Лихорадка и незнакомцы (2/2)
Грейнджер предложила ему воды и поднесла ее к его рту, как ребенку; его целая рука дрожала так сильно, что он не мог взять бутылку сам.
⇚ * * *⇛
Прошло еще три часа, и Гермиона решила, что им следует остановиться.
Драко к этому времени уже перестал замечать, что стонал вслух, а его ноги заплетались, словно он был в стельку пьян.
⇚ * * *⇛
Следующий день прошел так же, как и первый; переход был долгий и мучительный.
Они продержались пять часов, прежде чем Малфой больше не смог переставлять свои ноги.
Его искусанные губы дрожали, как от озноба. Грейнджер потрогала его лоб. Температуры, как ей показалось, не было.
Но ему было ужасно больно.
⇚ * * *⇛
Драко знал, что она шла медленнее обычного, именно из-за него — чтобы он мог поспевать за ней. Горечь защекотала ему горло и заставляла чувствовать себя… никчемным.
Он уже давно не ощущал себя настолько беспомощным. А, может, и никогда «настолько»…
Ему казалось, что его ноги вязнут в грязи; переставлять их одну за другой, одну за другой было сродни победе над самим собой.
Малфою хотелось лечь и заснуть; позволить тьме нежно обнять его и окутать навсегда, лишь бы больше не было ни боли, ни усталости. И чтобы стало тепло… Он продрог до костей. И кости тоже заледенели. Прошлой ночью, пока он лежал, почти без сна, с неба просыпались первые робкие снежинки. Зима была близко…
Он поймал взгляд Гермионы, которая снова обернулась, чтобы проверить его. Если бы Драко был в лучшей форме, то поиздевался бы над ней за это, выдал бы очередную дурацкую шутку, чтобы посмотреть, как она покраснеет. Но он не мог даже нормально разлепить свои губы, чтобы что-то сказать.
Раздавшееся справа рычание испугало их обоих. Два силуэта быстро превратились из теней в очертания разлагающихся существ, которые, прихрамывая, приближались к ним.
Драко инстинктивно потянулся к бедру, чтобы выхватить из кобуры пистолет, и вдруг почувствовал вкус горького яда во рту, осознав, что у него… Больше. Нет. Конечности.
И, стараясь не застрять в этом, как в зыбучем песке, он сместил оставшуюся руку к другому бедру, неуклюже достав оружие.
Малфой сделал два выстрела.
И оба раза промахнулся.
Ходячие по-прежнему приближались.
Драко вновь нажал на курок и промазал еще раз, с расстояния всего в несколько футов, и, если бы у него было время, он, вероятно, расплакался бы от разочарования.
Он вгляделся в мутно-желтые глаза тварей, пронизанные красными прожилками. Их кожа посинела, почернела и подгнила. Горло у одного было разодрано. Черное платье второго, выглядело так, будто когда-то было розовым…
Гермиона выстрелила прежде, чем Малфой успел прицелиться в четвертый раз.
Потом он услышал, как она спросила, все ли с ним в порядке… но не ответил. Потому что тонул. В темном мрачной чувстве безнадежности и мыслях о том, что он бесполезен и сломлен.
⇚ * * *⇛
— Ты будешь фасоль или кукурузу? — Она мысленно отругала себя за то, что ничего не могла с собой поделать, пытаясь звучать непринужденно. Выходило паршиво.
Они остановились в каком-то домике. Темп, который мог выносить Малфой, был слишком медленным — поэтому до Саутгемптона, если повезет, они могли добраться не раньше, чем завтра к вечеру.
Он посмотрел на банки, которые она держала в руках, затем медленно поднял взгляд на нее.
Драко был… Он выглядел… Господи, внешне он почти не напоминал самого себя.
— Я не голоден.
— Малфой, ты должен что-нибудь съесть, — настаивала Грейнджер.
— Я не хочу. — Он больше не смотрел на нее; его мертвый взгляд был устремлен куда-то мимо.
«Без особых усилий его можно принять за труп, ” — подумала она, глядя на осунувшееся лицо и почти черные круги под глазами.
Ей было страшно за него.
— Пожалуйста, поешь.
