Глава 10 (2/2)

— Разница в наших ситуациях лишь в том, Тео, — Малфой выплюнул его имя, щедро сдобрив ядом, — что я Грейнджер ничего не обещал. И какого тебе теперь?

Пэнси была больной точкой. Той самой, к которой достаточно прикоснуться, чтобы боль вспыхнула мгновенно, парализуя всё тело.

Драко этого и добивался. Чтобы Нотт взбесился и полез с кулаками. Достал палочку и направил её в лицо бывшего друга, сдерживаясь, но всей душой желая выпустить Непростительное.

Но случилось то, чего Малфой совсем не ожидал.

Тео, схватив его за грудки и сжимая со всей силы, уткнулся лбом ему в плечо, едва держась на ногах. Драко почувствовал, как ткань рубашки медленно намокает от искренне-солёных слёз, а плечи Нотта пробирает мелкая, рваная дрожь.

Передавил. Не рассчитал силу. И вместо такой желанной злости увидел то, чего видеть совсем не хотел.

— Выпить есть?

— Да, — пробурчал Тео ему в плечо.

— Пойдём, — сказал Драко тише. — Без бутылки тут не разберёшься.

* * *

Однажды Драко подслушал разговор Трелони с одним из пуффендуйцев. Преподаватель, активно жестикулируя, загадочно-маниакальным тоном говорила что-то о карме. Якобы каждое наше, даже самое мелкое действие, будет вознаграждено по всей строгости вселенского закона.

Малфой тогда лишь усмехнулся, списав всё на безумные теории сумасшедшего профессора. Но сейчас, глядя на бледного, неподвижно лежащего Люциуса, он всерьёз задумался. А вдруг это правда? Может, за все его деяния всё-таки настигла карма.

Поэтому отец уже несколько месяцев лежал без сознания, поддерживаемый лишь сложной, тонкой магией нескольких колдомедиков, которые сменяли друг друга каждые шесть часов, чтобы мозг продолжал функционировать правильно. Чтобы сердце не сбивалось с ритма. Чтобы тело всё ещё оставалось живым.

Дерьмо.

Нарцисса держалась. Или делала вид, что держится. Она с головой ушла в дела поместья и даже основала Клуб благородных дам. Теперь три раза в неделю они собирались в большой гостиной, пили чай и <s>сплетничали</s> делились новостями. Остальное время она проводила в палате Люциуса, читая ему вслух.

— Иногда мне кажется, что он улыбается, когда я читаю ему стихи, — тихо сказала Нарцисса. — Словно его смешит мой излишний романтизм. Ты же знаешь, он этого не любит.

— Да, мама.

Они никогда не обсуждали его состояние, лишь изредка краешком разговора касались болезненной темы.

Драко стоял в дальнем углу палаты, наблюдая, как Нарцисса нежно поглаживает костяшки руки мужа, и давил в себе навязчивое желание закурить.

Всё это какой-то кошмарный сон. Будто пару лет назад он лёг спать — и так и не смог проснуться. Круговорот смертей вокруг него затягивался стальной петлёй на шее, а он ничего не мог с этим поделать. Смерть словно нарочно издевалась, подбираясь всё ближе.

Грёбаная карма за все его прегрешения.

— Драко, — знакомый голос колдомедика вырвал его из оцепенения. — Не желаешь выпить кофе? Я всегда хотел попробовать магловский.

Малфой кивнул, поцеловал мать в макушку и молча вышел за дверь.

Когда колдомедики хотят сообщить тебе что-то по-настоящему неприятное, они всегда говорят одним и тем же тоном — фатально-извиняющимся. Уже по первой фразе можно определить степень пиздеца, который вот-вот на тебя выльют. И чем дольше они тянут разговор, периодически отводя взгляд, тем безысходнее ситуация.

Бхатт не проронил ни слова, пока они шли по коридорам Мунго. Его густые брови были сведены к переносице, прорезая кожу мелкими морщинами. Он двигался медленно, заведя руки за спину и сцепив их в замок.

Драко не ждал ничего хорошего.

Ближайшая магловская кофейня располагалась на противоположной стороне улицы, чуть левее от больницы. Немного выгоревший деревянный фасад с обшарпанной вывеской не внушал особых надежд.

Драко присел за круглый столик у входа и закурил. Через стеклянную витрину он видел, как низкорослая пышная женщина мило улыбалась индийцу и быстро тараторила. После нескольких кивков Аша она расплылась в улыбке и, по-девичьи опустив взгляд, ушла в заднюю часть кофейни.

Малфой словно ждал приговора, который не подлежит обжалованию. Странно было ощущать ноющую боль где-то в области сердца из-за человека, которого ещё год назад он ненавидел всей душой.

Болезненная привязанность Малфоев к семье играла с ним злую шутку. Видимо, дети впитывали это с молоком матери. Генетически-поведенческий сбой. Или чистокровный маразм.

Аша поставил перед ним дешёвый бумажный стаканчик и сел напротив. Аромат кофе без спроса ворвался в личное пространство, будоража рецепторы. Пахло приятно.

