Глава 9 — Об автомобилях и обретении друзей (2/2)

— Мне очень нравятся женщины! — крикнул он.

— Верно! — закричала я ответ. — Женщины — да… только не я!

— Не ты? — взревел он. — Ты думаешь, что не нравишься мне? Я… я…

Он метался взглядом по двору, пока снова не уставился на меня. Я почувствовала, как его рука сжала мою, а другая обхватила за талию, резко притянув к себе. Я ахнула, уцепившись за его рубашку.

— Я не… знаю… я не могу… — тихо сказал он, и его губы обрушились на мои.

О. Мой. Бог.

Целовать Эдварда всегда было невероятно. Одно прикосновение его холодных, твёрдых губ… ощущение его ледяного дыхания, смешанного с моим — и я терялась. Я буквально бросалась на него, поглощённая страстью и желанием. Он же всегда держал себя в жёстких рамках. Не то чтобы я жаловалась… по крайней мере, не сильно. В конце концов, его сдержанность сохраняла мне жизнь.

Но сейчас… всё было иначе.

Эдвард совершенно себя не контролировал.

Его рука ещё крепче сжала мою, пальцы вдавились в кожу. Другая метнулась к волосам, впилась в них, наклонив мою голову, и он погрузил язык мне в рот.

И впервые… я могла ответить ему тем же.

Его рот был потрясающим — горячим, влажным, со вкусом сладкого пунша с праздника. Моё тело действовало само по себе: руки скользнули под пиджак, обхватили его за талию, ногти вонзились сквозь ткань рубашки в спину. Он застонал, когда наши языки переплелись, зубы стукнулись друг о друга — мы пытались стать ближе, чем это вообще возможно. Его рука с моей переместилась на талию и резко притянула меня к его телу.

О, Боже.

Похоже, Эдварду я всё-таки нравилась — по крайней мере, одной его части точно… и сейчас она явно о себе заявляла. Части, к которой я совершенно бесстыдно прижалась, тихонько застонав.

Но вдруг он отстранился. Моё тело тут же заныло от нехватки контакта, и я, сама того не замечая, сделала шаг к нему — с затуманенными глазами, приоткрытыми губами. Он повторил моё движение, попятившись, и мы замерли, уставившись друга на друга, тяжело дыша.

— Эдвард, я… — начала я.

— Я… — перебил он, поспешно отступая. — Мне нужно идти.

Прежде чем я успел что-то сказать, он уже сел в машину и уехал.

Он больше ни разу не посмотрел в мою сторону.

Я знала, потому что смотрела ему вслед, пока он не скрылся из виду.

***

Лёжа в постели той ночью, я размышляла о своём затруднительном положении.

Ладно, может, это звучит слишком по-джейн-остиновски, но на самом деле я именно этим и занималась.

После нашего поцелуя с Эдвардом я почувствовала оптимизм. Можно сказать, меня осенило.

Когда я решила, что собираюсь спасти Эдварда, у меня совершенно не было плана, как именно это сделать. Ведь тот Эдвард, которого я знала, прежде всего был сдержанным и ответственным. Я не представляла, что нужно сделать, чтобы заставить его покинуть семью… дом. Не то чтобы это остановило бы меня, но мысль эта всё равно тяжело лежала у меня на душе.

Однако, пока мы стояли, обнявшись, перед пансионом, я кое-что поняла. Этот Эдвард, похоже, немного отличается от того, каким я его знала раньше… и дело не только в шовинистических убеждениях или в этой его раздражающей ауре превосходства.

Оказывается, Эдвардом управляет то же самое, что управляет большинством шестнадцатилетних мальчиков.

Да. Это.

И этот факт вселял в меня надежду.

Потому что я знаю по собственному опыту: шестнадцатилетние парни — иррациональные, агрессивные, бунтарские, одержимые гормонами секс-маньяки… и я решила, что могу использовать это в своих интересах.

Конечно, для этого мне придётся… ну… соблазнить Эдварда.

Не то чтобы это моя сильная сторона.

