(Не)миллион алых роз (2/2)
— Я тебя услышала, это всё? Могу идти? — и снова нотки раздражения в этом дивном голосе, который ласкал слух Кащея. Даже отнекиваться и оправдываться не хотелось: всё равно он продолжит гнуть свою линию о том, кто прав, а кто нет.
Тот улыбнулся ласково — приторно-ласково и совсем неискренне. Болотные глаза с лукавым прищуром выдавали его истинные мысли.
— Ну куда ж ты пойдёшь, айда со мной! Выпьем, музыку послушаем, владения свои покажу — так скажем, экскурсию по качалке проведу, — казалось бы, заманчивое предложение. Любая другая на месте Вики рот бы раскрыла и со скоростью света побежала под ручку с авторитетом.
Но нет, другая она, не такая, как остальные. Цену себе знает — это Кащей уважал, но главное здесь — не зазнаваться, иначе кончиться может плохо. От его идеи девушка брезгливо ужаснулась, представляя себе эту картину: сидит она на пару с бандитом, водяру хлыщет из хрен пойми каких стаканов, старое радио на фоне хрипит, а повсюду вонь непонятная.
— Нет, спасибо, что-то уже нагулялась. Да и вообще, отпусти меня, — рыжеволосая скинула тяжёлую руку со своих плеч и, не прощаясь, быстрым шагом стала отдаляться от щербатого.
Он смотрел ей вслед, закуривая сигарету. Пожевав фильтр, Костенко свистнул ей, пока та не ушла далеко. Но Искрина не остановилась.
— А если понравилась мне, Красота? Вот в душу запала, и хрен выбьешь — чё делать прикажешь? — с одной стороны, старший кричал правду, а с другой…
С другой стороны, он не то чтобы влюбился — скорее хотелось присвоить такую красотку себе, будто священный трофей. Нездорово это, но Толик того не понимал, да и не хотел, наверное. После этих слов Вику сковал ступор — такой, что все слова на мгновение вылетели из головы. Кащей, видя это, вразвалочку подошёл к ней, держа сигарету у рта.
— Я знаю тебя от силы два дня. Ты что думаешь: ляпнул мне тут что-то, в ресторан за счёт долга сводил — и всё, я растаю и запрыгну на тебя? Нет. Всё как у людей должно быть, а не через задницу, — она развернулась и ушла, молясь, чтобы Костенко не пошёл за ней.
А он и не пошёл: не по статусу за бабой бегать, увидит кто из пацанов — засмеют. Старший понял, что к ней нужен другой подход: более официальный, роскошный, и двигаться надо потихоньку. Развернувшись, он направился к качалке, то и дело насвистывая под нос какую-то песню.
Уже внутри, под звуки попсы из радиоприёмника, Кащей откупорил себе бутылочку хмельного пива и жадно глотнул, разваливаясь на диванчике. В голове застряли слова красотки. Надо было что-то делать, только не в открытую, а осторожно, прощупывая почву. Постучав пальцами по стеклу бутылки, Кащей вышел из своей «переговорной» и прищурился, ища глазами Степана. Рыжий паренёк в это время прыгал на ринге с Сутулым.
— Стёпка, зайди ко мне, базар есть! — ребята сразу прекратили смеяться и прыгать, лицо Искрина потускнело. Все знали, что старший никогда просто так к себе не подзовёт, особенно «побазарить». Сплюнув в сторону, пацан спрыгнул с ринга и прошёл к мужчине. Тот кивнул на дверь, и Стёпка понял всё без слов — зашёл и закрыл её за собой. Они остались наедине, вдвоем. Значит, разговор конфиденциальный.
— Ну чё ты стоишь-то? Падай, в ногах правды нет, — улыбнулся Анатолий, указывая рукой на кресло напротив.
Рыжий послушно сел, расправляя плечи и стараясь показать, что не боится. Кащей закурил сигарету и протянул пачку Искрину, но малой отрицательно мотнул головой.
— Да закури, закури. Слово пацана даю — не заругаю. Когда ещё со старшим покурить получится, а? Пользуйся, пока я добрый, — продолжал подлизываться Кащей.
Стёпа отказываться второй раз не стал — иначе бы это сочли за неуважение к главарю. Пацан вытащил сигарету, чиркнул спичкой по коробку и прикурил, тут же гася огонь.
— Ты вроде пацан неглупый. Думаю, смекаешь, что я тебя не просто так позвал лясы точить и подымить? — мальчик кивнул, вызвав очередную щербатую улыбку.
— Я даже догадываюсь, о чём речь пойдет. Только вот... ты уверен, что именно со мной тебе этот разговор вести надо? — ещё больше осмелев, Искрин стал задавать наводящие вопросы. Кащей вальяжно закинул ногу на ногу, демонстрируя превосходство и одновременно предупреждая: лишнего болтать не стоит.
