Глава 9 (1/2)
Он стоял в гостиной, облокотившись о дверной косяк. Руки, как всегда, утоплены в карманах, в зубах — сигарета. Вишнёвая. Её сладковато-горький запах резал воздух, смешиваясь с ароматом пыли и недопитого алкоголя.
Гермиона много раз представляла, что скажет ему, когда они случайно пересекутся. На приёме у Нарциссы. В министерстве. В Косом переулке. Да где угодно. Но она никак не могла представить, что он сам появится на её пороге. Что она, как оглушённая, просто отступит в сторону и позволит ему войти, не сказав ни слова.
Драко безразлично скользил взглядом по комнате. Длинные узловатые пальцы вертели десятидюймовое древко— кончик то и дело вспыхивал едва заметными искрами.
Он похудел.
Острые скулы и тёмные круги под глазами болезненно выделялись на фоне аристократической бледности. Чёрная водолазка, которая раньше плотно облегала рельеф мышц, теперь сидела свободно, лишь намечая ступени рёбер. Он выглядел так, будто смертельно устал: сжатые челюсти, пустой, потухший взгляд.
Усмешка коснулась тонких губ лишь дважды — когда он заметил бутылку огневиски и когда его взгляд зацепился за толстовку. Всё остальное время он смотрел в окно, будто заворожённый, не смея даже краем взгляда коснуться Грейнджер. Будто её здесь вовсе не было.
Она не понимала почему.
Это незнание раздирало корсет рёбер изнутри от несправедливости и иррациональной вины. Она скреблась, душила, не давая вдохнуть полной грудью. Хотелось плакать. Хотелось просить прощения — непонятно за что.
— Это всё?
— Что?.. — Гермиона моргнула, приходя в себя, и перевела взгляд.
Драко пришёл не один.
Не успела девушка ничего понять, как Гарри начал вываливать на неё литры информации: про Фатумов, Клемансо, артефакты, ограбление магического банка в Швейцарии. Про то, что всё это каким-то образом связано. Про то, что им срочно нужна информация, которую Гермиона успела собрать.
Её затуманенный алкоголем и усталостью мозг не успевал обрабатывать информацию и замечать детали. Они ускользали, путались, рассыпались. Всё её внимание было приковано к тому, кто появился на её пороге спустя полгода после того, что между ними произошло.
Та единственная ночь, которую они провели вместе, вгрызлась в подкорку острыми зубами, оставляя неровные, болезненные рубцы. Они напоминали о себе мигренями и снами — яркими, пугающе реальными. И она не знала, что было хуже: эфемерные касания Драко, повторяющиеся каждую ночь, или кошмары, где Беллатриса снова и снова направляет на неё палочку.
Малфой стал её наваждением.
В последний раз, когда он пообещал ей свидание, она нашла лишь пустую, тёмную, насквозь прокуренную комнату. Ни записки. Ни письма. Ничего. Он просто исчез — без объяснений, без прощаний.
Тео и Блейз утверждали, что не знают, куда он отправился и почему никого не предупредил. И Гермионе хотелось им верить, несмотря на задумчивый взгляд Нотта и хмурые брови Забини. Она боялась думать о том, что он её использовал. Боялась, что все его слова были лишь красивой ложью — способом затащить её в постель.
Она не раз говорила об этом с Джинни. Та часами уверяла её, что никогда не видела Малфоя таким счастливым, как рядом с Грейнджер. Что так не смотрят, если не чувствуют. Гермиона не слушала.
Она снова и снова прокручивала в голове события в Треугольнике, выискивая ответы. Помнила их первый разговор и его признание. Помнила, как сильно хотела его поцеловать. Помнила, как ненавидела себя за то, что просто позволила ему уйти. Перебирала перепалки, взгляды, случайные касания — но ни одно из воспоминаний не давало объяснения.
Только он мог ответить на её вопросы.
— Почему?
Она видела его резким, злым, вечно недовольным. Видела его влюблённым и даже нежным. Но таким Грейнджер не видела его никогда. Он смотрел на неё с безразличием. Едким и липким. Оно оставляло язвы на коже. Они зудели и кровоточили.
— Тебя сейчас должно волновать не это, Грейнджер.
Он понял её. По одному слову. По туманному взгляду карих глаз. По дрожащему дыханию, таящему истерику на дне лёгких. Понял. Но ему было плевать. Весь его вид выражал такое чистое презрение, что оно почти искрилось в свете луны, пробивающейся сквозь рваные тучи за окном.
— Это как-то связано с тем, что вы сейчас пришли.
— Откуда такая уверенность? — взгляд такой острый, что порезаться можно.
