(1) Abyssus abyssum invocat (2/2)
Когда Чонгук про себя произносит это имя, то голова внезапно начинает кружиться, а тело будто прошибает электрическим разрядом. Он дергается, сжимает кулаки до побелевших костяшек, резко зажмуривается, пытаясь побороть накатившую волну дереализации. И, кажется, даже не дышит.
Когда через минуту ощущение реальности возвращается, Чонгук громко и тяжело вздыхает и чувствует, как его плечо крепко сжимает чья-то рука. Открыв глаза и повернувшись, он встречается с озабоченным взглядом Чимина.
— Тебе нехорошо? Что это сейчас было?
Хороший вопрос. Еще бы знать на него ответ. В глазах напротив, Чон видит отражение своего собственного непонимания произошедшего. Надо же, он еще не встретил этого Тэхёна, а уже что-то идет не так. Появляется смутное чувство, что он Чонгуку все же не понравится.
_____________
Дождь, как ни странно, прекратился. Поэтому до назначенного места, где они должны встретить нового для Чонгука парня, друзья решают пройтись пешком. Чимин по дороге увлеченно рассказывает о последних новостях. А Чонгук, к своему стыду, слушает его в пол-уха, по невнимательности наступая в лужи. Кроссовки нещадно мокнут. У него никак не получается выбросить из головы произошедшее в кафе. Чимину он сказал, что просто резко разболелась голова и все нормально.
Но сам никак не мог отделаться от смутного чувства приближения чего-то неотвратимого. Это не был приступ мигрени, это было словно дежавю, флешбек, который он не успел поймать. Только прочувствовать. Жаль не существует рубильника, который бы разом отключал все мысли. Это значительно упростило бы жизнь.
— Эй, — Чимин машет ладонью прямо перед лицом Чонгука. — Ты вообще слушаешь меня? Или связь с космосом потеряна?
— Да-да, — виновато спешит заверить. — Просто немного отвлекся. Продолжай.
— Я говорю, здорово, что ты вернулся. Нам всем очень тебя не хватало, — играючи толкает друга в бок, а потом притягивает к себе, обнимая за плечи. — До начала семестра есть еще несколько дней, так что можешь расслабиться и вспомнить каково это — быть дома.
— Я уже забыл, что такое «дом».
И это не преувеличение.
Из-за работы отца, требующей постоянных разъездов, почти все детство Чонгуку подолгу приходилось оставаться на попечении практически незнакомых людей, а пять лет назад он был вынужден и вовсе проститься с привычной жизнью и окружением и переехать в США. Там он успел окончить школу и проучиться год в университете, когда у него наконец появился выбор: остаться в Штатах, либо вернуться в Сеул и перевестись в местный вуз. Долго он не думал. Если честно, не потратил на размышления и секунды. В другой стране он так и не перестал чувствовать себя чужим. И хотя в родном городе чувство брошенности, впитанное в процессе взросления, практически его не покидало, здесь ему было лучше. Теперь он вырос, теперь он способен сам о себе позаботиться, теперь ему не нужно задаваться вопросом: «Почему у всех есть родители, а у меня будто нет?» К тому же, было в Сеуле немало хороших воспоминаний. И неудивительно, что почти все они были связаны с его друзьями.
— Ничего, я тебе напомню, — тепло улыбается блондин.
И Чонгук не сомневается.
— А кто вообще этот Тэхён? В смысле, может расскажешь о нем немного, чтобы я понимал, к чему быть готовым?
— Не боись, он тебя не съест. Он на самом деле замечательный, очаровательный парень. Мой одногодка. Довольно закрытый, но добрый. А еще очень талантливый. Ты бы видел его работы…Они стоят того, чтобы их прочитать, голову на отсечение даю! Все профессора отзываются о нем, как о самом талантливом студенте нашего потока, — воодушевленно щебечет Чимин.
— Потише, а то я решу, что ты — главная его фанатка, — смеется Чон.
— А кто сказал, что это не так?
Деланно серьезный тон наталкивает на новый виток мыслей.
— Почему ты никогда о нем не рассказывал?
Чимин мнется.
— Если честно…Не хотел, чтобы ты решил, будто мы нашли тебе замену в нашей компании.
— Мне не пятнадцать, чтобы устраивать такую драму, — цокает Чонгук, но про себя думает, что в этом все же есть смысл. — Но я ценю твою заботу.
Хочется добавить что-то еще, но Чимин, лицо которого внезапно озаряет улыбка, принимается активно махать рукой и перебивает его громким:
— Тэхён-а!
Чонгук прослеживает за его взглядом и метрах в тридцати вылавливает в толпе выделяющуюся фигуру в бежевом пальто. Ровный пробор волос цвета спелой пшеницы. Взгляд, опущенный в экран телефона, где он что-то увлеченно пишет. Услышав свое имя, он находит глазами источник звука, поднимает руку в приветственном жесте и коротко кивает. Парень остается все таким же задумчивым, словно только физически находится здесь, а мысленно безвозвратно тонет в каком-то водовороте, поэтому Чонгука, кажется, даже не замечает. Создается ощущение, что он вообще ничего кругом не замечает. Странный.
Приблизившись, он подставляет себя объятиям Чимина, и вот на его лице уже играет подобие улыбки.
— Вот знакомься, Тэхён — это Чон Чонгук. Чонгук — Ким Тэхён.
И тут их взгляды встречаются. На секунду Тэхён подвисает. Каждый мускул на его лице напрягается. В широко распахнутых глазах плещется что-то непонятное, от чего по коже пробегает мороз, а сам он застывает, будто приведение увидел.
Чонгук так и стоит, протянув для приветствия руку, когда тот демонстративно резко отворачивается к Чимину, пряча кисти рук в карманах своего пальто. И что это, черт возьми, было? Чонгуку не остается ничего, кроме как опешить. Брови сползают к переносице, рот приоткрыт в немом вопросе. Он сделал что-то не так? Когда успел? Чем заслужил такое хамское отношение?
— Идём. Чего терять время? — Ким разворачивается и идет в перпендикулярном направлении, торопливо пересекает дорогу на зелёный и даже не оборачивается, чтобы убедиться идут ли за ним следом. Фантомом в воздухе остается лишь аромат древесного парфюма.
Пак решает, что потом, наедине, осведомится у своего друга о причинах такого беспардонного поведения. Но сейчас молчит, стараясь не заострять внимание на неприятных вещах. Еще весь вечер впереди.
Чонгук же, наблюдая за развевающимися от ветра и быстрой походки полами бежевого пальто, решает, что Ким Тэхён ему совершенно точно не нравится.
Ничего хорошего эта встреча не предвещает.