8 /модерн AU/ (2/2)

— Вань.

— Да, да…

Они вновь молчат. Кириллов нервно теребит в руках карандаш и слышит отчетливо, как собственное сердце заходится в быстром стуке. Ему, черт возьми, очень тревожно. Он облизывает губы.

— Не молчи уже! Хватит. Что случилось с тобой? — неожиданно для себя Кириллов психует.

Шатов, наверное, тоже в шоке, ведь Кириллов всегда был воплощением спокойствия.

— Короче, Лёша, — в голосе друга звучат нотки вины, — Я забыл, как хлопья готовить надо? Сначала молоко, а потом хлопья?

Воцаряется гробовая тишина. Кириллов замирает, ожидая услышать всё, что угодно, но только не это, а потом…заходится в оглушительном хохоте.

— Ну ты чего, я серьезно! — Иван, кажется, обижается, но Кириллов не может перестать смеяться и чуть ли не плачет, склонившись над столом.

— Шатов! Два часа ночи! У тебя завтра экзамен! А ты мне звонишь и спрашиваешь про хлопья?

Голос Шатова оправдывается сердито:

— Ну, а если мне захотелось!

Кириллов улыбается мягко, чувствует огромную волну облегчения и веселья, которая накрыла разом, как морская лавина.

Шатов такой Шатов.

— Сначала молоко, потом хлопья. Молоко лучше подогрей, а то простудишься еще из холодильника пить, уж я тебя знаю, — диктует Алексей весело, а Ваня, кажется, и сам посмеивается от абсурдности ситуации.

— Хорошо. Спасибо.

— И давай спать уже ложись, у тебя экзамен!

Они вскоре прощаются. Кириллов идёт на кухню ставить чайник и, проходя через коридор, бросает взгляд на висевшее там зеркало. Он трёт покрасневшие глаза, замечает, что до сих пор улыбается.

Ему приходит в голову мысль: он просто обязан научить Шатова готовить. И, желательно, что-то посложнее хлопьев с молоком.

Всё-таки некоторые прекрасные идеи приходят к нему именно ночью.