Но я знаю: если у меня получится, если я сумею заставить эти подростковые гормоны работать на меня, а не против меня, — то смогу заставить Эдварда делать практически всё, что захочу.

Этично? Ну, наверное, нет.

Но это мой лучший вариант.

Это поставило меня перед большим вопросом: как человеку, который в принципе не умеет флиртовать, провернуть соблазнение?

Над этим придётся поработать.

Вспышка движения в углу зрения прервала мои размышления. Я повернулась в тусклом свете, но ничего не увидела.

— Белла!

Голос Элис — громкий, отчётливый — заставил меня резко обернуться в другую сторону.

Я ахнула: она стояла прямо передо мной — куда более отчётливая и реальная, чем когда-либо прежде. Её по-прежнему окутывала полутень, единственный свет падал от уличных фонарей за окном. Но даже при этом я ясно видела тревогу в её глазах, которые впились в мои.

— Что, чёрт возьми, ты творишь? — спросила она.

— Элис? — произнесла я неуверенно и протянула к ней руку.

Она тоже протянула ладонь — но мои пальцы схватили пустоту… и, дрогнув, её образ исчез, словно растворился.

Лишь лёгкий запах лаванды повис в воздухе.

***

Я проснулась поздно, лишь под утро провалившись в сон, всё ещё находясь под впечатлением от моих всё более ярких видений с Элис. Кажется, я начинаю понимать, что она испытывала, когда видела то, чего не было на самом деле. Это тревожно… сбивает с толку… и всё же в этом есть нечто утешительное. Думать, что Элис со мной — пусть и в этом странном, жутковатом виде — заставляет меня чувствовать, что я не совсем одна.

Хотя тот факт, что она явно мной недовольна, немного пугает.

Я задумалась: может, Элис действительно способна видеть меня, даже сквозь такое огромное расстояние во времени… и знает, что я делаю? Если так, её реакция явно не была одобрительной.

Хлопок дверцы машины привлёк моё внимание, и я отдёрнула занавеску, заглянув в окно. На секунду взгляд скользнул по проезжающим автомобилям и прохожим, прежде чем я узнала знакомую красную машину, припаркованную у тротуара. Со стороны водителя высунулась рыжеватая голова, блеснувшая на солнце. Я, удивлённая, попятилась назад.

Что Эдвард здесь делает?

Он решительно направился к крыльцу, но вдруг резко развернулся и вернулся к машине. Провёл руками по взъерошенным волосам, что-то себе бормоча. Казалось, он принял какое-то решение — сжал кулаки по бокам, снова повернулся и зашагал к двери. Я потеряла его из виду, но через пару секунд услышала приглушённый стук в дверь снизу.

Мои мышцы напряглись, когда к двери моей комнаты подошли лёгкие шаги, а за ними последовал короткий, осторожный стук.

— Белла? — позвала Мэгги. — К тебе пришли.

Я бросилась к двери, распахнула её и втянула Мэгги внутрь, тут же захлопнув дверь за её спиной.

— Что он здесь делает?! — зашипела я в панике, бросив взгляд на своё отражение в зеркале над комодом и скривившись при виде растрёпанных волос и отпечатков простыни на щеке.

— Понятия не имею… — с весёлым удивлением наблюдала Мэгги, пока я яростно прочёсывала спутанные волосы. — Он просто сказал, что хочет тебя видеть.

— Прекрасно, — пробормотала я, с раздражением швырнув щётку на комод и вскинув руки. — Я же чёрт знает как выгляжу!

Мэгги положила ладони мне на плечи и мягко встряхнула.

— Это не так, дорогая. Успокойся, — приказала она твёрдо. Я сделала глубокий вдох, и она продолжила: — А теперь я бы на твоём месте оделась, умылась и спустилась поговорить с твоим джентльменом.

Я кивнула.

— Хорошо. Я справлюсь. Спасибо, Мэгги.

— Умница, — улыбнулась она, погладила меня по щеке и повернулась к двери. — Ах да… и не спеши. Нет ничего плохого в том, чтобы заставить их немножко подождать.

