Акт Второй (1/2)

На третьем часу пути земля перед нами изволила исчезнуть — буквально: мы вышли к ровному, как срез, обрыву, почва заканчивалась резко, уходя вниз минимум метров на триста. Я глянула за край и замерла, чувствуя, как желудок неприятно скручивает. Мне никогда не нравилось ощущение высоты, признаюсь, даже трупы я препарировала с большим энтузиазмом.

Этлорец тоже стоял у края, изогнув голову, но выглядел очень спокойным, словно сталкивался с такими вот приколами каждый день. Хотя чему удивляться? Он все-таки старший офицер.

— На старых картах этого не было, — негромко заметила я. — Новая трещина?

— Похоже на то. Или вашу картографию давно не обновляли.

— А твою?

Вместо ответа он повернул голову влево, рассматривая скальный край, тянущийся до самого горизонта. Ни трещин, ни уступов, лишь голая стена, сползающая вниз, как разверзнутая челюсть древнего зверя. Внизу — серо-зеленая мгла, в которой угадывались неясные очертания. Кустарники, быть может, или новые-старые обломки техники.

— Будем обходить? — предположила я.

— Долго, — отмел он. — Мы не знаем, где она заканчивается.

— Значит, спустимся? А где взять веревку?

— Есть одно место, — он потянул наплечный ремень, сдвигая для удобства автомат, и развернулся. — Подожди здесь, один я быстрее управлюсь.

— Эй, пого…

Закончить фразу я не успела. Ящер помчался налево длинными мощными прыжками — будто от впаянных в землю пружин отталкивался, — и скоро скрылся за каменной грядой.

— …ди.

Не прошло и двадцати минут, как Кесс вернулся, неся на своем могучем плече увесистый моток. То было армированное волокно, вполне способное выдержать две тонны веса — пожестче, чем боевые тросы, но выбирать не приходилось. Он тут же снял его с плеча и принялся разматывать.

— Здесь неподалеку есть стоянка, — пояснил он. — Так, несколько сигнальных пушек и строительные материалы. Там все обчистили давным-давно.

— Ты быстрый, — отметила я, наблюдая за тем, как он возится с тросом. — Почему идешь пешком? Если бы бежал без остановки, был бы на месте через несколько часов…

— Ты тоже можешь все время бежать, но почему-то этого не делаешь.

— Справедливо.

Метрах в десяти от нас покоился ржавый контейнер, наполовину вросший в почву. Мой напарник прошел к нему и молча воткнул два крюка. Дернул раз, другой — остов не шелохнулся. Я нервно покусала губы: стоит-то вроде крепко, но выглядит все равно не ахти, обычная развалюха.

— Спускаемся по очереди, — распорядился Кесс. — Сначала я, ты следом.

— Лучше наоборот. Если ты сорвешься, я не вытащу твою тушу обратно, а вот ты меня сможешь.

— Хорошо, тогда иди первая.

Сказано — сделано. Я закрепила трос на поясе, проверила хомут, обвязала веревку по всем правилам, дрожащими пальцами проверила узел. Дважды. Ладони вспотели от страха, в горле собрался неприятный ком. Ветер поднимался откуда-то снизу, и мне чудилось предостережение в его завываниях.

Когда я приблизилась к краю, желудок снова скрутило.

— Кесс, — позвала я ломким голосом. — Держи меня крепко, ладно?

— Буду держать крепко, — тут же отозвался он. — Не волнуйся.

Мы стояли лицом к лицу. Его рубиновые глаза взирали на меня с незыблемой уверенностью, обе лапы держали трос. Я отклонила корпус, доверяя натяжению, и зашагала назад, беспрестанно заглядывая под ноги позади себя. Когда пятки уперлись в край обрыва, я задышала чаще, а когда тело повисло над пропастью под углом девяносто градусов — едва не сорвалась на крик.

Черт, черт, черт, как же я боюсь высоты!

— Нат, — голос Кесса долетал с некоторой задержкой. — Ты там как?

— П-п-порядок, — просипела я.

Подошвы скрежетали по сточенной скалистой поверхности, все мышцы были напряжены до предела. Я вытягивалась, как палка, чтобы создать максимальный противовес веревке — лишь это могло удержать меня в оптимальном положении. Трос резал ладони даже сквозь перчатки, и я инстинктивно откидывалась сильнее, вдавливая стопы в камень.

Хотя я старалась спускаться медленно, шажок за шажком, было тяжело. Трос норовил дергаться, колени горели от постоянного напряжения, волосы то и дело запутывались в карабине — как я умудрялась, непонятно, меня ведь только недавно Керри стригла… Сперва я считала шаги, чтобы хоть как-то себя успокоить, но потом перестала.

— Нат, — снова позвали сверху.

— Что?

— Ты отлично справляешься.

Я знала, что он меня не видит, но от этих слов все равно немного воспряла духом. Почти половина пути была пройдена, но до земли оставалось еще метров сто пятьдесят, не меньше. Освоившись, я стала делать шаги шире, не опасаясь сорваться — тело словно свыклось с позицией и больше не шаталось. Мы с Кессом были уже очень далеко друг от друга, однако он продолжал сообщаться со мной через голосовое устройство — такое было встроено и в мой костюм, и в его, перед спуском мы настроились на нужные частоты.

Подо мной вдруг мелькнула какая-то тень. Я вывернула голову, пытаясь рассмотреть источник, но увы, мне не хватило маневренности, чтобы должным образом оценить обстановку.

