Глава 20 (1/2)

Ночь почти наступила. Луна, висевшая на краю неба, уже была видна, хотя и закат не до конца догорел. Ханде даже видел звезды. Не все, а только самые яркие. Город остался на другой части залива, но все еще напоминал о себе далекими огнями. Море медленно било волнами по песчаному пляжу. Императорский дворец высился на фоне темнеющего неба. Обычно на вершине смотровой башни горел яркий фонарь, видный даже сквозь темноту и туман, приходивший с моря. Этим вечером его не было.

Море лизнуло голые ноги холодной водой, и Ханде отступил на шаг. Обернулся через плечо и посмотрел на альфу. Эмре постелил на песок куртку и расселся на ней, лениво покуривая сигарету с крепким горьким табаком.

— Ты уверен? — уже в который раз переспросил Ханде.

Осторожно ступая, он вернулся к альфе и присел рядом с ним. Вечер был теплым, ночь обещала быть такой же. Огромное темное небо, висевшее над ними, блестело точками звезд. Ханде залюбовался.

— Здесь нас никто не….

— Про отца твоего?

Они посмотрели друг на друга. Эмре медленно поднес сигарету ко рту и затянулся.

— Да. — Ответил он. — Атэ не связан со всей Истинной Армией юга, но две ячейки точно работали на него или с ним. Может, и больше, — Эмре пожал плечами, — я не знаю.

Ханде резко вдохнул соленый морской воздух.

— Он запихнул меня в армию, когда я убил Мило Графа четыре года назад, а тот оказался его цепным псом. Там же ты только выполняешь чужие приказы, пока не дослужишься хотя бы до офицерского звания. Я два года провел в третьем отделении, прежде чем смог сам принимать решения. Пришлось договариваться с Кайял. Отец просчитался. Армия подчиняется не только Совету, но и твоим братьям.

— Как тогда он может заставить тебя ехать на север? Если Дилан поддерживает тебя?

— Если в Динии объявят военное положение, контроль перейдет к Совету.

— В Совете не только твой отец!

— Только он. — Уверенно ответил Эмре.

Ханде понял его. Совет состоял из сотни членов благородных Семей, и почти половина из них принадлежали Лорано. Эмре тоже входил в Совет. В Семьях было принято идти за главой и не перечить ему.

— А парламент? Я разбираюсь! — Ханде повернулся к альфе и вцепился пальцами в его руку, сжав запястье. — Парламент обязан утверждать решения Совета!

Эмре нахмурился.

— Нет. — Сказал он.

— Что значит «нет»?

— Совет выше парламента. У него все еще полномочия регентства.

Над морем низко летали чайки и некрасиво кричали, вторя далеким глухим гудкам кораблей. Песок нагрелся за день и еще не остыл. Он лип к оголенным ногам и забирался под джинсы и майку. Даже когда Ханде потянулся к губам Эмре и как-то неловко его поцеловал, песок заскрипел на зубах.

Эмре погладил его по руке кончиками пальцев, но дальше не пошел. Отвернулся в сторону заката. Солнце уже скрылось за горизонтом.

— Что еще? — очень тихо спросил Ханде.

— Еще «что»?

— Что сделал твой отец?

Он думал о том, что снилось ему ночами или что приходило наяву во время приступов. Ханде не сразу, но вспомнил шкаф, выстрелы и темные руки человека со шрамом. Лежа ночами в постели, он медленно вспоминал лицо Оми, его руки и волосы, за которые Ханде цеплялся. Он поверил в то, что это было правдой, а Матте и Дилан врали. Ханде не знал, зачем.

— Отец? — Эмре сощурился в сторону темнеющего моря. — Отец власть любит, и у него есть мечты о единой и сильной Империи на всем материке. И с ним во главе, конечно же.

— Граф….

— Я не знал тогда. — Ханде видел, как Эмре поморщился. — Это очень умно. Очень.

Ханде прижался к Эмре, к его большому горячему боку, покрытому ровным загаром, ткнулся ему носом в соленую от пота шею, да так и замер.

— Умно? — переспросил он.