Я ответила слабой улыбкой, и когда дверь за ней закрылась, повернулась, чтобы переодеться. На цыпочках прошла в ванную, прислушиваясь, не слышно ли Эдварда снизу, но до меня доносился лишь неразборчивый разговор. Похоже, Мэгги развлекала его.

После того, как я почистила зубы и умылась — тщательно растерев щёки, чтобы избавиться от следов подушки, — я собрала волосы в низкий хвост и посмотрела на себя в зеркало.

Так. Мне нужен соблазнительный образ.

Я надула губы и опустила ресницы. Полуприкрытые глаза — это же сексуально, да?

Хм. Больше похоже, будто я под кайфом.

Может, попробовать похлопать ресницами? Я быстро ими затрепетала.

Нет, это выглядит просто глупо… как будто у меня нервный тик.

Я вздохнула и поникла. Безнадёжно. Я просто… не… сексуальна.

Может, нужно больше практики. В конце концов, я забегаю вперёд. Первый шаг — стать друзьями, так ведь? А уже потом можно будет заняться искусством соблазна… или его отсутствием.

Я начала спускаться вниз, вцепившись в перила — внутри всё переворачивалось от волнения. В гостиной я заметила Эдварда, сидящего в красном мягком кресле, а напротив — Мэгги на диване. На низком столике между ними стоял серебряный чайный сервиз, перед Эдвардом — полная чашка, к которой он не притронулся. Он заметил меня у подножия и тут же вскочил, его пальцы нервно стучали по бёдрам.

— А вот и она, — сказала Мэгги, отпивая из своей чашки и ставя её обратно на поднос. — Иди сюда, дорогая. Я и для тебя принесла чашку.

Она указала на диван рядом с собой, и я села, пока Мэгги наливала чай, добавляя кусочек сахара, прежде чем протянуть его мне.

— Спасибо, — тихо поблагодарила я. Повернувшись к Эдварду, добавила: — Здравствуй, Эдвард.

Он, кажется, вдруг осознал, что всё ещё стоит, и сел обратно в кресло, отвечая с кивком:

— Мисс Свон, — он прочистил горло и добавил: — Вы сегодня прекрасно выглядите.

Я изумлённо уставилась на него, прежде чем ответить:

— Э-э… спасибо.

Я отпила чай, бросив украдкой взгляд на Мэгги.

Боже. Всё это так похоже на «Энн из Зелёных Мезонинов». Пьём чай… обмениваемся вежливостями… не говорим то, что на самом деле думаем…

Как они вообще не посходили с ума?

— Ну что ж, — наконец сказала Мэгги, нарушив тишину. — У меня есть дела, так что я вас оставлю, — она поднялась, взяв с собой чашку. — Эдвард, рада была снова тебя видеть. Белла, я буду на кухне, если что.

Мы оба кивнули ей, провожая взглядом, пока она не вышла из комнаты, в затем повернулись друг к другу. Эдвард опустил взгляд, тяжело сглотнул, взял свою чашку… но через мгновение поставил её обратно, так и не отпив.

Ну всё, с меня хватит.

— Эдвард, что-то не так?

Он взглянул на меня, провёл руками по бёдрам, а затем сжал колени, как будто пытаясь успокоиться.

— Не так? Ну… не совсем… — он слегка покраснел, потом добавил: — Я пришёл сегодня, чтобы извиниться.

— Извиниться? Передо мной? — удивлённо переспросила я. — За что?

За то, что вёл себя как осёл? Или за то, что довёл меня до исступления, а потом просто уехал?

— За что? — повторил он, словно не веря своим ушам. — За… то, что напал на тебя прошлой ночью… за то, что… лапал тебя посреди улицы… — он понизил голос, бросив взгляд в сторону кухни, чтобы убедиться, что нас никто не подслушивает. — …за то, что так отвратительно домогался до твоей особы.

У меня дёрнулся уголок губ.

— Домогался до моей особы?

— Это было недопустимо… — продолжал Эдвард, явно погрузившись в самобичевание. — …возмутительно… предосудительно…

— Ты что, с толковым словарём советовался?

— Что? — Эдвард, наконец, понял, что я с ним разговариваю.

Я рассмеялась.