— Насколько всё плохо? — недокуренная сигарета беспощадно потушилась о металлическую пепельницу.

— У нас осталось не так много времени. Поддерживать мозговую деятельность становится всё сложнее. А зелья почти не дают эффекта.

Драко снял крышку со стаканчика и медленно покачал его, наблюдая за движением пузырьков пены.

— Сколько?

Доктор не торопился с ответом. Он буравил взглядом лицо собеседника, словно пытался прочесть мысли, затем сделал небольшой глоток, смакуя.

— Неделя. Максимум две.

— Нарцисса…

— Не знает. Но я обязан её уведомить.

Драко плотно зафиксировал крышку, взял стакан и поднялся, скрипя металлическими ножками стула.

— Дайте мне неделю. Я решу вопрос.

— Драко…

— Неделю, Аша. Это всё, о чём прошу.

Бхатт кивнул. Малфой сделал последний глоток, отправил стаканчик в мусорное ведро и, не прощаясь, направился к ближайшему переулку.

В подворотне пахло сыростью и бытовой химией. Белёсые разводы расплывались полукругами на влажном асфальте, образуя причудливые узоры. У мусорного ящика копошились крысы, с визгом дерущиеся за внушительный кусок чего-то, отдалённо напоминающего плесневелый помидор.

Драко брезгливо поморщился и отвернулся. Десятидюймовое древко привычным движением вывело руну, и из палочки вырвался светящийся голубой шар.

Тёмные брови сошлись на переносице. Он помотал головой, уже собираясь отменить заклинание, но на выдохе, быстро — чтобы не передумать, — проговорил:

— Никогда не думал, что скажу это… но мне нужна твоя помощь.

* * *

— Мистер Бёрк, позвольте уточнить, — Гарри потёр переносицу, небрежно сдвигая очки. — Вы сами сообщили в аврорат о том, что ваше семейное хранилище было вскрыто и оттуда был украден крайне ценный и редкий предмет. При этом вы отказываетесь назвать, что именно это был за предмет. Всё верно?

— Да. Я хочу, чтобы вы немедленно собрали все свои силы и вернули мне украденное.

Низкий полный мужчина с маленькими круглыми глазками разговаривал неестественно низким, давящим голосом. Он нервно перекатывался с пятки на носок и без конца крутил массивный перстень с алым рубином на пальце, больше похожем на сардельку, чем безумно раздражал всех присутствующих.

Гарри поправил очки и сунул руки в карманы мантии, стараясь фокусироваться на чём угодно — на трещине в стене, на пылинке в солнечном луче, — только не на потном, неприятном лице потерпевшего.

— Давайте ещё раз, — медленно начал он. — Вы хотите, чтобы мы нашли то, что у вас украли, но отказываетесь рассказать нам, что именно это?

— Да-да, всё так.

— И как, по-вашему, мы должны найти что-то, даже не представляя, чем это что-то является?

— Откуда я знаю? Эта ваша работа.

— Мерлин… — едва слышно пробормотал Поттер и отвернулся.

Этот диалог длился уже около получаса. Мистер Бёрк наотрез отказывался говорить напрямую и игнорировал любые наводящие вопросы. Он монотонно твердил «Вы должны» и «Это ваша работа», словно заевшая пластинка. Градус кипения авроров медленно, но неотвратимо приближался к красной зоне, однако никто не мог позволить себе сорваться: потерпевший был одним из самых влиятельных людей магической Британии. Чистокровный, древний, аристократический род из списка «Священных двадцати восьми». Очередной зазнавшийся мудак.

— Ну и что ты купил на Чёрном рынке в этот раз, Крофорд?

Все обернулись.

Малфой вальяжно восседал в бархатном кресле у окна. В отличие от остальных, он выглядел расслабленным и откровенно скучающим. Медленно прокручивая изумрудные запонки, Драко рассматривал, как солнечный свет играет на их гранях, словно происходящее его вовсе не касалось.

— Что? — маленькие мутные глазки Бёрка заметались по лицам присутствующих. — Как ты смеешь обвинять меня в подобном, Драко?

— Ой, не строй из себя праведника, — Малфой поднялся и не спеша подошёл вплотную, возвышаясь над собеседником почти на три головы. — Хочешь сказать, что если потянуть за синий том коллекционного издания «Магические артефакты и их возникновение», то не откроется проход в тайную секцию с запрещённой литературой?

— Что… да как ты…

— Давай так, — перебил он, наклоняясь чуть ближе. — Ты сейчас рассказываешь всё, что знаешь об ограблении. Подробно. Включая исчерпывающее описание реликвии, которую у тебя украли. А мы, — Драко лениво обвёл ладонью всех присутствующих, — не будем обыскивать твой дом на наличие запрещённых предметов, — он сделал паузу. — У тебя всего пять секунд, чтобы принять решение.

Малфой поднял руку с дорогими платиновыми часами и начал отсчитывать:

— Один… два… три…

— Хорошо! Хорошо, я всё расскажу!

— Вот и умница, — Драко повернулся к Поттеру и понизил голос. — Думаю, дальше ты справишься сам. А если мистер Бёрк вдруг снова начнёт препираться, советую всё же ознакомиться с книгой. Занятное издание, кстати.

