Часть II. Глава 7 (1/2)
В помещении было темно и пахло плесенью. Где-то капала вода, медленно отмеряя секунды этого бесконечного Ада. Драко насчитал сто тридцать шесть тысяч пятьсот шестьдесят пять капель — без учёта тех, что пропустил, пока был в отключке. Получается, он здесь примерно два дня.
Замечательно.
Сознание Малфоя дрейфовало на грани реальности и беспамятства. Всё тело болело: мышцы сводило судорогой, запястья кровоточили от железных наручников, за которые он был подвешен. Кожа на руках саднила, в висках стучало, а в ушах стоял тихий звон.
В дальнем углу комнаты тусклый Люмос очерчивал еле заметный силуэт. Фигура почти не двигалась — лишь изредка Малфой улавливал шорох и маленький красный огонёк тлеющей сигареты.
Затёкшие мышцы умоляли о пощаде. Одно крошечное движение — поворот кисти, движение пальца — хоть что‑то. Но сил катастрофически мало. Нужно было беречь жалкие остатки того, что ещё таилось под кожей раненым зверем.
Сбоку послышался приглушённый шум — кто‑то переговаривался. Драко с трудом разбирал слова: стена глушила исковерканные акцентом звуки.
Металлическая дверь со скрипом открылась. Мужчина крикнул что‑то на незнакомом языке и закрыл дверь. Кажется, это был русский.
Драко попробовал дотянуться ногами до пола, но ничего не вышло. Лишь цепь громко звякнула над головой, эхом отдаваясь в пустоте.
— Я думал, ты уже сдох, — голос знакомый, но воспалённое сознание отказывалось искать в памяти его обладателя. — Строишь из себя всезнающего, а так глупо попался в мою ловушку.
Мужчина медленно двигался к Драко, выстукивая каждый шаг каблуком, будто специально растягивая момент. Его сигареты пахли дешёвым табаком и смрадом самого убогого притона. Как вообще можно курить подобное дерьмо?
Малфой приподнял голову, чтобы рассмотреть собеседника, но тот специально держал Люмос подальше от лица, запугивал неизвестностью. Драко не боялся. Больше нет. Это чувство будто атрофировалось в нём, раскрывая грани его личного безумия.
— Мне помнится, ты обещал достать меня даже в Азкабане. Но твоё слово весит не больше слова твоего сбрендившего папаши.
— Долохов, — хрип разодрал глотку, в которой уже больше суток не было ни капли воды. — Думал, ты сгнил в своей маленькой камере.
— Не дождёшься. Я ещё переживу всё ваше семейство мерзких предателей. Тебя уж точно, — Антонин медленно поднёс окурок и ткнул им Драко в живот. — Что ты не скулишь, щенок? Неужели настолько отбитый, что даже боли не чувствуешь?
Малфой молчал. Дышал запахом собственной жжёной плоти вперемешку с дешёвым табаком, сжимал челюсть до скрипа, но терпел. Он ещё отыграется.
— Адриан запретил мне тебя убивать, пока ты не скажешь, где камень. Но никто не запрещал мне с тобой играть, — мужчина призвал магией металлический столик на колёсиках. — Ты знал, что маглы очень искусны в пытках? Никакой Круциатус не развязывает язык так, как обычные ржавые ножницы или молоток, — Долохов развернул кожаный чехол и нежно огладил нечто, напоминающее нож. — А если применять их в совокупности с бадьяном и ещё парочкой зелий, можно бесконечно долго держать человека на грани, пока он сам не взмолится о смерти.
Драко безразлично осмотрел инструменты. Сознание услужливо подкидывало картинки того, как он вонзает каждое острое лезвие в Антонина. Чёрное вязкое предвкушение разливалось по венам, заставляя смаковать момент неизбежной будущей мести.
— Почему же твой хозяин сам не хочет меня расспросить? Неужели испугался?
— Он мне не хозяин, — рыкнул мужчина в ответ. — У нас с ним общие цели. Всего лишь взаимовыгодное сотрудничество.
Удар в челюсть оказался неожиданным. Кажется, даже что‑то хрустнуло. Долохов надел кастет с шипами и размял кисть.
— Поэтому он даёт тебе указания, кого убивать, а кого нет? Потому что вы партнёры? — Драко рассмеялся так громко и дерзко, как мог. — Не смеши меня. Ты всего лишь ничтожная пешка. Шавка Клемансо.
Удары посыпались на него со всех сторон: бок, живот, челюсть. Холодный металл бил по голой коже с характерным звуком. Тело саднило, царапины от шипов кровоточили. Малфой шипяще вдохнул и сфокусировался на мерно капающей воде. В голове было спокойно — каменные стены окклюменции больше его не подводили.
— Бедный, несчастный Антонин, — Драко сплюнул кровь на отполированный ботинок. — Бегаешь от хозяина к хозяину в поисках ласки, а получаешь лишь жалкую обглоданную кость.
— Закрой свою пасть! Ты ничего не знаешь!