Глава 4. Сердце. (1/2)

***

Впервые завтракать с кем-то было непривычно. Я украдкой наблюдала, как Леви аккуратно разрезал яичницу хлебным ножом, спокойно жевал, с подозрением принюхиваясь к кусочкам авокадо на своей тарелке. Его первая реакция была предсказуемой: он выплюнул его в бумажное полотенце, сморщился и спросил, что это за мыло.

— Это авокадо. Последний кусочек, — спокойно сказала я, сама насаживая его на вилку вместе с помидором. — Не ешь его отдельно, с чем-нибудь — вкуснее.

Между нами снова повисло молчание. Тесси запрыгнула на стол. По привычке я не стала её прогонять — она даже сунула нос в мою тарелку, обнюхивая желток. Леви приподнял бровь, наблюдая, как лохматая кошка хозяйничает на столе. Я заметила его брезгливость.

— Она любит яйца. И она проглистогонена.

— Что? — Леви сидел напротив, и из-за кошачьего хвоста я видела его лишь наполовину.

— Она не заразна. У неё нет паразитов.

Доев остатки овощей и оставив половину яичницы, я спустила тарелку на пол. Тэсси тут же спрыгнула со стола. Я выловила её шерстинку из кофе и спокойно принялась пить. К нам сбежались все животные, но Тесси знала: в большой семье ртом не щелкают, и быстро доела за меня. Той лишь трясся и вылизывал тарелку. Леви изредка поглядывал на зверей, столпившихся вокруг. Лысая кошка запрыгнула на соседний стул и уставилась на него. Я старалась не думать о том, что он может причинить им вред. Раз почистил коню копыта, значит, и к другим отнесется лояльно.

— Слушай, а ты умеешь ухаживать за лошадьми, да? Как он тебе копыта подставил?

Леви отхлебнул чай. От кофе он отказался — не знаю, не любит или просто не пробовал.

— Умею. У меня конь остался на Парадизе, — признался он, и это меня заинтересовало еще больше.

— Вы на конях служите? — переспросила я, заметив его кивок. В голове тут же всплыла картинка: люди в камуфляже, сливающимся с травой, с винтовками или гранатометами, верхом на лошадях. — А разве разведка не должна быть скрытной? Камуфляжная форма, чтобы сливаться с местностью… на лошадях вас бы быстро заметили.

Леви приподнял бровь от моего заявления, продолжая по чуть-чуть отпивать чай. Странно, что он держал чашку за ободок.

— Наши понятия о разведке различаются. Мы не людей выслеживали, по крайней мере, до недавнего времени. — Леви поставил чашку на стол, взглянул на лысую кошку. — Камуфляжная форма? — поинтересовался он.

— Да. Я такие брала в магазинах для охоты. Могу показать.

Неужели у нас все настолько по-разному?

После завтрака я сложила тарелки в таз с водой, а в большую чугунную кастрюлю налила холодной воды. Достала переносную плитку, прикрутила газовый баллон и кое-как ее зажгла. Леви все это время молча наблюдал. Иногда мне казалось, что он и такого никогда не видел. Поставив воду кипятиться для стирки, я повела его в свою комнату. Кровать, конечно, была не заправлена. Я открыла шкаф и достала несколько вещей.

— Вот, это камуфляж. Чтобы скрыться в лесу, — объясняла я максимально просто, но, похоже, Леви все равно не понимал. Я оторвала бирку с одежды и протянула ему. Он долго разглядывал ее, словно читал, а потом произнес:

— Что это за язык?

Я подошла ближе — нет, бирка была на нашем языке.

— Ты же говоришь на моем языке, верно? Верно. А читать не можешь? — Мы напряженно переглянулись. — Так, ладно… Сейчас будет странно, но я буду называть тебе предметы, а ты говори, знаешь ты их или нет. Хорошо? Я должна понять, насколько наши миры различаются.

Я забрала бирку, судорожно запихала её обратно в карман и засунула одежду в шкаф. Леви сел на пуфик, который никогда не использовался, а я пристроилась у изножья кровати.

— Телефон, — начала я с основ. Даже в другой реальности должен быть прототип. Я взяла свой телефон, разблокировала и показала ему экран.

— Нет. Нет такой вещи.

— Даже стационарного? Домашнего, с проводом?

— Нет.

— Хорошо… Что-нибудь из медицинского, например, бандаж?

Леви отвернулся, раздраженно вздохнув.

— Для чего он?

— Для беременных, после операций…

— Возможно, есть. Мы только недавно узнали о многих вещах из Марлии… Например, о транспорте…

— Ага, значит, машины, поезда, самолеты ты знаешь?

Леви резко повернулся ко мне и уточнил:

— Самолеты? Что это?

— Ну, железные птицы, как дирижабли, только из металла.

— Как летающие корабли?

— Наверное, — я не до конца поняла, о чем он, но, видимо, что-то похожее.

Я резко вскочила, вспомнив про кипящую воду, и решила наглядно показать ему процесс стирки. Позвала с собой, поспешила вниз по лестнице и чуть не полетела с нее, запутавшись в штанине, но вовремя ухватилась за перила. Горячую кастрюлю я сняла, обернув руки тряпками, и отнесла в ванную на первом этаже. Придется повторить это ещё не раз. Залив кипяток в таз с грязным бельем, я достала из шкафчика кислородный пятновыводитель.

— Это сода? — спросил Леви.

— Нет, пятновыводитель, — горячая вода вступила с ним в реакцию. — Я не химик, но он отлично выводит грязь. У вас такого нет, верно?

Он кивнул. Я поняла, как сложно будет объяснять ему быт, даже с остатками современных удобств.

Выйдя из душной ванной, я продолжила болтать о том, какой сейчас век, строя гипотезы об исчезновении людей. Леви молчал, переваривая информацию. Когда я насыпала корм в миски, он прервал мои размышления.

— Слишком нереально, чтобы все исчезли. Кто-то должен был остаться.

Я со скрипом согласилась. Может, кто-то и есть. Но как тогда объяснить его появление здесь? Ни один здравомыслящий человек не поверит, что кто-то может попасть сюда из другого мира. Ладно я, я склонна к гибкому восприятию реальности.

В какой-то момент мне снова показалось, что он — плод моего воображения.

Когда я нарезала замороженное мясо для собак, в голове возникло бредовое желание проверить это. Мое воображение могло влиять на меня.

Я видела кровь на его руке, но что, если… Я замерла, уставившись на нож, борясь с безумным порывом. Температура могла усугубить галлюцинации. Может, я до сих пор одна? Или снова перебрала с морфием? Я не чувствовала границы между реальностью и бредом, ощущала боль, но не могла поверить, что человек, сидящий позади меня, настоящий.

Я посмотрела на него через плечо. Леви сидел, уставившись в одну точку. «Хоть бы что-то сказал, — подумала я, — докажи, что ты не глюк. Скажи что-нибудь невпопад, пока я не спятила и не ткнула в тебя ножом, чтобы окончательно убедиться, что ты живой. Скажи что-нибудь! Просто, обыденно, прошу…»

Леви оторвался от своей точки, будто по сценарию, и взглянул на меня. Его глаза прищурились, губы приоткрылись.

— Что уставилась как полоумная? — резко спросил он, словно желая оскорбить.

А может ли мозг так мной управлять? Даже если так…

— Сам полоумный, — огрызнулась я. Не ударит же? Не вскочил — значит, не ударит. — Слушай, ты тактильный человек?

Я повернулась к нему, убрав нож.