Акт Первый (2/2)

Я опустила глаза. Кипеш лежал у моих ног, он был еще теплый. Глядя на его безвольно раскинувшееся тело и лужу крови, растекшуюся кругом, я вдруг испытала такую всепоглощающую тоску, что любые угрозы начали казаться несущественными.

— Делай, что хочешь, — рявкнула я в глубину леса, разворачиваясь. — Плевать!

Набросив на плечи рюкзак, я зашагала на юго-восток, куда держала путь изначально. Деревья расступались, как молчаливые стражи, признаков жизни не было вовсе; на мгновение я даже подумала, что ошиблась, и стреляла какая-то автоматика.

— Пссст.

Я остановилась, как вкопанная. Голос низкий, сухой, слегка шипящий. Совсем негромкий, но в эдакой мертвецкой тишине звучит почти криком. Я покрутила головой, пытаясь углядеть его источник, но вокруг не было ни души.

— Не туда смотришь. Наверх.

Я подняла голову.

На разветвлении ствола дерева, возвышающегося надо мной, стоял ящеролюд — этлорец, судя по очертаниям. Белый, как вымытая временем кость. Ростом он был под два с лишним метра и носил не броню, но тактический костюм, затянутый по стандарту: минимум обозначений, максимум функционала. На груди — нашивка с серым гексом, эмблема корпорации. M-Corp.

Я дернулась к кобуре, он тут же поднял дуло автомата, как бы говоря — не успеешь.

— Не надо, — голос не был враждебным, но и добрым его бы не назвал ни один дурак.

Дыхание мое стало короче.

— Это ты застрелил пса?

— Да.

— Он был... — в груди моей клокотало возмущение вперемешку со скорбью, но на выходе получалось жалкое бормотание. — Он был мне другом! Хорошим псом.

Ящер чуть склонил голову, рассматривая меня. Глаза — темно-красные, глубоко посаженные, со стеклянным блеском, — глядели спокойно и без особого интереса, словно я была частью ландшафта, который он давно изучил.

— Был, — согласился он, наконец. — Пока не стал чем-то другим.

— Ты о чем?

Он мотнул головой куда-то в сторону.

— Там, на юге, сейчас туманно. Он пришел оттуда. Любое живое существо, попавшее в туман на Тартуме, имеет шансы свихнуться.

— Вот как...

О туманах Тартума на орбите рассказывали разные страшилки. Без противогаза в них запрещается заходить — токсичны они, или что-то в этом духе. Но вот про ”свихнуться” я знать не знала, этого в инструктаже не упоминали. Может ли быть, что ящер просто меня дурит?

Какое-то время мы молча смотрели друг на друга, потом он снова заговорил:

— У тебя включен маяк.

— Ну... да.

— До Аутодафе меньше двух суток, и спасатели не прилетят.

— Откуда ты знаешь про Аутодафе?

— Все наши уже знают.

Он спрыгнул вниз, не примеряясь, приземлился мягко, поставил автомат на предохранитель и сдвинул набок. Теперь он стоял совсем близко, и я вдруг всем телом ощутила разницу в наших габаритах.

— Суть в чем, капитолийская. У меня тот же таймер, только вот маяк потух. Связи нет. Транспорт потерян. Углеродный состав планеты нестабилен, да и туман может грянуть в любой момент.

Ящер повернул голову вправо — туда, где лежало тело Кипеша.

— Теперь здесь только ты и я, — подытожил он.

— За мной скоро прилетят, — отрезала я.

— Ты лжешь. Никто сюда не прилетит.

Я сжала руки в кулаки.

— А тебе что надо? У тебя какие-то вопросы ко мне?

— Скорее, предложение, — ровно отозвался он. — Хочу предложить временное перемирие. Вместе у нас больше шансов выжить здесь и придумать, как выбраться. Ты идешь к пункту управления, верно?

— Я... — сердце все еще колотилось, по уставу я не могла сообщать вражескому боевику такие подробности. — Я не в курсе, где именно он находится.

— В курсе, — безапелляционно заявил ящер. — Оглянись вокруг, никого не осталось. Некому погладить тебя по головке за то, что ты тут подохнешь за тайны Капитолия. Я кое-что понимаю в электронных системах, помогу отключить эту хрень.

— А если я откажусь?

— Тогда мы оба умрем. Ваша машина возмездия превратит нас в пепел.

Сказал — и улыбнулся. Или просто показал зубы, у ящеров это не всегда различимо.

С минуту я обдумывала сказанное, потом вздохнула:

— Ладно, давай объединим силы. Но держись от меня подальше, ясно? Сделаешь хоть шаг в мою сторону без предупреждения — буду стрелять.

— Не вопрос.

Он похлопал себя по нагрудным карманам, достал крохотную вспышку-декодер и включил голографическую карту. Двумя пальцами перелистнул дрожащее в воздухе изображение с леса, где были мы, к пункту управления — громадной махине, напоминающей пень, поросший грибной колонией.

— Двенадцать часов ходу, если по прямой.

— У тебя есть координаты, — сухо заметила я. — Зачем тебе я?

— На входе может потребоваться капитолийский значок, иначе система меня не пропустит.

— Ну так убил бы меня и забрал значок.

Он посмотрел исподлобья.

— Классные идеи генерируешь. Ты точно не из наших?

— Ха-ха, очень смешно, — буркнула я, потом немного подумала и добавила: — Натали Рош, офицер медслужбы. Как могу обращаться к тебе?

— Кесс, — коротко ответил он. — Старший офицер.

Мы постояли еще с полминуты, затем этлорец, не говоря ни слова, зашагал на юг. Я побежала следом, фиксируя ход метрах в трех позади — держалась чуть наискось, чтобы видеть и его, и местность.

Лес скоро кончился. Граница была резкой, как надрез, — будто что-то откусило от пейзажа фрагмент, оставив обнаженную плоть земли. Под ногами гулко хрустел пепел и глиняные корки, а вдалеке, над горизонтом, поднимался тяжелый пар — не дым, а пар, выдыхаемый самой планетой. Ничего живого, впрочем, в нем не было.

Я опустила взгляд на браслет. До Аутодафе — 46 часов 2 минуты.

В чем-то ящеролюд прав: выживу я здесь или нет, по головке меня не погладят.