Он направился к выходу, уже на ходу бросив через плечо:

— Я подышу воздухом. Как-то тут душно.

Дверь за ним тихо закрылась.

Погода была слишком весенней для лондонской осени, которая едва коснулась кончиков ещё зелёных листьев. Лучи утреннего солнца решетили густой молочный туман, отражаясь от капель росы на высоких изумрудных изгородях.

Драко глубоко вздохнул, закрыв глаза, и выпустил серебристые клубы пара в прохладный воздух. За это он и любил Уилтшир. Нигде не было так хорошо ранним утром. Тишина. Спокойствие. Уединение.

— Откуда ты узнал про тайный проход?

Уединение.

— Драко?

Да чтоб тебя пикси утащили.

— Настойчивости тебе не занимать, Грейнджер.

— С этим не поспоришь.

Она облокотилась на высокую мраморную колонну, уставившись вдаль. Солнце путалось в её волосах, отливая тёплым золотом, а она словно и не замечала, насколько сейчас была красива. Веснушки побледнели под вечно пасмурным небом, и это делало её на пару лет старше. Пропадал задор и непокорность. Хотя с последним Драко бы поспорил.

— В детстве я часто тут бывал. Мой отец вёл дела с Бёрком. Перепродажа тёмных артефактов, контрабанда редких реликвий. Ничего необычного.

— И правда, обычная рутина, — сухо отозвалась она.

На мраморную скамью опустилась птица. Ярко-оранжевое горлышко резко выделялось на фоне бело-серого оперения. Она внимательно разглядывала пару, резво вертя головкой, а потом запела. Трель эхом разнеслась по открытой лужайке поместья, отдавая перезвоном. Вскоре песню подхватили другие птицы, переплетая звуки и складывая их в единую, живую мелодию.

— Знаешь, — продолжил он после короткой паузы, — на днях у меня произошло несколько вещей, которые заставили меня задуматься о правильности моих поступков. Я совершенно не хочу раз за разом расплачиваться за то, что однажды с кем-то не поздоровался. Карма не щадит никого.

— Карма? — Гермиона усмехнулась. — Мне казалось, такие как ты вообще не знают о её существовании.

— Это какие же? — с хитрой ухмылкой спросил Драко.

Она повернулась к нему, с вызовом глядя в глаза, и, театрально задумавшись, произнесла:

— Зацикленные на себе снобы.

Малфой ухмыльнулся.

— Знаешь, может, ты и права. Но я в любом случае не хочу однажды случайно попасть под разряд молнии только потому, что не дал тебе выговориться. И… — он чуть замялся, — пожалуй, я тоже хочу с тобой поговорить.

— Забавно, — Гермиона пожала плечами. — Я как раз решила, что не буду за тобой бегать. Стучаться в наглухо заколоченную дверь не в моих правилах.

— В твоих правилах вышибать её Бомбардой.

Она рассмеялась — легко и задорно, так, что Драко невольно подхватил её настроение.

— То, что произошло, уже не имеет никакого смысла. Гнаться за прошлым — всё равно что бегать за собственной тенью.

— Прошлое нужно оставить в прошлом, — произнёс он скорее для себя, чем для неё.

Гермиона кивнула, будто он озвучил мысль, которая давно крутилась у неё в голове.

— Знаешь, все эти полгода мне казалось, что я потеряла какую-то часть себя. Будто забыла нечто очень важное и отчаянно пыталась это вернуть. Но я ни на секунду не могла подумать, что это «что-то» может мне не понравиться, — она нахмурилась и закусила губу. — Ты ясно дал понять, что мой поступок был хуже, чем я могла представить. Я не хочу это помнить. Хочу дать себе шанс быть хорошим человеком. Хочу оставить всё, что тяготило меня. И если ты позволишь… — оттолкнувшись от колонны, она шагнула к нему. Импульсивно, не раздумывая. Так по-грейнджеровски. — Я бы хотела попробовать стать тебе другом. Давай начнём сначала?

— Сначала, говоришь… — он улыбнулся и протянул ей ладонь. — Меня зовут Драко. Драко Люциус Малфой.

Она вложила руку в его.

— Гермиона Джин Грейнджер. Очень приятно познакомиться.

Момент был странным. Волнительным. Интригующим и почти завораживающим.

Драко неожиданно вспомнил день, когда впервые отправлялся в Хогвартс. Когда девочка с копной каштановых волос задела его плечом, пытаясь затащить тяжёлый чемодан в вагон. А он, ещё не зная, что она маглорождённая, предложил ей помощь — мама всегда учила его быть джентльменом.

Как всё сложилось бы, если бы чистокровные не были так зациклены на происхождении? Смогли бы они подружиться тогда? Сидели бы вместе в библиотеке, готовясь к первому уроку зельеварения? Или писали бы эссе по травологии?

Тяжёлая дубовая дверь распахнулась с громким гулом, и из поместья выбежал Поттер.

— Ребята! Кажется, у нас есть зацепка.