Она хотела закричать, что: — «Я отпилила тебе руку не для того, чтобы ты сдался! И я не для того терпела твою несносную натуру неделями, чтобы ты теперь уморил себя голодом!»
Ей хотелось схватить его за плечи и встряхнуть так, чтобы вправить мозги на место.
«Я не для того привыкала к тебе… чтобы потерять тебя сейчас…»
Драко, наконец, посмотрел на нее и снова отвел взгляд, а ей нестерпимо захотелось плакать. Его глаза были такими пустыми, в них не было ничего, напоминающего живые чувства, и это поразило ее.
Это было неправильно, что такие глаза, как у него, которые раньше были яркими и острыми, теперь погасли. Стали, как у мертвеца.
Смерть.
Кругом была одна смерть…
— Зачем? — спросил он. Грейнджер моргнула, удивленная. — Зачем тратить еду?
Она почувствовала, как страх внутри нее стремительно перерос в гнев. Выражение ее лица стало жестким.
— Какой в этом смысл? — продолжал Малфой, — Я потерял руку. Я не могу стрелять. Я все равно не выживу. Я жалок.
— Это чушь собачья!
— Не будь дурой. — Даже в оскорбление он не потрудился вложить хоть сколько-то эмоций. — Что мне остается? Я больше не могу защитить себя. Ты сама все видела. Так зачем мне бороться, если это бессмысленно?
И тогда ей надоело.
Горькая жалость, которая душила его? Нытье из-за испорченной конечности — ПОСЛЕ ВСЕГО, что он пережил? Как он мог просто сидеть и ждать пока умрет?
Она не могла вынести этого больше ни секунды.
Гермиона шагнула вперед, наклонилась к нему и схватила его лицо в свои ладони. Она заставила его посмотреть на нее.
— Черт возьми, Драко Малфой! ТЫ — это не только рука. Слышишь? Наступил конец света, он отнял все у всех, до кого смог дотянуться. Люди потеряли не только руки! Люди каждый день умирают, а ты хочешь сдаться, потому что ты больше не идеальный стрелок? Потому что тебе больно?!
Она ранила его со всей силой, на какую только была способна, и смотрела ему в глаза так, словно была огнем:
— Посмотри на меня! К черту твою руку — научись пользоваться другой! К черту весь мир — он тебе ничего не должен! Так что, блять, перестань вести себя, как трус, и топиться в жалости! Ты сейчас же что-нибудь съешь иначе я запихну это тебе в глотку! Ну! Малфой?! Ты же не такой…
Он просто посмотрел на нее с выражением, которое Грейнджер не смогла разгадать.
— Ты слишком любишь классифицировать. Люди — не такие, так что отвали, — выплюнул Драко.
Слова вызвали у нее жгучую боль. Неужели он действительно собирался… покончить с собой? Она уже поставила его на важное место в своей жизни; чувствовала себя рядом с ним комфортно и заботилась о нем.
Гермиона отпустила его голову, и он ускользнул от нее, как вода сквозь пальцы, но она только еще больше ожесточилась — она не собиралась позволять ему сдаться.
— Хорошо, тогда сделай это ради Пэнси.
Его шея дернулась, когда он услышал это имя.
— Что?
— Ты… любишь ее? Тогда сделай это для нее — ВЫЖИВИ, чтобы вернуться к ней.
Малфой смотрел на нее с открытым ртом, а она отвернулась и пошла на свое место, чтобы, молча, начать перекладывать вещи в рюкзаке. Лишь бы чем-то занять дрожащие руки.
Она знала, что ему было больно. Она догадывалась, что это не было капризом избалованного мальчишки, каким он был когда-то, но… Как можно было просто смириться с этим?
— Пэнси, вероятно, уже мертва, — прошептал он после нескольких напряженных минут, и в его глазах появилось что-то новое, что-то грубое и немного острое. Это сбивало с толку, и сила этого взгляда заставила ее отвернуться.
— Ты не можешь знать… — Грейнджер попыталась успокоить его, но Драко оборвал ее.
— Нет, конечно, нет. Но, скорее всего, так и есть.… это то, в чем я должен признаться самому себе. Скорее всего, я не найду ее. Никогда. Это то, к чему я должен быть готов.
