Глава 10 (1/2)

— Обязательно было идти в самый дорогой бар? — буркнул Гарри. — Чем тебе «Дырявый котёл» не угодил?

Малфой посмотрел на Поттера так, словно тот задал самый идиотский вопрос в своей жизни. Собственно, именно так он и считал.

— Потому что я хочу напиться, а не отравиться, Поттер. В «Дырявом котле» всё мешают с дварфским<span class="footnote" id="fn_34271801_0"></span> спиртом. Если его величеству Избранному здесь некомфортно — можешь уйти. Я тебя не держу.

Он залпом выпил содержимое резного стакана и коротко кивнул бармену.

— Нам завтра с утра на задание, — не сдавался Гарри. — Если я не прослежу, ты снова опоздаешь.

— А ты что, в няньки ко мне записался? — Драко усмехнулся криво. — Я не маленький, чтобы за мной следили. С этой задачей даже мой отец хреново справлялся.

— От твоей внимательности зависит моя жизнь. И моя задача — не дать тебе напиться.

— Тогда считай, что ты её уже провалил.

Гарри закатил глаза и отвернулся, явно сдерживая раздражение.

Малфой догадывался, зачем Поттер за ним увязался. Это определённо было связано с Грейнджер. И именно поэтому развивать эту мысль не хотелось — ни сил, ни желания на это не было.

— И вообще, — он допил ещё один стакан, кивком попросил повторить и оставить бутылку, — тебе ни к чему бояться за свою жизнь. Ты же у нас неубиваемый.

— Даже комментировать это не буду.

— Тогда какого наргла ты всё ещё тут сидишь? — Драко склонил голову набок. — Либо пей со мной, либо не раздражай своим присутствием и вали. Компанию я себе найду.

— Кого же? — Гарри усмехнулся. — Забини всё ещё в Треугольнике, а Тео ты точно звать не станешь, — Гарри улыбнулся какой-то подозрительной улыбкой.

— К чему ты клонишь, Поттер? — в голосе сквозила такая неприкрытая злоба, что Драко бы с удовольствием хотел, чтобы она стёрла отвратительное выражение с лица Избранного вместе с кожей.

Только этого сейчас не хватало. Идиотских разговоров с Поттером о его подружке и её любовниках. Это даже звучит как дурацкий анекдот.

— Кажется, тебе не понравилось, что он пытался поцеловать Гермиону…

— Мне плевать.

— Хреново врёшь, Малфой. По какому поводу тогда ты сейчас напиваешься?

Хороший вопрос, Поттер. Я сам не знаю.

Но вслух он, конечно же, этого не сказал.

Удивительно, но при всех абсолютно самоубийственных планах, которые Гарри изо дня в день предлагал в аврорате, он почти всегда задавал правильные вопросы. Малфой так и не смог понять, как в одной голове могли уживаться две совершенно полярные личности. И хуже всего было то, что это располагало.

Салазар. И как его вообще угораздило связаться с гриффиндорцами?

Теперь он напарник Избранного и бывший Золотой девочки. Бывший. Можно ли так вообще говорить? И что между ними было на самом деле? Точно не просто секс. Совершенно точно — нет. Как бы сильно Драко ни пытался убедить себя в обратном, он знал: это самообман. Грёбаное безумие.

Алкоголь туманил голову, вытаскивал наружу то, что хотелось запрятать как можно глубже — так, чтобы никогда больше, даже случайно, не натыкаться. Вытряхнуть бы весь этот мусор из башки, сдуть ураганом, стереть подчистую. Но он въелся в подкорку намертво. Зудел под кожей ненужными желаниями.

Драко сделал глоток. Горькая жидкость обожгла глотку и стремительно рухнула на дно желудка. Шум вокруг приглушился. му было плевать на всё. На поглядывающего на него Поттера. На охотящихся за ним людей Клемансо. На громкого мужика за соседним столиком, который слишком много смеялся.

Портсигар оказался в руке быстрее, чем он успел осознать. Гоблинская сталь, серебряный орнамент с затемнением — ручная работа. Когда-то он хвастался подобными вещами, считал их доказательством собственной значимости. Сейчас это был всего лишь холодный кусок металла с красивой оболочкой. Внутри было пусто и пахло вишней.

Прямо как Грейнджер…

Усмешка вышла вымученной, болезненной. Словно в груди зияла пробоина размером с кратер, но он всё равно пытался смеяться. А может, так оно и было.

Драко перекатывал сигарету между пальцев. Думал. Всего секунду. Потом прикусил её зубами. Кончик загорелся, выпуская серебристый дым. Это как ритуал. Маленькое напоминание о том, что он ещё не сдался. Что продолжает бороться с этим наваждением, которое так и не смог отпустить.

— Чёртова Грейнджер.

— Так, значит, дело в Гермионе.

Я это вслух сказал?

Драко замер на мгновение, а потом резко развернулся. Поттер покачивал стакан, наблюдая, как в нём лениво клубится огненная жидкость, и ехидно улыбался. Медленно сделал глоток — нарочито, с издёвкой. Салазар.