— Просто знаю и всё.
— Знание без доказательств не имеет никакого веса. Поттер, — он оттолкнулся от дверного косяка и сделал шаг к выходу, всё ещё глядя исключительно на Гермиону, — пообщайся со своей подружкой сам. Кингсли явно ошибся в необходимости моего присутствия.
— Стой, Малфой. Мне нужно с тобой поговорить.
— Не нужно.
— Не тебе это решать.
— Да что ты говоришь, — он подошел к ней вплотную, вышибая остатки воздуха из лёгких. — На кой чёрт мне с тобой разговаривать?
— Я хочу обсудить то, что произошло между… между нами.
— Это был просто секс, Грейнджер.
Слова костью в горле скреблись. Мешали дышать, думать. Жить. Гермиона всматривалась в его серые, как лондонский дождь, глаза. А в них холода столько, что простыть можно.
— Ох уж ваша святая гриффиндорская наивность. Ты действительно думала, что между нами было что-то большее? — он медленно наклонился, нависая над ней, намеренно вторгаясь в личное пространство, демонстрируя превосходство. — Вся правда в том, что я просто хотел трахнуть тебя. Ты — всего лишь очередной трофей. Не больше.
— Ты лжёшь, — прошептала она. Голос дрожал, предательски ломаясь.
Злая ухмылка изуродовала красивое лицо, обнажая хищный, почти звериный оскал.
Страшно.
Хотелось отступить, сделать хотя бы шаг назад — но тело не слушалось. Внутри всё полыхало адским пламенем, обращаясь в пепел. Такой же серый и безжизненный, как он сам.
Она видела перед собой Драко Малфоя с пятого курса. Весь в чёрном, словно тень, бесшумно скользящая по коридорам каменного замка. Белёсые волосы, в которых, если приглядеться, уже тогда можно было различить серебристую седину, поблёскивающую в свете факелов. Живого в нём была лишь ядовитая ухмылка. Его фирменная.
— Докажи.
Слово как точка невозврата. Как петля на хрупкую девичью шею. Как Авада прямо в сердце — после такого не выживают.
Малфой наслаждался её болью, упивался ей до опьянения. Смотрел, смотрел. Выжигал клеймо на нежной коже, чтобы она навсегда запомнила своё место. Жалкая грязнокровка, недостойная даже дышать с ним одним воздухом. А потом он развернулся и молча вышел за дверь, оставляя после себя лишь призрачный шлейф парфюма и ощущение пустоты, от которого сводило грудь.
Ей хотелось бежать за ним. Кричать, что не верит ни единому его слову, но она не двигалась с места. Мозг судорожно искал объяснение этому наваждению. Но не находил, каждый раз упираясь в бетонную стену. Гордость мешалась с непониманием, обидой и злостью. Осталось добавить льда — и коктейль готов.
— Он злится, — Гарри сидел на том же месте, что и всегда.
Старое бордовое кресло в углу осталось от предыдущих хозяев. Бархат давно протёрся и неприятно поблёскивал при свете лампы, а пружины скрипели даже под весом Живоглота. Гермиона уже давно хотела его выбросить, но оно так сильно приглянулось Поттеру, что тот однажды всерьёз заговорил о том, чтобы забрать его домой. Джинни поставила ультиматум: либо она, либо это бордовое безобразие.
Гермиона повелась на слёзные уговоры Гарри оставить кресло для их дружеских посиделок. Только какой в этом был смысл, если она сама почти не бывала дома, пряча себя в работе и возвращаясь затемно.
— Я ничего не понимаю, Гарри. Совсем ничего, — непослушные слёзы сорвались с ресниц, обжигая щёки. Это всё алкоголь. Он всему виной. — Странное чувство… будто я в чём-то виновата, появилось после встречи с ним. Гложет, жрёт изнутри. А я никак не могу найти ему объяснение. Это ужасно, — Гермиона села на диван, обнимая колени. — Я так долго хотела с ним поговорить. Понять, что произошло. А он не ответил ни на одно моё письмо. А сейчас заявляется в мой дом вместе с тобой. И даже не смотрит на меня. И ты говоришь, что он злится? Да на что ему злиться?
Поттер мялся. Гермиона знала Гарри уже слишком давно, чтобы не прочитать всё по одному лишь потемневшему взгляду. Всего секунда — и он снова смотрел на неё родными зелёными глазами. Она всегда восхищалась его способностью быстро принимать решения: не думать, не анализировать — сразу в воду с головой. Гарри вечно ходил по краю, и это не раз ставило его под угрозу, но Поттер умел хорошо делать две вещи: импровизировать и не умирать.