Эмре расслышал этот тихий шепот за шумом волн и криком чаек.

— Кто наши враги? — спросил он в ответ.

Ханде закрыл глаза, а потом и вовсе зажмурился. Мягкий теплый песок лип к мокрой коже, пахло морем, солью и альфой. Пахло не так, как в городе и не так как в загородных домах Кайял или Атешей. Пахло прогулками с Оми по набережной или их поездками на океан, пахло его детством со сбитыми коленками, с грязными пятками и локтями, с ожогами на руках от пойманных медуз.

Эмре терпеливо ждал ответ, не спеша говорить дальше. Ханде дышал ему в шею, мелко подрагивал от нахлынувших воспоминаний.

Кто враги?

Человек со шрамом. Он пришел в их дом, и Ханде остался один. Матте, скармливающий ему свои таблетки из горьких трав, и Семья Кайял, придумавшая другую историю. Ханде жил и не помнил волос Оми в своем кулаке, его бледного лица, его слов и короткого поцелуя в лоб. Роуз ночами жался к Ханде во сне, а он лежал неподвижно и даже не мог заплакать как когда-то в детстве.

Истинная Армия с юга и все террористы были врагами за то, что разрушали и убивали. За то, что украли у Ханде друга, который, возможно, никогда им и не был.

Натиль Лорано, который — как любил говорить Филипп — был именно тем, кем обязан был являться.

Совет, который просто был над всем этим.

— С кем мы не смогли договориться, те и враги. — Сказал Эмре, так и не дождавшись от Ханде ответа. — Группа Графа делала Истинную Армию и юг врагом для всей Империи. У нас была угроза, против которой можно воевать. А пока мы сражаемся, все средства хороши, не так ли?

Ханде сжал в кулаке грубую ткань куртки Эмре.

— Я сам зарезал его. — Сказал Эмре. — Графа.

— С чего….

— Я знаю его преступления. Видел трупы. Детские. И твои родители тоже….

Они говорили, что Мило Граф пришел сам, чтобы застрелить отца, а потом рассказать всем о своей победе. Итог был известен. Но Ханде видел фотографии Графа. Они были в сети, были иногда на экранах телевизоров. И он видел совсем не Графа в ту ночь. Шрам, перчатки и голос. Тот человек торопился, искал Ханде и злился.

А потом Матте приходил к нему во время кошмаров и кормил таблетками.

Ханде затрясся, но не от очередного приступа и не от надвигающейся ночной прохлады. Большая теплая рука альфы легла ему на спину, погладила сквозь тонкую ткань майки. Ханде тихо проскулил, сжал сильнее кулак с курткой.

— Оми умер рано. — Глухо сказал Эмре. — Меня растили с идеей верности Империи и народу, и я, правда, несколько наивный человек, что бы вокруг не говорили. Верил в общее благо. В то, что я обязан защищать своих.

Ханде вспомнил низкие старые дома в районе Орзо и сохнущее белье на веревке. Где-то там жили люди. И у них, действительно, была мирная жизнь с совсем другими проблемами. Они могли быть бедными, могли быть уставшими от пробок или разочарованными новой работой, но у них все было не так.

— Я прострелил одному ноги, а он рассказал, как Граф встречался с отцом еще накануне взрывов в сеинском аэропорту. И все, что было потом…. Атэ часто ездил в Митрин, даже когда там была война. Все их истории слишком хорошо сходятся. И то, как он не хотел, чтобы я этим занимался. И его желание отправить меня в армию.

Особо сильная волна с шумом ударила о берег, а вода почти достигла куртки, на которой они с Эмре сидели. Ханде все еще продолжал жаться к альфе и слушать его обманчиво спокойный голос. Но сильный удушливый запах соли, моря и древесины не врал.

— Все их слова…. — Ханде приподнял голову, чтобы взглянуть на темное небо над ними, а потом и на альфу. — Всегда лгали только, а справедливости…. Сирилл тоже говорил.

