Глава 14 (1/2)

1004 год.

Тихий шелест мантии и тяжёлое дыхание эхом разносились по коридорам подземелья. Он двигался медленно, судорожно перебирая ногами и хватаясь за холодный камень стены.

Тело горело и не слушалось, словно его облили раскалённым оловом, застывающим неприятной коркой на коже. Сознание отключалось. Он чувствовал это так же ясно, как и пульсирующее нечто, разносящее волны вибраций от посоха, от камня. Это что-то подавляло его волю и забирало контроль.

Больно.

В голове, мышцах, сухожилия. Даже в костях. Юркая нить инородной магии проникала в каждую клеточку, каждый атом уже немолодого тела. Изменяла его. Пачкала своими чёрными щупальцами, перекраивая структуру самой энергии.

Хриплый стон сорвался с губ. Мерлин крепче сжал посох и ускорил шаг насколько хватило сил.

Кабинет встретил привычным запахом трав, но сейчас это раздражало.

Мерлин обернулся, торопливо запер дверь и осел на пол.

Одно быстрое движение — и посох откатился на несколько метров. Легче не стало. Тяга внутри такая сильная, что инерция била по напряжённым мышцам спины, утягивая тело вперёд. Взгляд будто примагничен к фиолетовому камню. Серебристые потоки магии в нём сплетались, образуя узоры. Они зачаровывали. Хотелось смотреть на них не отрываясь.

Мерлин потряс головой и отвернулся. Легче не стало. Камень чем-то заражён, а его магия связана с ним. Он сам это сделал, чтобы увеличить свою силу.

Амбициозность, присущая Слизерину, его и сгубила. Что скажет Артур, когда узнает, что его мудрейший советник так оплошал? Уж точно не будет доволен.

Приходилось напрягать все мышцы, чтобы едва поднять руку. Он смотрел на книжный стеллаж и двигал пальцами, словно притягивая. В голову стреляло болью. Образами. Чужими. Яркими и злыми.

Книги посыпались с полки с неестественно оглушающий грохотом. Взгляд цеплялся за бархатный зелёный корешок. Небольшой, но увесистый том плавно опустился на гору из своих собратьев.

Мерлин шептал под нос заклинание, медленно двигая пальцами. Книга поддалась, аккуратно скатилась и заскользила в сторону волшебника. Снова взрыв образов. Мерлин стонал и хватался за голову, продолжая шептать и держать фокус на книге.

Он понимал возможные риски, когда связывал свою магию с кристаллом, знал, что то, что сделает его сильнее, станет его слабостью. Но это понимание будто потускнело, стало не таким важным и значимым. Он пренебрегал осторожностью, упивался властью и мощью. Сила ослепила его. И Моргана воспользовалась этим.

Он знал, что это была именно она. Только у её магии был привкус горьких трав. Он помнил это ещё со школы, когда впервые испытал на себе её Круцио.

Капелька пота поползла по виску вниз, скрываясь в густых бакенбардах.

Книга медленно тащилась по каменному полу к Мерлину. Он чувствовал, что даже простейшее заклинание призыва высасывает из него все силы. Теперь кристалл не усиливал его магию. Он жадно пожирал ее, стремясь не оставить и капли. Нужно было как можно быстрее замедлить этот процесс, иначе он погибнет ещё до утренней песни птиц.

Мерлин, не прекращая шептать заклинание, неуклюже развернулся, опустился на локти и, едва перебирая ослабевшими руками, пополз на встречу. Книга начала двигаться медленнее. Но сдаваться было нельзя.

Он быстро облизал пересохшие губы и толкнулся сильнее. Кончики пальцев коснулись бархатной обложки, и он прошептал из последних сил:

— Accio liber<span class="footnote" id="fn_35706725_0"></span>…

Сознание отключалось. Фиолетовый туман потянул к Мерлину свои щупальца из углов комнаты. Он, словно живой, подбирался аккуратно, как хищник, загоняющий свою добычу.

Волшебник раскрыл книгу, быстро перелистывая страницы в поисках заклинания. В глазах темнело. Контроль над телом терялся в мелькающих ощущениях и ярких видениях. Хотелось остановиться и бросить всё. Прекратить бессмысленную борьбу, на которую он положил больше половины своей жизни. Всё становилось неважным и бессмысленным. Бесполезным.

Знакомые строчки мелькнули перед глазами. Мерлин мотнул головой, собирая то, что осталось от его собственной воли.

— Tenebrae discedunt. Lux venit…<span class="footnote" id="fn_35706725_1"></span> — губы шевелились, но звуков он не слышал.

Волшебник продолжал читать слова, перевод которых словно ускользал от него, теряясь в эфемерности происходящего. Было ли всё это ночным кошмаром или ужасной реальностью — он не понимал. Знал только то, что нужно продолжать читать. Сквозь пелену слёз и въедливый запах сушёных трав. Превозмогая желание сдаться и утонуть в фиолетовом дыму. Просто. Продолжать. Читать. Пока веки не сомкнулись и тьма не накрыла его, срывая с губ последние слова:

— Fiat ita. Amen…<span class="footnote" id="fn_35706725_2"></span>

Острый угол каменного пола давил на височную кость. Вся боль словно сфокусировалась в этой точке, отдавая вибрацией в затылок.