Друг медленно подошёл и сел рядом. Его объятия пахли корицей и крепким кофе. Так пахло в магловской кофейне, где они любили отсиживаться после особенно тяжёлых дней.
— Полгода назад Малфой явился в британское Министерство с камнем Мерлина… — Грейнджер резко подняла голову, уставившись на него блестящими от слёз глазами.
— Тот самый?
— Да. Тот, о котором ты должна была выведать у Малфоя.
— Но я провалила задание, — девушка шмыгнула носом и сунула руку в карман. Холод украшения болезненно уколол пальцы.
— Он подтвердил все наши подозрения по поводу Клемансо и согласился передать камень на хранение. Но с условием, что сам будет заниматься этим делом. Кингсли настоял на напарнике. Либо ты, либо я.
— Он сам выбрал тебя?
— Скорее, категорично настоял, чтобы тебя никак не привлекали. Это было его главным условием.
— Вот почему министр поручил мне разобраться с делом Фатумов. Чтобы отвлечь моё внимание. Но откуда он знал наши догадки о Клемансо? С чего вообще решил, что мы этим занимаемся?
— Вообще-то… ты сама ему рассказала.
— Ерунда. Ты меня знаешь. Я бы ни за что не разболтала секретную информацию. Я же не могу не помнить то, что говорила. Только если…
Догадка кольнула в самое темечко, холодная и ясная.
— …если он не стёр тебе память.
После того как Гермиона вернула родителям воспоминания, она не раз думала, каково это — не помнить прожитое. Когда кто-то без разрешения вырывает кусок твоей жизни и оставляет вместо него пустоту. Чувствовали ли они тогда то же, что и она сейчас? Будто потеряла что-то важное, но никак не могла вспомнить — что именно. Будто внутри стало неестественно тихо и пусто.
— Но почему?
— Не знаю. Малфой ясно дал понять, что не намерен обсуждать тебя.
— Почему тогда вы мне рассказали?
— Дела Клемансо и Фатумов оказались тесно связаны. Нам нужна информация, которую ты успела собрать. Подключить тебя косвенно не получилось. Ты ринулась прямо в ловушку, и Малфою пришлось тебя спасать, — Гарри ухмыльнулся, заметив её вопросительный взгляд, и продолжил: — Отталкивающие чары. Из-за них проклятие лишь слегка задело руку. С учётом твоей непредсказуемости столкновение с Малфоем было лишь вопросом времени. Кингсли уговорил его всё тебе рассказать.
— И ему это не понравилось.
— О-о, он почти разнёс кабинет, — Гарри рассмеялся. — Но меня позабавил его вид. Никогда не видел Малфоя в такой ярости и… безысходности.
Они долго разговаривали. Гарри рассказывал, каково ему работать с Малфоем в паре и что им удалось выяснить за это время. Гермиона задавала бесконечные вопросы, пока они допивали уже третью кружку чая у окна, наблюдая за осенним Лондоном.
Дышать стало легче. Навязчивые мысли постепенно отпускали, уходили на дальний план. Тоска отступила, освобождая место для гордости и злости. Больше не хотелось считать себя виноватой и терзать себя угрызениями совести.
По крайней мере, Гермиона так думала. Или хотела думать.
Дружеский вечер с Гарри, который она откладывала уже очень долго, будто возродил её. Стало спокойнее. Настолько, что почти забылась усталость последних недель. Ей ещё предстоит всё обдумать. И понять, нужен ли ей вообще разговор с Малфоем. Но пока достаточно было простого вечернего чаепития с Гарри.
Они вспоминали школьное время, удивляясь, как их не исключили ещё на втором курсе. Разговор тек спокойно, размеренно, затрагивая почти каждый год их дружбы. Кубок школы, приезд Дурмстранга и Шармбатона, весёлые вечера в гостиной Гриффиндора, их скитания во время войны. Воспоминания переплетались с тихими смешками и лёгкой грустью, напоминая о том, что вместе они пережили слишком многое.
Они вспомнили каждого погибшего. Даже спустя столько времени боль от утраты не прошла. И, наверное, не пройдёт никогда. Всё, что они могут, — научиться жить с этим. Изредка просыпаться от кошмаров, видеть во сне, как бледнеют лица их родных и близких от костлявых касаний Смерти.
Время пролетело так быстро, что ребята не заметили, как уже было далеко за полночь. В дверях Поттер остановился и посмотрел на подругу.
— Гермиона, — голос друга слегка охрип после долгих разговоров.
— Ммм?
— Малфой убьёт меня за то, что я скажу, но... ты ему небезразлична.
— С чего ты взял? — Гермиона приподняла бровь, пытаясь скрыть лёгкую дрожь внутри.