— Ревнуешь, значит? — эта скользкая улыбка смотрелась на лице Гарри как нечто инородное.

Пошёл к чёрту, Поттер. Я не собираюсь тебе исповедоваться.

Но сказал совсем другие слова.

— Мне всё равно. Но он и близко к ней не подойдёт…

Это фиаско. Браво, Малфой. В более идиотской ситуации ты ещё не бывал. Или всё-таки бывал?

— Я не буду тебя учить, — спокойно сказал Поттер. — Решай сам, как поступишь. Но на твоём месте, — он сощурился и шумно выдохнул, — я хотя бы выслушал её.

— Я не буду слушать ту, кто играла моими чувствами и затащила меня в постель ради своих целей.

— А сам-то чем лучше? — Гарри приподнял бровь. — Не ты ли переспал с Микаэлой?

— Я не спал с ней. Я сильнейший легилимент. Мне нужно было просто напоить её, чтобы она не заметила вмешательства.

— Тео… — Поттер помедлил. — Ты знал, что он ей расскажет.

Драко ухмыльнулся.

— Пять баллов Гриффиндору за догадливость.

Малфой сделал глоток и начал ждать взрыва. Поттер со своим синдромом героя обязательно сейчас начнёт доказывать, что он не прав. Что это идиотский, нелогичный поступок, который не приведёт ни к чему хорошему. Что на Гермиону это не подействует. И ещё тысяча и один гениальный аргумент от человека, который не придумал ничего умнее, чем взять на подмогу Уизела, чтобы справиться с троллем.

— Ну и в чём смысл? Чего ты этим хотел добиться? Чтобы она отказалась от попыток поговорить? Да ты просто не знаешь Гермиону.

— Гарри!

Мужчины одновременно повернули головы на громкий выкрик. Грациозно лавируя между столиками, к ним приближались Пэнси, Джинни и Гермиона.

О Мерлин. Просто прикончите его уже кто-нибудь, чтобы он не мучился.

— Милая, что ты тут делаешь? — Гарри поднялся и нежно поцеловал жену в щёку.

— Мы решили с девочками отпраздновать, — Джинни светилась от восторга. — Представляешь, Пэнси выделили отдельную колонку! Теперь она будет писать о женской моде, как всегда и хотела, — она повернулась и, искренне улыбаясь, шагнула к Малфою. — Драко, сто лет не виделись. Как дела? Как ты сам? Что нового? Слышала, ты теперь с Гарри в напарниках.

Вопросы лились из Джинни, как проливной дождь. Драко успевал только кивать и опустошать бокал за бокалом, пытаясь заглушить нарастающую головную боль и звон в ушах. Но чем больше она говорила, тем дальше он отключался от реальности, погружаясь на дно резного стакана с огневиски.

Грейнджер, к его огромному удивлению, даже не повернула голову в его сторону. Она сидела в противоположном углу барной стойки и медленно цедила сухой мартини. Распущенные волосы небрежно спадали на плечи, торча в разные стороны. Ну вот как можно выглядеть так привлекательно после целого рабочего дня?

Сидит угрюмая. Играет оливкой на шпажке. Живая. Тёплая. Настоящая.

Непослушный локон запутался в длинных угольных ресницах. В пальцах тут же отозвалось знакомое покалывание — желание коснуться, убрать его за ухо, почувствовать под подушечками пальцев тепло кожи.

Ненависть к Тео вспыхнула резко, без предупреждения. Захотелось вырвать ему руки с корнем — те самые, которыми он посмел касаться той, кого Малфой больше не имел права прикасаться. Размозжить бы его гениальный мозг и закатать под асфальт там же, где он сейчас стоял.

Ярость — густая, горючая — неслась по венам, распаляя изнутри. Дышать стало труднее. Малфой был на низком старте. Хотелось крушить. Разносить. Испепелять всё вокруг, не разбирая.

Снова это дерьмо в голове, которое невозможно игнорировать. Снова эмоции непокорными тварями вырывались наружу. Снова этот ебучий самоконтроль дал по съёбам именно тогда, когда был жизненно необходим.

Он залпом допил напиток и широкими шагами направился в уборную, игнорируя недоумевающие взгляды и ненужные вопросы.

Ледяная вода помогла прийти в себя. Отрезвить взбесившийся рассудок и вспомнить, чему его учил отец.

Твои эмоции — твоя слабость.

Истеричный смешок разодрал густое пространство. Если бы он только знал тогда, насколько отец окажется прав. Сколько каждое его обидное слово скрывало заботы, которую он просто не умел проявлять. Его не научили этому. Так же, как не научили Драко.

Дверь скрипнула и слегка подалась вперёд.

— Драко?

Этот голос. Этот. Чёртов. Голос.

Его накрыло по новой. Гортанный рык прорвался сквозь сжатые зубы, едва не вынося их с хрустом. Мысли рассыпались, не успев сложиться во что-то внятное. Он больше не думал. Просто позволил инстинктам сделать всё за него.