— Я ж говорю: умный мелкий, далеко пойдёшь! Дело тут такое — на миллион алых роз<span class="footnote" id="fn_40898033_2"></span>. Расскажи мне про сестрёнку свою, Викулю.
Юноша поперхнулся и затушил сигарету об импровизированную пепельницу из-под консервной банки. Мужчина покровительственно похлопал его по спине — даже как-то заботливо, с его-то стороны. Стёпа подозревал, о чём пойдёт речь, но прямой вопрос всё равно застал его врасплох. Он отвёл голубые глаза в сторону.
— А ты... ты имеешь какие-то виды на Вику? — сбивчиво спросил Степан, переплетая пальцы.
Толик недовольно цокнул, выкуривая табак до самого фильтра. «Ну что за человек? Всё-то ему знать надо, любопытный засранец», — пронеслось в голове у мужчины.
— А вот тебе скажи! Чё ж ты в душу-то лезть пытаешься? Дела взрослые, не дорос ещё. Ты либо по делу говори, либо вали, если от тебя толку не дождёшься, — Костенко сразу обрубил тему: нехуй мальцу под кожу залезать.
— Ладно, ладно... Ну, на заводе работает. Полы ещё в рестике моет по ночам иногда. С подружками редко встречается. Так вроде всё. Ни с кем не ходит, от пацанов старается держаться подальше и... — не успел младший договорить, как Кащей перебил его взмахом руки.
Слушать всё это было интересно, но долго, а тянуть резину не хотелось. Анатолий потянулся к плащу, вынул бумажник, отсчитал денег и бросил купюры на стол.
— Короче. Купи ей цветов на все деньги. Только тех, которые она любит. Передашь, мол, от Кащея. Только деньги не проеби, карманы-то зашил? — Искрин кивнул. — Вот молодца. Смотри, чтобы цветы точно до адресата дошли. Я с тебя спрошу в случае чего. Лично узнаю, передал или нет. Усёк?
— Да понял я, понял, не тупой. Идти могу? — разговор начал раздражать рыжеволосого. Он едва сдерживался, чтобы не психануть, сохраняя маску спокойствия.
— Иди, конечно. И дверь за собой прикрой.
Парень пулей вылетел из комнатушки, со скрипом закрыв железную дверь и оставляя Кащея в одиночестве потягивать пиво.
Пацаны сразу на Искру с вопросами налетели, но Стёпа отвечать не стал. Сказал, что обязательно расскажет позже, если можно будет. Турбо губы поджал и с недовольной миной что-то Зиме шепнул, а тот лишь кивнул, явно соглашаясь со словами товарища. Как бы слухи среди своих не пошли, как бы до старшего не дошли — а то худо всем будет.
Попрощавшись с пацанвой, парнишка прыгнул в автобус и доехал до цветочной базы, где цветы можно было взять задёшево, да ещё и в приличном количестве. Он выбирал, представляя Вику: какие бы подошли ей? Выбор пал на алые розы. По словам торгаша-татарина, они были морозостойкого сорта — простоят долго, так ещё и дефицит. Долго не думая, Степан купил цветов на двадцать рублей. Ему перевязали их лентой и завернули в газетку. Букетик увесистый получился: двадцать пять свежих бутонов едва умещались на юношеском плече.
Проехав чуть ли не через весь город на автобусе и дотащив букет до дома, Искрин с порога позвал сестру. Та вышла на родной голос.
— Принимай подгон, сестрёнка, — с грустинкой передал он букет старшей и начал раздеваться. Вика чуть не уронила его от неожиданности, но всё же удержала тяжёлый свёрток. Девушка сразу развернула бумагу, и перед ней предстал шикарный букет тёмно-красных роз.
— Стёп, ты чего... Не стоило, он ведь денег больших наверняка стоит, — но цветы приняла — всё-таки грех от такой красоты отказываться. С улыбкой и ямочками на щеках рыжеволосая поставила бутоны в вазу и села напротив любоваться.
Брат видел, как сестра восхитилась букетом. Видел, что не прогадал с выбором. Расстраивать её не хотел, но и врать не будет — не по понятиям это. Кащей если узнает, точно прибьёт Искру.
— Тут дело такое... Это не от меня. Меня попросили передать, — с лица сестры тут же сползла улыбка, и взгляд похолодел, неприятно укалывая младшего прямо в сердце.
— Кто? — без лишних соплей спросила она, подсознательно молясь, чтобы это был не тот, о ком она думает. Но Стёпа лишь губу прикусил задумчиво, поднимая на неё щенячий взгляд.
— Кащей, — правда была не сладкой. Виктория подскочила с места и перевела тяжёлый взгляд с младшенького на цветы. Сначала возникла мысль выкинуть их, но, поразмыслив, Искрина поняла, что цветы ни при чём, да и нравятся они ей.
Братишка погладил сестру по плечу ласково и оставил её наедине с чёртовыми розами.