— Давай считать это аврорским наблюдением, — Гарри слегка пожал плечами. — А пока отдыхай. Увидимся в понедельник.
— До понедельника, Гарри.
В понедельник они не увиделись, как и во вторник. Всю неделю Поттер и Малфой проверяли возможные убежища Фатумов по наводке знакомого гоблина. Для Гермионы это стало лишним временем, чтобы всё обдумать. Перегруженный информацией мозг не останавливался ни на минуту. Она перебирала бумаги Министерства, параллельно ища зацепки по делу Фатумов и думая о Драко. Так много времени было потрачено впустую. Если бы она раньше узнала, что он сотрудничает с ними… Всё могло бы быть по-другому.
Но она не станет за ним бегать. Однозначно, нет.
Тео отвлекал её от ненужных мыслей своими шутками и присутствием. Она заметила, что его поведение изменилось. Он стал чаще приходить к ней в кабинет, руководствуясь тем, что Кингсли привлёк его к делу как эксперта по реликвиям и чарам. Приглашения выпить вечером после работы стали такими настойчивыми, что однажды она не удержалась от вопроса.
— Ты что, зовёшь меня на свидание? — спросила она, хитро прищурившись, пытаясь спрятать собственное смущение.
— А почему бы и нет?
Истеричный смешок разрезал воздух. Ей хотелось громко и истошно смеяться. Тео, тот самый Тео, который обсуждал с ней Рона и Драко, тот, который стал ей настоящим другом, только что пригласил её на свидание? Нет. Не может быть.
— Ты шутишь? — прошептала она, сердце колотилось, а руки непроизвольно сжали края стола.
Нотт не ответил, лишь стоял и улыбался, глядя на неё. И это было самой неловкой ситуацией в её жизни. Она готова была провалиться сквозь пол, так сильно хотелось сбежать от этого пристального взгляда синих глаз. Её спасла Пенелопа, которая неожиданно вошла и сообщила, что министр ожидает Грейнджер.
Так быстро она ещё не выбегала из своего кабинета.
Что бы она не делала, любопытство всё равно зудело на подкорке. Она просыпалась и засыпала с этим чувством. Но Грейнджер держалась. Это было просто делать, пока не видишь его. Но рано или поздно они всё равно должны были столкнуться.
Это произошло спустя две недели.
Малфой опоздал на общее собрание на двадцать три минуты. Грейнджер считала.
Драко вальяжно вошёл в кабинет министра с пластиковым стаканчиком магловского кофе и расслабленно сел в кресло у входа. За тёмными очками не было видно глаз, но по мятой одежде и взъерошенным волосам можно было догадаться: дома он явно не ночевал. Эта мысль молниеносно пробила защиту Гермионы из безразличия и «меня это вообще не интересует», попадая ровно в центр её нервной системы.
Никто из присутствующих не обратил внимания на непунктуального гостя, продолжая обсуждать подробности дела.
— …я считаю, это самый разумный выход, — говорил Гарри, тщательно подбирая слова.
— Гарри, — министр сцепил руки в замок и посмотрел на Поттера, — мы не имеем права вмешиваться в дела другой страны без их разрешения. Клемансо открыто не вступал в конфликт с Британией, и любое наше вмешательство может быть расценено как акт агрессии. И это — в лучшем случае. Мы обязаны были отправить задержанного в Париж ещё две недели назад.
— Но он также является гражданином Испании. Почему мы…
— Потому что мы не можем проигнорировать тот факт, что министр Франции уже в курсе и прислал официальное заверение о том, что приложит все силы для решения данного вопроса. Мне и без того придётся объяснять, почему у одного из задержанных откушен язык, — спокойно добавил министр.
Приглушённый смешок донёсся из задней части кабинета, но министр деликатно его проигнорировал.
— Гермиона, вам с Тео удалось что-то выяснить? — спросил он, посмотрев на девушку.
— Клемансо тщательно заметает за собой следы, — отчиталась Гермиона. — На встречу с Долоховым от лица Адриана явился один из его подручных, но убедительных доказательств их связи мы не нашли. Сейчас мы тщательно изучаем его связи с Чёрным рынком. Думаю, через его посредников мы сможем выйти на него.
— О, твоя святая наивность, Грейнджер. Все связи Клемансо с Чёрным рынком я проверил ещё летом, — Малфой сдвинул очки на голову, являя присутствующим опухшие глаза и тёмные круги под ними. — Ты делаешь двойную работу.
— Я перепроверяю факты на достоверность, — отчеканила девушка, не оборачиваясь. — Вдруг ты ведёшь двойную игру.