Разворот. Перехват. Щелчок двери.

И он уже прижимает Гермиону к холодной поверхности. Точно так же, как тогда, на яхте. Точно так же, как ему снится почти каждую грёбаную ночь.

— Что тебе нужно, Грейнджер?

— Я просто хочу поговорить, — она не сопротивлялась. Даже мышцы не напрягла. Ни страха, ни попытки вырваться — только спокойствие, от которого становилось ещё хуже.

— Я просто не хочу с тобой разговаривать, — Малфой наклонился ближе, намеренно передразнивая её тон.

Её дыхание пахло горечью мартини и мятными леденцами. Он смотрел, как её губы шевелились. Но слов не слышал. Совсем. Будто мир выключили, оставив только их двоих и это проклятое напряжение в воздухе.

От алкоголя мозги набекрень, а разбираться — ни сил, ни желания. Хотелось податься вперёд, коснуться кончиками носов. Хотелось впиться в её лживый рот грязным поцелуем и снова оставить прошлое в прошлом. Так сильно хотелось, что он не смог этому сопротивляться и подался вперёд.

— … и Тео…

Это было как с размаху лицом об бетонную стену.

Он не слышал, что она ещё сказала. Не понял ничего из её взгляда. Но это имя шарахнуло по мозгам флешбэками произошедшего днём.

Этого было достаточно.

— Малфой, ты куда?

Драко не разобрал, чей это был голос. Просто схватил пальто и вылетел навстречу лондонскому дождю, аппарируя прежде, чем успел передумать.

* * *

Небольшой двухэтажный коттедж на окраине города смотрел на Драко слепым взглядом тёмных окон. Нотт не спал — он знал это наверняка. А если и ошибался, то ему было плевать. Какая-то по счёту сигарета тлела между пальцами, пуская в воздух дымные щупальца, лениво расползающиеся в ночи.

Это была абсолютно идиотская идея. Малфой это понимал.

Не понимали два последних бокала огневиски — и упорно настаивали на том, что иначе нельзя.

Глубокая затяжка — до хруста в груди. Драко швырнул недокуренную сигарету, и та сгорела, так и не достигнув земли.

После пары минут настойчивых ударов дверь всё-таки открылась.

— Так и думал, что ты придёшь, — скучающе протянул Нотт, прикрывая зевок кулаком.

— Не заметно, что ты меня ждал.

— Знать и ждать — не одно и то же, — Тео прислонился спиной к дверному косяку. — Что ты хотел? Я уже собирался спать.

Драко всегда казалось, что после всего, через что они прошли, уже ничто не сможет поставить под сомнение их дружбу. Но реальность, как обычно, оказалась куда менее снисходительной.

В начале лета Малфой уже стоял на этом пороге. Тогда он был уставший, злой, заляпанный копотью и грязью, которую безуспешно пытался смыть проливной дождь. Адриан натравил на него головорезов — Драко едва успел аппарировать из собственной квартиры. Ему нужно было исчезнуть. Спрятаться. Коттедж Нотта, о котором знали только самые близкие, казался идеальным вариантом.

Но Теодор его не пустил.

За время отсутствия Драко многое изменилось. В том числе — отношение Тео к нему. Выслушав тонну отборных ругательств, обвинения в безрассудстве и неправильном поведении по отношению к Гермионе, Малфой не сказал ни слова и просто аппарировал.

С тех пор они общались только в присутствии Блейза. Если молчание, косые взгляды и напряжённые паузы вообще можно было назвать общением.

Драко давно подозревал, что Грейнджер нравилась Нотту ещё в школе. Он просто принял решение не признаваться в этом — даже самому себе. Но то, как иногда взгляд Тео задерживался на ней, скользя по гриффиндорским лицам, было слишком заметно, чтобы игнорировать.

Это была одна из причин, почему Драко стал приглядываться к ней внимательнее.

Одна из фатальных ошибок, приведших к падению.

— Не смей к ней больше прикасаться, — он хотел сказать это холодно. Ровно. Так, будто ему действительно всё равно.

Не получилось.

Вместо этого слова сорвались с языка, разгоняя в воздухе клубы искрящейся ярости. Ещё секунда — и сверкнёт молния, грянет гром.

— А какая тебе разница? Ты сам бросил её.

— Это не твоё дело.

Нотт рассмеялся. Громко, театрально, хватаясь за живот. Но уже через миг челюсть сжалась, а ненависть исказила черты лица, делая его старше и жёстче.

— Это не было моим делом, пока она не начала приходить ко мне по вечерам и плакаться, что ничего не понимает и скучает по тебе. Ты, — Тео ткнул пальцем Драко в грудь и сделал шаг навстречу, — как был трусом, так им и остался. Если просто хотел с ней переспать — найди в себе силы признаться. А не сбегай тихо ночью, не сказав ни слова.

— Не тебе меня учить, Нотт, как поступать с девушками, — Малфой усмехнулся, замечая, как меняется лицо собеседника. — Ты тоже не святой.

— Это другое.