Она впервые задумалась об этом, что же будет, когда они доберутся туда, куда направлялись.
Оставит ли она его? Оставит ли он ее?
Гермиона была вынуждена признаться себе — в безопасности своих собственных мыслей, — что, возможно, она не хотела этого… И это напугало ее.
— И что ты будешь делать? Я имею в виду, если не найдешь Пэнси на юге?
— Я еще не думал так далеко.
Почему-то это прозвучало как ложь.
⇚ * * *⇛
Он съел фасоль. Или, по крайней мере, попытался это сделать. Грейнджер видела, как он отключился, облокотившись на спинку чьего-то дивана, проглотив всего пару ложек и оставив консерву почти нетронутой.
Драко спал плохо. Все время дергался и что-то бормотал.
⇚ * * *⇛
К вечеру она решила что нужно помочь ему худо-бедно умыться и поменять повязку — бочка во дворе дома оказалась накрыта крышкой, и вода осталась чистой, так что не воспользоваться этим было бы почти преступлением.
Малфой вновь вступил с ней в спор; он даже оттолкнул ее, когда Гермиона приблизилась, показав ему наполненный таз. Но замолчал и смирился после того, как она упрямо опустилась на колени рядом с диваном, на котором он сидел. Может, у него просто не было сил на полноценную схватку.
Он не проронил ни слова, пока она стягивала с него одежду, чтобы обнажить верхнюю половину тела. Было почти тепло, благодаря камину, который ей удалось разжечь, но Драко все равно дрожал, и по его коже шли мурашки.
Пока она протирала его лицо, он сидел, зажмурившись, а, когда спустилась тряпкой к груди, то он отвернулся и смотрел в сторону, глубоко погруженный в свои мысли.
Чтобы добраться до воспаленного запястья, Грейнджер пришлось потратить время, отмачивая повязку. Рана гнила.
Для новой перевязки она использовала ленты, которую сделала, изорвав простыни, обнаруженные в шкафах.
К концу долгой процедуры, глядя на белого, как мел Малфоя, ей пришло в голову, что он все это время оставался в сознании исключительно из врожденной вредности. Или скрытой, неочевидной на первый— да, и на второй тоже, — взгляд, железной силе воли.
⇚ * * *⇛
Когда на следующий вечер, к ночи, они разбили лагерь, она поняла, что у него жар. Инфекция побеждала.
Когда он начал вздрагивать во тревожном полусне-полубреду, Гермиона положила его голову себе на колени. Ее пальцы пробежались по его сальным волосам, которые она не решилась помыть вчера, и стали массировать кожу головы.
Драко был, словно раскаленный. И дрожал.
Он звал Пэнси. И несколько раз произнес: — Гермиона, — хотя звуки превращались во всхлипы.
Все, что она могла сделать, — это не плакать.
— Мне так жаль, Драко, — прошептала Грейнджер, но он совершенно точно не услышал ее.
⇚ * * *⇛
Она вздрогнула от резкой боли в боку и, открыв глаза, обнаружила направленный ей в лицо пистолет.
— Вставай!
Гермиона медленно села на колени, убрав руки за голову; она пыталась унять дрожь, но, кажется, это не выходило.
Ей было по-настоящему страшно.
Их было трое. И они окружили их кольцом.
Глаза того, который угрожал ей пистолетом, были темными и блестели, как у голодной крысы.
Другой стоял в стороне, позади нее. Он был крупнее. Неряшливая кучерявая борода почти скрывала его лицо.
Третий держал Драко, на коленях и со связанными руками; кулак мужчины запутался в вороте его куртки. Глаза Малфоя были затуманены и с трудом фокусировались, но он все равно смотрел на нее, сжав губы в тонкую линию.
— И что это у нас тут? — усмехнулся тот, что был с пистолетом. — Что вы здесь делаете? Территория вокруг города — наша.
Грейнджер оживилась. Город? Возможно, они продвинулись дальше, чем она думала.
— Мы ищем помощь — врача или просто лекарства!
— Вы что, планировали ограбить нас? — прорычал тот, что стоял за Драко.
