9 (1/2)

— А Шатов где? Что с ним, м?

Кириллов раздражается мгновенно, ощетинивается, как дикий озлобленный волчок. Челюсти с силой сжимаются, в угольных глазах вспыхивает раздражение.

— Я не сторож ему, — и руки сами потянулись дверь закрывать.

Как только широкая, полная фальши улыбка исчезает, Кириллов сразу же разворачивается и поднимается к себе.

Он кусает губы. Гадко от прихода Верховенского, гадко от того, что он заговорил о Шатове.

Ведь по другу, Кириллов, как-никак скучал.

Алексей садится на кровать, роняет руки на колени и думает, думает, думает. Сквозь трепещущие от ветра ситцевые занавески на пол падают крошки света. Кириллов смотрит и вспоминает пшенистые волосы Шатова. Редкую, но искреннюю улыбку, которая в минуту тихой радости оживает на его лице. Глаза, прямые, честные, небом весенним отдающие.

— Кириллов? Здесь вы?..

Погрузившись в размышления, Алексей не сразу слышит тихие постукивания в дверь. Он поднимает голову рассеянно, невидящим взором уставившись только тогда, когда Шатов уже в проёме стоит.

— Опять не запираетесь, — Иван качает головой, хмурит свои светлые брови. Кириллов глаз оторвать не может.

Он вскакивает, руки к Шатову тянет, как к лучу ускользающему:

— Шатов, вы это! Чаю? Садитесь, выпьем же чаю! Горячего, можно с молоком, а хотите с сахаром?

Иван отмахивается, улыбка Кириллова сразу меркнет. Он замирает посреди комнаты с распростертыми объятиями.

— Я только на минуту, как раз сахару хотел одолжить.

— Сейчас, сейчас!