Холодно.

Мерлин слепо нашел точку опоры и оттолкнулся руками. Ладони саднило. Отёкшие конечности покалывало. Мироощущение на нуле. Все органы чувств, экстренно отключившиеся, отказывались работать. Он смотрел куда-то вперёд и брёл, шаркая ногами.

Дымка перед глазами не отпускала, вцепившись острыми когтями в сетчатку. Мерлин моргнул, но высушенной слизистой это не помогло. Его повело вправо. Мерлин схватился за край стола и что-то уронил. Громкий звон стекла оглушил, выстрелил резью в середину мозга.

Ох, Всевышний.

Дальше всё в тумане. Он по наитию брёл к месту, где последний раз видел посох, подобрал его и с силой выдернул кристалл. Он не знал, сколько лежал без сознания. Действие защитного заклинания не вечно. У него не больше получаса.

Шатающимся неуверенным шагом волшебник дошел до письменного стола и открыл верхний ящик. Небольшая шкатулка из слоновой кости и чернёного серебра была покрыта слоем пыли и кружевом паутины, как и его старая волшебная палочка. Двенадцатидюймовая из английского дуба с сердцевиной из сердечной жилы дракона. Он уже и не помнил, когда последний раз пользовался ей. Но это не важно.

Ничего уже не важно, кроме того, что с силой кристалла пора кончать.

* * *

1008 год.

Убывающая луна едва освещала дорогу перед ним. Тропинки почти не было видно. Опавшая листва шуршала и трескалась под тяжестью ног.

Мерлин никогда не любил осень. С самого детства ему казалось, что наступающие холода самые безжалостные убийцы. Они мучают природу, уничтожая всё то, что успело вырасти за такое короткое время. И только сейчас он начал понимать всю цикличность жизни. Чтобы родилось что-то новое, старое должно погибнуть, освободить дорогу.

Мы — лишь удобрение для того, кто в будущем воздвигнет нечто прекрасное, что так же когда-то обратится в пепел. И новое вырастет на его крови.

Мы все — лишь удобрение.

Стоит ли тогда бороться?

— Не лезь ко мне в голову, Моргана. Там для тебя нет места.

Она вышла из тени, скинув капюшон, едко скалясь. Годы не страшны тому, кто достиг невероятных высот в зельеварении. Она всё так же красива и молода, как и двадцать лет назад. Огненные локоны покрывали плечи, спрятанные под мантией. Она околдовывала мужчин одним своим взглядом, но было в этой красоте что-то опасное. Кричащее на подкорке, что нужно бежать, пока ты ещё можешь.

— Чем обязан?

Она безумно хихикнула и медленно подошла к волшебнику. Взгляд зелёных глаз скользнул по нему от макушки до пят. Холодный и неприятный, что мурашки лизнули загривок.

— Плохо выглядишь, Мерлин.

— Твоими молитвами.

Её улыбка стала шире, обнажая белоснежный ряд зубов.

Подул осенний ветер, разгоняя упавшую листву под их ногами. Один из листьев взмыл вверх, подхваченный потоком. Захотелось проследить за ним. Как стремительно он поднимается в ночное небо, как поблёскивает в свете луны, сливаясь с полотном звёзд.

Но Мерлин не отводил взгляд. Никогда не отводил.

Ни тогда, когда рыжеволосая девчушка с превосходством взглянула на него, услышав возглас остроконечной шляпы на её голове: «Слизерин!». Ни когда она с одобрением кивнула, впервые посмотрев на него без присущего ей высокомерия на уроке Астрономии. Не отвёл и тогда, когда она отказалась пойти с ним на бал, скомкано улыбнувшись и тихо произнеся: «Прости меня, милый друг». Даже корчась от её Круцио на седьмом курсе, он продолжал смотреть ей в глаза, так же, как и сейчас. Без страха, без обиды. Лишь с тенью боли в уголках глаз.

— Тебе всегда было что-то нужно от меня. Что ты хочешь в этот раз, Моргана? — сказал он спокойно и холодно.

— Я просто хотела пообщаться со старым другом.

— Я никогда не был тебе другом. Ты не раз говорила об этом.

— Ну что ты придираешься к словам. Я просто шутила, — мило улыбнувшись, произнесла женщина.

— Нет. Просто это были одни из тех редких моментов, когда ты говорила правду.

Мерлин чувствовал, как злоба внутри нарастает. Клубится в груди грозовыми тучами. Вот-вот ударит молния.

— Ты слишком слаб, чтобы сопротивляться мне.

— Даже под Империусом я не скажу тебе то, что ты хочешь, — хрипящий кашель щекотал горло. Мерлин сильнее опёрся на посох.

— Отдай его мне, — она выходила из себя. Обнажалась, скидывая напускную доброжелательность, как змея старую кожу. — Он мой!

— Нет. Такая сила не должна никому принадлежать. Тем более таким, как ты, — приложив все свои силы, Мерлин выпрямился и глубоко вдохнул, пытаясь восстановить сбитое кашлем дыхание. — Мы создали нечто опасное, Моргана. Твоё проклятие сделало его неуправляемым. Я сделаю всё, чтобы это закончилось на мне, — взгляд его смягчился. Неуверенная улыбка мелькнула в уголках губ. — На нас.