. Ритм ускорился, в пылу он с силой распластал Рейвена по стене, проникая в него короткими глубокими рывками. Но и этого ему казалось недостаточно. Тогда он развернул Рейвена к себе.

— Хочу видеть твоё лицо, — Мартти подхватил его за бёдра, приподнял и насадил. Их пляска страсти продолжилась ещё более неистово, и теперь Мартти сам не смог сдерживать стоны, стараясь топить их в поцелуях.

Рейвен почти перестал чувствовать губы, шепча в коротких паузах между поцелуями какие-то непристойности, не узнавая собственный скрипучий голос. Он чувствовал, себя частью Мартти, став его тенью, ловя малейший жест даже с закрытыми глазами. Вода заливала лицо, но он возвращал Мартти каждый поцелуй, снова и снова находя на ощупь красивый изгиб его губ. Когда желанное освобождение было уже недалеко, он инстинктивно сдавил Мартти бёдрами и вцепился в плечи.

— Отдайся… — захватил Мартти в плен мякоть мочки Рейвена, наслаждаясь звуком шелеста воды и возбуждающих шлепков, бьющихся друг о друга тел.

Рейвен окончательно забылся. Вся ершистость, вечная бравада и скепсис ушли, уступая дорогу необъяснимому тёплому ощущению, чувству внутри, где-то под рёбрами, что расходясь пульсирующей протяжной зыбью по телу, отзывалось в каждой клетке тела, в каждом волоске. Он, наконец, распахнул осоловелые, совершенно мутные глаза, глядя на искажённое страстью лицо любовника. Секунда, и он первым достиг пика, окунаясь в бесконечное и столь желанное чувство высвобождения и лёгкости.

— Рей, я… ахм… — ещё пару толчков и разноцветные всполохи в глазах, а в груди, словно волна от разорвавшейся звезды. Всплеск энергии оказался столь сильным, что Мартти не смог сдержать внезапно расправившиеся крылья, которые с громким треском и звоном высадили вынесли стеклянную дверь душевой кабинки. Он опустил Рейвена, так как собственные ноги подкашивались. Тяжело дыша, он кое-как восстановил зрение, наблюдая перед собой такого же окрыленного и взлохмаченного Рейвена. Не сдержавшись, они рассмеялись, поджал крылья.

— Напомни мне в следующий раз выбрать место без стеклянных поверхностей и чуток попросторнее.

— Непременно.

Мартти приник к Рейвену, игриво сжимая его упругие ягодицы.

— Ты дурно на меня влияешь, я стал слишком часто думать о твоих прелестях, и всё реже молюсь, а когда молюсь, то лишь о том, чтобы поскорее вновь быть с тобой. Это нормально или слишком даже для нефилима? — Мартти однобоко улыбнулся, глядясь в самую глубину черных глаз.

Рейвен убрал с лица волосы. Мартти весь светился, словно рождественская елка, и свет этот был бесподобен и так чист, что язык не повернулся бы назвать его «похотливым чудовищем», а ведь Рейвен уже собирался это сделать, но решил — не сегодня. Сейчас всё как-то слишком романтично, почти идеально. Вместо ответа он на миг замер, внимательно рассматривая каждую чёрточку красивого лица. Глаза Мартти всё ещё переливались золотом, но сквозь него поступал другой цвет — небесно-голубой. Его влажные зацелованные губы едва приоткрыты и замерли в ожидании. Рейвен сам не понял, как его ладонь вдруг коснулась чёткой скулы, как большой палец поддел мякоть нижней губы Мартти, и он потянулся к ним, словно заворожённый.

— Мой любимый искуситель. — Шепнул Мартти и, прикрыв глаза, нежно отдался этому поцелую.

Рейвен был рад услышать слово «любимый», пусть даже Мартти снова сказал это, скорее всего на эмоциях. Можно ли полюбить по-настоящему, такого как он? — «Но ведь я же… люблю его». — Он привлёк Мартти к себе, кутая обоих мокрыми крыльями.

В это самое время в его комнату вошёл Мелькарт, встревоженный звуками разбитого стекла, но наблюдая разбросанную одежду на полу и приоткрытую дверь в ванную, шепотки и звуки поцелуев, он понял, что всё в порядке. Нефилим собирался тихо уйти, пока его не заметили, но внимание привлекла небольшая круглая печатка, лежавшая рядом с карманом скомканных брюк. Мелькарт видел, что этот предмет странным образом излучает едва заметное свечение, нетипичное для простых вещей. Прислушался к звукам в ванной, и убедившись, что оттуда ещё никто не планирует выходить, он присел и коснулся кольца. Внезапный разряд ворвался в его сознание, глаза закатились под веки, являя новое видение: рука Рейвена. Мелькарт это понял по накрашенным коротким чёрным ногтям. На безымянном пальце красовалось это самое кольцо. Затем вспыхнуло пламя. Так ярко и горячо, что Мелькарт отпрянул. Чуть отдалившийся вид дал понять, что с неба, с небывалой скоростью вниз летел вовсе не метеорит, а полыхающее тело Рейвена. Одна его рука была выставлена перед собой, мягкое белое свечение охватывало эту самую печатку. Визг ветра и свист, чей-то оглушающий крик и огромный столб пепла заволок всё тьмой.

Видение исчезло. Мелькарт глухо уселся на пол, словно оглушённый, сжимая кардинальский перстень в руке.

« — Ключ…», — низкий шёпот в самое ухо. Едва Мелькарт услышал это, как в душе выключилась вода. Нефилим положил кольцо на место и быстро скрылся из комнаты.