— Кесс, есть движение, — шепнула я в микрофон.

— Вижу, — отозвался он. — Осторожнее там. Я пойду сразу за тобой.

— Будь наготове, пожалуйста.

— Всегда.

Я продолжила спуск прежними медленными рывками, стараясь игнорировать свое неистово колотящееся сердце. В какой-то момент трос странно натянулся, заставив меня вспотеть от ужаса. Неужели что-то дергает его снизу?

Нет, порядок. Просто ветер усилился.

Порыв ветра пришел снова, мощный, как выдох огромной машины. Меня понесло в сторону, едва не выбив из равновесия, удержалась я лишь каким-то чудом; один из карабинов пугающе треснул, звук был похож на хруст костяшек. Я выдохнула и покрепче вцепилась в трос, выравнивая корпус. Преодолела еще три метра…

— Ой.

Нога коснулась земли, и это было сродни удару. Поколебавшись с мгновение, я спрыгнула и тут же согнулась в коленях — стоять не было никаких сил. Едва отдышавшись, отстегнула карабин и подергала за трос.

— Я все, — радостно выдохнула в микрофон. — Кесс, давай!

Трос затрепыхался, принимая на себя нового безумца, такого же отчаянного, но куда более крупного и тяжелого. Я запрокинула голову, наблюдая за тем, как высоко наверху белое пятно — этлорец с автоматом и большим рюкзаком, — ступает на отвесную поверхность. На секунду мое сердце замерло: не сорвется ли?

Кесс спускался быстрее, чем я. То есть гораздо, гораздо быстрее. Он двигался так плавно и выученно, словно не чувствовал своего веса. Даже ветер не мог помешать — куда ему, такую-то сдвинуть махину.

Минут через десять ящер легко спрыгнул на землю рядом со мной.

— Ну ты даешь, — вырвалось у меня.

— Привычка, — он пожал плечами.

На ощущении торжественности момента — не каждый день преодолеваешь триста метров вниз по отвесной стене, как-никак, — я совершенно позабыла о том движении, что засекла, а вот Кесс не забыл. Едва отстегнув карабин, обогнул меня и медленно двинулся вперед, выставив перед собой дуло; наблюдая, как он крадется, я невольно затаила дыхание.

Здесь, на дне ущелья, свистел ветер. Сквозь завесу пыли смутно угадывались очертания вертикально воткнутой громады, чего-то очень большого, явно техногенного — и кое-чего, что нервно дергалось прямо под ней. Немного походило на фигуру человека.

Контур зашевелился в одну сторону, затем в другую. Пыль смело в сторону, и мы увидели иссушенное человеческое тело, подвешенное к крюку старого эвакуационного подъемника. Броня — капитолийская, но старого образца, почти музейного. Голова безвольно болталась на шее, изо рта свисал засохший ремешок дыхательного фильтра. Ветер раскачивал его влево-вправо, как маятник, и каждый раз, когда корпус отклонялся, звучал скрежет металла о металл.

— Так вот что это было, — прошептала я. — Откуда он здесь?

— Не имею ни малейшего понятия. Но он здесь долго.

Я медленно обошла подъемник. Ветер качнул тело сильнее, повернув его ближе ко мне. На нагруднике блеснули неровно выцарапанные буквы: «ЛУЗЕР»; еще я заметила отсутствие нескольких пальцев и вмятину на скуловой кости, весьма характерную.

— Ваши постарались, — мрачно заключила я. — Больше некому.

— Много кому, — небрежно отозвался Кесс. — Планета была под властью Капитолия пятьдесят лет, а до этого тут орудовали контрабандисты. Но если тебе так будет легче, можешь думать, что это сделали М-Corp.

Дальше мы шли в молчании. Спустя несколько часов уже было как-то грустно оттого, что угроза оказалась фикцией. Если бы за подъемником прятался враг, это бы по крайней мере означало, что мы не последние живые души на Тартуме. Теперь ясно, что планета мертва окончательно и бесповоротно, и если мы тут погибнем, некому будет это засвидетельствовать, кроме нас самих.

Я украдкой поглядывала на Кесса. Солдат Корпораций, безотказная боевая машина. Неужели он будет последним, кого я видела перед смертью? Ни Керри, ни кто-то из ребят, ни Яков, а этлорец с нашивкой M-Corp на плече. Мысли невольно обратились Якову, и мне сделалось тоскливо.

Близость смерти оживила старые воспоминания: его смеющиеся зеленые глаза и сам смех, большие руки на моей талии и звучный голос, напевающий старинные песенки. Ничего приятнее и теплее в моей жизни не было и уже не будет. Мы прожили душа в душу более четырех лет и тихо расстались, когда поняли, что любовь ушла. Хотя все равно остались в жизни друг друга сквозь световые года: переписывались, изредка созванивались, поздравляли с праздниками… И все же я не думала, что по итогу он окажется самым значимым событием в моей жизни.

— Заночуем тут, — сообщил Кесс, вырывая меня из размышлений.

Я огляделась по сторонам. Мы остановились под скалой, стоящей на трех скошенных валунах, слегка нависающей, а оттого создающей подобие укрытия. Вдоль стены шли старые остатки кабеля — местами прогнившие, местами вросшие в почву. Похоже, здесь когда-то шла прокладка.

Рюкзак наконец-то слетел на землю, а я села, вытянув ноги. Этлорец молча обошел периметр, разглядывая камни, как настороженный хищник, потом разместил метрах в пяти, уперев автомат в скалистую поверхность.