Часть 15 (2/2)

Юэн молчал. Он понимал логику отца, но внутри всё сопротивлялось: идея выставлять жизнь напоказ казалась предательством самого себя.

— И ещё, — голос отца смягчился, но не утратил строгости, — если ты с кем‑то встречаешься — держи это при себе. Никаких фото, никаких намёков. Индустрия любит скандалы, но ненавидит, когда актёры сами их создают. Начни с профессионального контента: репетиции, съёмки, размышления о ролях. Пусть люди видят, что ты работаешь, что ты в процессе.

Юэн кивнул, не глядя на отца. Слова оседали в голове, тяжёлые и неуютные. Он думал о Эллиоте. О его «не думаю, что это хорошая идея». Теперь к этому прибавились отцовские наставления — как ещё один слой давления, ещё одна граница, которую нужно учитывать.

Он поставил чашку, даже не пригубив кофе, и поднялся наверх.

В своей комнате он опустился на кровать, достал телефон. Несколько рабочих сообщений — ответы на запросы, уточнения по графикам. Он методично отвечал, стараясь сосредоточиться на словах, а не на мыслях.

И тут — уведомление от Тома:

«Переспали?»

Юэн замер. В самом вопросе не было ничего такого — они с Томом и раньше обсуждали темы секса, отношений, легко и без лишних раздумий. Но сейчас… Почему Том всерьёз считает, что между ним и Эллиотом уже могло произойти это?

Юэн перечитал сообщение. В голове не укладывалось: как можно так просто, одним коротким вопросом, касаться чего‑то, что для него пока даже не обрело формы? Для Тома всё выглядело до смешного очевидным: есть симпатия — значит, возможен и следующий шаг. Но для Юэна это было не так.

Он попытался представить: а что, если бы это было правдой? Если бы вчерашний вечер закончился иначе?

Но тут же одёрнул себя. Резко, почти грубо. Это не просто «переспали».

Это — Эллиот.

Его возраст? Не в цифрах дело. Дело в том, что он — не случайный знакомый, не мимолетный эпизод. Он — человек, который смотрит на него так, будто видит что‑то, чего не замечают другие. Человек, который хранит в своей комнате фотографии и видео с его участием. Человек, который вчера сказал: «Не могу это обсуждать» — и в его голосе не было злости, только усталость и осторожность.

А Том… Том мыслит иначе. Для него отношения — это цепочка событий: знакомство, свидание, постель. Всё просто, всё по порядку. Но Юэн не мог так. Не с Эллиотом.

Юэн отложил телефон, так и не набрав ответа. Что скажешь? Как объяснишь, что этот простой, почти небрежный вопрос задевает что‑то очень хрупкое внутри — то, что ещё не оформилось, не обрело слов, но уже стало важным?

Он поднялся, стянул рубашку, бросил её на стул. В голове всё ещё крутились мысли — о словах отца, о молчаливом упрёке в глазах Эллиота, о том, как легко другие говорят о вещах, которые для него полны смысла.

Нужно было отдохнуть. Хотя бы пару часов сна перед онлайн‑прослушиванием — нельзя выглядеть измотанным. Он включил воду, дождался, пока пар заполнит ванную, и шагнул под тёплые струи.

Вода смывала усталость, но не могла смыть ощущение раздвоенности: будто он живёт сразу в двух мирах. В одном — советы отца, требования индустрии, бесконечные «нужно» и «должен». В другом — тихий голос Эллиота, его взгляд, в котором было больше чувств, чем в десятке откровенных разговоров.

Выключив воду, он вытерся, натянул футболку и шорты. В зеркале отразилось лицо человека, который слишком много думает.

Он лёг, слегка приоткрыв окно — в комнату проникал бледный дневной свет, растекаясь по полу неровными полосами. Закрыл глаза. Перед внутренним взором — Эллиот. Его улыбка. Его молчание. Его вопрос, которого он не задал, но который Юэн чувствовал.

Сон пришёл не сразу. Но когда пришёл, унёс с собой хотя бы часть тяжести. Осталось только тихое, упрямое:

«Я должен это сделать. И с прослушиванием. И с ним. Как‑то».