Эмре повернулся к Ханде. Он не изменился никак, но такое выражение на его лице Ханде видел впервые. Альфы так не выглядели, только омеги. Обиженные, обманутые и преданные омеги. Они были слабыми и не могли держать лицо перед миром. Да от них этого никогда и не требовали.

Ханде разжал кулак и отпустил куртку. Протянул руку и медленно погладил Эмре по щеке, поправил его растрепанные теплым ветерком волосы.

— Сирилл, — медленно заговорил альфа, — он пропал еще с весны.

— Когда мы познакомились?

— Он крутился рядом с тобой, я думал, что, может….

Ханде улыбнулся и даже тихо засмеялся. Он знал это уже давно. С самой весны. С того самого первого посещения сада и с их первой встречи около пруда. Эмре Лорано тоже был тем, кем должен был быть. Эмре Лорано цепляли те омеги, которые имели достаточно духа, чтобы его пристрелить.

Ханде снова потянулся к альфе и поцеловал его в соленые губы. Все, что он мог сейчас сказать, было совсем не то. Его любовь к альфе казалась неправильно и наивной, его желание доверять Эмре, его откровениям и тихим словам на берегу океана, выглядело очень-очень глупо и ненормально.

Но в жизни не осталось ничего нормального.

— Может, он не с отцом. — Закончил говорить Эмре.

Ханде заглянул ему в глаза. В темные и грустные глаза, в которых было что-то от того самого взгляда Роуз. Сын смотрел так же, когда Ханде отнимал у него сладкое. Жизненные убеждения рушились в этот момент, а близкий человек становился предателем. Этим стоило переболеть еще в детстве. Не в тридцать лет. Ханде теперь понимал слова Камми: сильные альфы вдруг превращались в маленьких обиженных мальчишек. Потому что им никто не объяснял, что были и альфы сильнее их, и омеги хитрее, а проиграть можно было всегда.

— Почему ты так думаешь? Разве Сирилл не ушел с группой Графа тогда?

— С теми, кто были против его руководства, ты же знаешь. — Чайки громко прокричали, проносясь мимо. Заглушили слова Эмре. — У них все очень сложно в структуре. Омега ушел вместе с Ларсом, а тот был в конфликте с Графом и намеренно привел его людей тогда на Мантуй. Ларс знал про ходы, по которым можно уйти, а Джуллиан Самит и остальные — нет. Отец был в бешенстве. Это я сейчас понимаю.

Ханде заправил темную непослушную прядку Эмре за ухо. Пальцами он нащупал небольшой шрам у него прямо на линии волос. Он был далеко не единственным на теле Эмре. Ханде уж точно знал.

— Что же Сириллу нужно? — спросил Ханде. — Зачем я ему?

Эмре осторожно вывернулся из его рук, отстранился от Ханде, оставив в его пальцах лишь пустоту. И горячая рука исчезла со спины вместе с объятиями. Ханде вздрогнул от навалившегося на него холода. Дикий пляж быстро остывал под сгущающейся вокруг темнотой. Чайки улетели, повисла тишина. Вдалеке на другой стороне залива мерцал великий город Арсалан — древняя столица тысячелетний Империи. Из-за его яркого света тьма и тишина заброшенного пляжа, на котором была только маленькая развалившаяся хижина, казались еще более пугающими, но и, одновременно, уютными. Как будто здесь можно было укрыться и спрятаться.

Ханде опустился на песок.

— Я не знаю. — Ответил Эмре. — Уже ничего не знаю.

Императорский дворец затерялся в темном бескрайнем море и почерневшем небе. Даже луна, казалось, не освещала его. Только лишь мелькали тени — это тысячи маленьких златок проснулись и теперь летали над морем, двигаясь в сторону берега. Фонарь на башне только начал разгораться и пока казался не ярче немногочисленных звезд.

— Зачем я им всем? — повторил Ханде свой вопрос.

***

Они встречались с Эмре на небольшом заброшенном пляже несколько вечеров подряд. Ханде снимал с себя все украшения и надевал самую неприметную одежду, которая у него была. Эмре заезжал за ним на дешевой серой машине со слабым двигателем и большим багажником — бюджетный вариант для больших семей. Ханде садился на переднее сидение, а недовольная охрана ехала следом. Ханде не смог договориться с Джаром, чтобы полностью избавиться от сопровождения. Несмотря на то, что Эмре носил знак доверия главы Семьи, Кайял оставались осторожными.

