Часть 2 (1/2)

Адреналин все ещё колотился в сосудах, отдаваясь лёгкой дрожью на кончиках пальцев. Второе и третье места. Они сидели на неудобных диванчиках для победителей, пока вокруг сновали журналисты. Между ними был ними зияло пустое пространство, и оно казалось наэлектризованным.

Джордж пытался дышать ровно. Горечь во рту сегодня превратилась в почти привычный фон, но сейчас она казалась особенно едкой. Он украдкой, будто проверяя пульс, надавил пальцем на основание горла, там, под кожей пульсировал крошечный, твердый узелок. Не здесь, чёрт возьми.

Краем глаза он видел Макса. Тот откинулся на спинку, изображая расслабленность и безмятежность, но его челюсть была сжата, а пальцы время от времени постукивали по колену нервной дробью. Он резко, будто давясь, прочистил горло и на мгновение зажмурился, быстро прошелся языком по внутренней стороне щеки, сжал губы и уставился в пространство перед собой. Потёр ладонью грудь чуть левее центра, будто у него там затекла мышца или мешало что-то под комбинезоном.

Джордж отвернулся. Его собственная мигрень, давящая на виски, казалось, усиливалась от этого соседства.

Интервью прошло, как в тумане. Джордж отвечал на автомате, улыбался натянуто, чувствуя, как жжение в пищеводе поднимается выше. Макс рядом бубнил что-то лаконичное и скучное, но его голос временами срывался на хрипоту.

Как только прозвучало последнее «спасибо, ребята», Джордж сорвался с места, словно его вытолкнула пружина. Ему нужен был воздух, тишина, отсутствие глаз, камер, и этого человека рядом. Он почти бежал, его целью был ближайший туалет для персонала, безлюдный, кафельный бункер, где можно было переждать приступ.

Дверь с резким скрипом захлопнулась за ним. Он прислонился лбом к холодной стене, зажмурился и сделал несколько медленных, дрожащих вдохов, пытаясь заглушить спазм. Не помогло. Джордж рванул к раковине, открыл кран и зло плеснул воды в лицо. Холод обжёг кожу, но внутри всё равно всё пылало. Он набрал в ладони воды и сделал жадный, болезненный глоток, вода принесла лишь секундное облегчение, сменившись новой волной рези в глотке.

Решив, что худшее позади, он резко выпрямился, потянулся к бумажному полотенцу и, на ходу промокая лицо, шагнул к выходу. Голова гудела, в висках стучало. Он не смотрел по сторонам, ему нужно было только в свою комнату пилота, в темноту и тишину.

Дверь туалета открывалась внутрь. Он нажал на ручку, сделал шаг вперёд и врезался во что-то твёрдое. Столкновение было резким, плечо в плечо. Удар вышиб остаток воздуха и спустил курок: у Джорджа перехватило дыхание, и сухой изматывающий кашель снова вырвался наружу. Он согнулся пополам, зажимая рот. Перед ним, отшатнувшись и налетев на противоположную стену коридора, замер Макс. Его лицо исказила гримаса: сначала раздражение от удара, а затем такой же внезапный, неконтролируемый спазм. Но кашель Макса звучал иначе, с грудным, булькающим хрипом.

Они стояли в узком, глухом коридоре, раздираемые кашлем, который звучал как дисгармоничный, страдальческий дуэт. Ничего общего, кроме взаимного раздражения. Нелепая случайность и их проблемы, обострившиеся от толчка и стресса. Кашель постепенно стих, оставив после себя хриплое дыхание и чувство полного опустошения. Джордж выпрямился, его глаза были влажными и воспалёнными. Он даже не посмотрел на Макса, только бросил сквозь зубы:

— Ослеп, что ли?

Макс, всё ещё слегка давился, в его взгляде плескалась привычная ярость и желание поскорее прекратить этот контакт.

— Сам смотри под ноги, — прохрипел он голосом, севшим от кашля голосом, грубо толкнул дверь и скрылся в туалете.

Джордж остался в полумраке коридора, во рту было… странно. Помимо привычной горечи, он ощутил едкое пощипывание на губах. Он смахнул его тыльной стороной руки, списав на нервы. Он потянулся поправить воротник комбинезона, и пальцы наткнулись на что-то маленькое и цепкое. Сняв, он разглядел на подушечке пальца крошечную, засохшую колючку. Наверное, с какого-то уличного растения, занесло в паддок. Полная ерунда. С брезгливостью он стряхнул её на пол. Ему нужно было добраться до трейлера, сейчас только бы лечь и не думать ни о чём.

Макс, откашляв последнее, сплюнул в раковину. Он провёл языком по нёбу, морщась. К привычному металлическому привкусу добавилась какая-то посторонняя, горьковатая слащавость. «Херня какая-то, — подумал он с раздражением. — Всё из-за этой дурацкой пыли на трассе».

***

Гонка в Сильверстоуне не задалась. В гараже «Мерседеса» повисла тяжёлая тишина. Тото, сжав губы, положил руку ему на плечо и произнёс негромко, но так, что услышали все:

«Надо было быть жёстче, Джордж. Макс был жёстче. Нельзя дарить ему такие подарки».

Ком подкатил к горлу Джорджа от очередного сравнения. Его симптомы значительно ухудшились, к привычному жжению в горле и едкой, травянистой горечи присоединилось что-то новое и чужеродное. Каждый приступ теперь начинался с ощущения, будто в лёгких что-то зацепилось и разбухло. Откашлять это «что-то» не получалось, но на языке после приступа, поверх жёлтой пыльцы, оставался привкус железа. Новый кашель выматывал его всю прошлую неделю, лишая сна, а врачи лишь разводили руками, меняя спреи. Джордж зажмурился, пытаясь прогнать волну злости и этот назойливый, непонятный спазм. И тогда мир перевернулся.