8 /модерн AU/ (1/2)

Кириллову скучно. Он бросает беглый взгляд на часы: они показывают два часа ночи.

Кириллов вздыхает. Он потирает свои покрасневшие, уставшие глаза и думает апатично: может, пока закончить чертежи? Кириллов садится за стол и небольшими штрихами начинает прорисовывать макеты.

Его почти съела бессонница. Но, в конце концов, Кириллов даже привык. Привык к отходу ко сну на рассвете, бесконечному чаепитию по ночам, привык делать все свои дела именно в это время суток, а еще привык думать, думать, думать без передышки.

Обычно мысли его посещают чудовищные и, честно говоря, ужасно смелые. Но сейчас он почему-то вспоминает Шатова.

— Интересно, что же он сейчас делает? — задумчиво бормочет Кириллов и грызёт карандаш.

У Шатова нет сбитого режима. Наверное, он повторил все темы перед экзаменом, а сейчас видит уж десятый сон.

Кириллов улыбается.

Карандаш в его руке мягко скользит по бумаге… Алексею приходит в голову мысль: а как это, нарисовать Шатова? Наверное, если и рисовать друга, то потом обязательно раскрашивать красками, чтобы выбрать оттенок понежнее для шатовских белокурых кудрей да поживее оформить взгляд…

Тишину в квартире нарушает мелодия звонка.

Кириллов глядит на экран сотового и удивляется. На дисплее чёрным по белому высветилось: Ваня Шатов. Кириллов в задумчивости роняет карандаш.

— Алло?

— Кириллов, добрый вечер!

Шатовский голос прорезается сквозь динамик и, как отмечает Кириллов, звучит очень даже бодро.

— Шатов, — Алексей даже и не пытается скрыть своего удивления, — Ты чего не спишь?

Шатов бурчит что-то в трубку, а потом и вовсе замолкает. Кириллов нервно кусает губы, ему не нравится это затянувшееся молчание.

— Ну? — всё же допытывается.

— Послушай, Кириллов, — теперь Шатов говорит шёпотом, будто чего-то боясь (или стыдясь?). — У меня к тебе очень важный вопрос…

— И какой же? Говори.

Шатов снова громко молчит в трубку (Кириллов может слышать его неровное дыхание и какой-то…небольшой шум).