— Нет! Я клянусь! Нам просто нужна помощь! Пожалуйста…
— Да, этот парень выглядит не слишком хорошо, не так ли, босс? — он усмехнулся, дернул Малфоя за воротник, и тот закачался, как маятник.
Она обдумала свои варианты.
Гермиона быстро поняла, что они отняли ее оружие — все, кроме ножа, пристегнутого к лодыжке… Но когда дуло пистолета было в нескольких дюймах от ее лба, она сомневалась, что успеет выхватить клинок до того, как мужчина выстрелит и размажет ее мозги по земле.
Она увидела, как Драко едва заметно покачал головой; он все еще смотрел на нее. Сквозь туман его лихорадки она видела, как он желает ей быть умной и спасти себя. Прежде всего себя.
— И чем ты могла бы расплатиться за нашу помощь? — Смеясь, мужчина опустил дуло пистолета от ее лба к груди. — Чертовски холодно нынче, но, я думаю, у тебя все еще осталось одно теплое местечко…
Грейнджер плюнула в него, прежде чем он успел закончить предложение.
И в следующее мгновение почувствовала, как его рука вцепилась в ее волосы, больно дернув голову назад. Малфой бросился вперед, вырываясь от держащего его мужчины; он ощетинился, как разъяренный пес, готовый укусить.
— Стой, — его голос был слабым.
Это только заставило мужчин загудеть еще громче.
Пистолет грубо уперся ей в щеку.
— Похоже, он очень любит тебя, не так ли? — дыхание «крысы» было горячим и мерзким, когда коснулось ее кожи. Гниль, рвота и разложение. — Ты чувствуешь то же самое, милая? Давай посмотрим…
Пистолет отодвинулся от ее щеки и был направлен на Драко. И этого было достаточно, чтобы Гермиона решилась — сейчас или будет поздно… Они еще не успели связать ей руки, поэтому Гермиона ударила мужчину с пистолетом локтем в нос и услышала хруст. Он от неожиданности отпустил ее волосы. И в одно мгновение она упала вперед и потянулась к своей лодыжке, к ножу.
Если бы Грейнджер успела высвободить его и вовремя повернуться, чтобы воткнуть ему в глазницу…
Но затем у нее в затылке взорвалась боль, словно фейерверк, запущенный слишком близко. Все цвета, которые существовали на свете, одновременно заплясали перед ее глазами. А потом стало темно. И цветов не стало вовсе. Все вокруг превратилось в черное.
Когда она падала вперед, ей показалось, что она слышала, как кто-то выкрикивал ее имя.
⇚ * * *⇛
Драко помнил все урывками.
Это осталось в его памяти в виде туманных коротких фрагментов.
Гермиона падала, а он звал ее и боролся изо всех сил, насколько позволяло его умирающее тело — вырваться и добраться до того места, где она рухнула.
А потом он тоже упал.
Ему казалось, что он движется, но вокруг было темно и слишком громко, и он не мог думать.
Голоса, как пчелы, кружились у него в голове.
Его тошнило, и он хотел кричать.
Затем над ним нависли чьи-то лица, но Малфой не мог их рассмотреть, будто видел через грязное стекло. Это были всего лишь очертания и приглушенные звуки, и на секунду ему показалось, что он под водой.
Драко попытался пошевелиться, но не смог — ни дышать, ни говорить, ни стоять.
Он мысленно позвал Гермиону.
Он должен был найти ее.
Он должен был убедиться, что они не причинили ей вреда. Он не мог позволить им причинить ей вред…
Ему показалось, что он увидел Пэнси, стоящую в прекрасном золотом свете и тянущуюся к нему, но когда Малфой моргнул, она исчезла, и он остался один.
Он блевал на себя. И плакал.
Он не знал, где Гермиона.
Разве она не должна была быть здесь? Она ведь не хотела оставлять его одного…
Но вокруг было темно, а его кожа была слишком холодной и слишком горячей — одновременно.
Что-то было не так, но он не понимал, что именно, и был сбит с толку.
И он хотел, чтобы Грейнджер пришла к нему…
Он попытался оглядеться — ничего, сплошная темнота.
Когда он попытался позвать ее, у него не оказалось голоса.
Он не знал, где она, и был напуган.
А после этого осталась только боль.
⇚ * * *⇛