— Может, все-таки попробуешь вспомнить что-нибудь? Что Ларсу и Сириллу нужно от тебя?

Ханде смотрел на город через большое ветровое стекло, переживая внутри новые неизвестные ему впечатления. Омегам запрещалось ездить на переднем сидении, и Ханде никогда раньше не видел Арсалан таким: весь перед ним, не спрятанный за темным бронированным стеклом. Они стояли в самом настоящем заторе посреди таких же серых машин, а Ханде держал на коленях бумажный пакетик с какой-то уличной едой. Эмре сказал, что это вкусно и там нет мяса.

— Что? — переспросил Ханде, повернувшись к альфе.

— Сирилл. — Напомнил он.

— Не знаю. — Ханде пожал плечами. — Ничего не говорил.

Эмре расстроился. Он вывернул руль, перестроился на другую полосу и быстро проскочил перекресток, чем немного напугал Ханде. Охрана, однако, не отстала, и все еще ехала следом. Джар был не очень доволен этими поездками, постоянно рассказывал Ханде про элементарную безопасность и докладывал все Дилану.

— Ты умеешь это все?

— Что?

Они снова проскочили перекресток и оказались сразу в середине большого проспекта. Ханде знал, что теперь оставалось ехать прямо до самого выезда из города, а потом свернуть с трассы на небольшую дорогу, идущую вдоль океана к старым рыбацким поселкам и загородным домам.

— Гонять по городу. — Сказал Ханде. — Как в фильмах.

— Ну да, наверное.

Ханде кивнул и развернул пакет с едой. Лепешка была желтой, и пахло свежим хлебом. Внутри были какие-то овощи с соусом, а наружу торчал только чуть пожухлый листик салата. Ханде очень осторожно откусил кусочек. Он не совсем доверял уличной еде и, если честно, всем словам Эмре.

Не обязательно было ехать так далеко, к пляжу, волнам и развалившейся хижине. В сети обсуждали их отношения, но уже не так активно. Новых слухов Ханде не боялся. В последнее время казалось, что прежней жизни больше не будет. После покушения на Филиппа что-то изменилось, что-то неминуемо приближалось, а Ханде терялся среди хаоса, не понимая, где же ему искать спасения. Теперь уже было все равно на свой моральный облик и на мнение общества.

Ханде неторопливо доел лепешку с овощами и запил ее водой. Соус был немного жирным, а салат вялым, но жаловаться не хотелось. Эмре оставил машину за разросшимися кустами, скрывающими ее от дороги, и они спустились вниз, к океану. Ханде тут же снял разношенные тапочки и пошел босиком по мокрому песку.

— Мы можем его выманить? — спросил Ханде, смотря на далекий дворец. Он знал, что Эмре у него за спиной все слышит. — Сирилла? Может, нам стоит с ним поговорить?

— Опасно. — Сказал Эмре.

— Я знаю.

Ханде обернулся.

Альфа был слегка небрит и снова без формы. Эмре в последнее время не появлялся перед ним в форме и больше не носил черных перчаток. Благородного альфу в нем теперь выдавал только вычурный перстень с лунным камнем на руке. Как и Ханде. Для этой встречи он стянул обручальное кольцо, но оставил печатку. Он уже давно с ней не расставался.

— Когда уезжаешь?

Эмре неловко улыбнулся.

— В траурные дни. — Ответил он. — После ночи Сошествия.

Ханде кивнул.

— Сирилла снова заметили здесь, да?

Он припомнил недавний разговор с Эмре. Казалось, что если взять альфу за яйца в прямом и переносном смысле, он мог выболтать много чего. Эмре пытался прикрыться приказами или верностью своей Семье, но Ханде не верил. Если бы альфа не чувствовал то же, что и Ханде, они бы сейчас не стояли на этом пляже.