— Эдвард, всё в порядке. Не переживай.

Он, кажется, почувствовал облегчение.

— Я правда очень сожалею, Белла.

— А я — нет.

Пожалуй, самое время немного пофлиртовать.

— Мне понравилось.

Он раскрыл рот, но тут же плотно сжал губы, а глаза его потемнели. Возможно, у меня это выходит лучше, чем я думала.

Правда, я тут же покраснела — и весь мой образ обольстительницы пошёл насмарку. Мы оба уставились в свои чашки с чаем.

Эдвард откашлялся.

— Я хотел спросить… может, ты свободна на обед?

— Обед? Конечно, да… было бы здорово, — пробормотала я.

— А потом я подумал… может, мы покатаемся на роликах? — добавил Эдвард и поспешно объяснил: — Ну, мы ведь говорили, что стоит попытаться узнать друг друга получше… попробовать подружиться…

Друзья. Точно. Первый шаг.

Но ролики? Не самая удачная идея. Я уже хотела отказаться, но слова застряли у меня в горле, когда я заметила, как он с надеждой на меня смотрит. Он выглядел таким… милым.

И в результате я произнесла три слова, которые никогда не думала, что скажу:

— Ролики? Звучит весело!

***

О чём я только думала?

Я сидела на скамейке и с сомнением смотрела на свои ноги, пока Эдвард затягивал ремешки на моих роликах.

Я + Восемь Маленьких Колёс = Гарантированная Катастрофа.

Хорошая новость заключалась в том, что пока всё шло довольно неплохо — мы с Эдвардом отлично ладили. Он отвёл меня в ресторан в Маленькой Италии, но моё внимание привлёк уличный торговец, и я едва не подпрыгнула от восторга.

— Пицца! — воскликнула я, бросившись к тележке.

В нескольких медных чанах, подогреваемыми углями, лежали лепёшки с томатным соусом и сыром. У меня потекли слюнки, а запах… Господи… этот божественный запах!

Никакой пепперони — но, как говорится, дарённому коню…

— Хотите? — торговец, темноволосый мужчина с вьющимися усами и ярко выраженным итальянским акцентом, подошёл ко мне с улыбкой. — Вам нравится пицца?

Я отчаянно закивала.

— Обожаю пиццу! — с энтузиазмом ответила я.

Эдвард подошёл ко мне, с подозрением поглядывая на чаны.

— Томатный пирог? — спросил он. — Может, всё же зайдём внутрь? Там отличная еда… — он понизил голос и отвернулся от торговца: — …и, наверняка, всё гораздо чище, — прошептал он мне на ухо.

— Но это же пицца, — умоляюще сказала я.

Эдвард усмехнулся, повернулся к торговцу и, не раздумывая, купил нам по маленькой лепёшке и бутылке колы — всего за горсть монет.

Мы шли по Маленькой Италии, жуя пиццу — кстати, она была потрясающей — и приятно болтая. Эдвард расспрашивал меня о работе в больнице. Я немного насторожилась, зная его позицию по поводу женщин на рабочем месте, но он, на удивление, поддержал меня. Даже рассмеялся, когда я рассказала о том, какое мастерство нужно, чтобы сменить простыни, пока пациент всё ещё в кровати. А когда я упомянула, что помогаю Карлайлу с его исследованиями, он слушал внимательно, без тени осуждения на лице.

Он рассказал мне о школе, о любимых предметах, о том, что состоит в легкоатлетической команде, и о своих планах на будущее.

— В день моего восемнадцатилетия я поеду в Европу, — сказал он решительно, слизывая каплю соуса с большого пальца. — Сейчас бы соврал насчёт возраста и записался в армию, но это убьёт моих родителей.

— Ты правда так хочешь на войну? — спросила я.

— Ну, никто не хочет идти на войну, — признался Эдвард с кривой улыбкой. — Но это важно. То, что происходит там, касается всего мира. Я хочу… мне нужно быть частью этого, — пылко сказал он. — Это мой долг. Я должен это своей стране.

Я переваривала это несколько секунд. В тот момент я поняла: если мне удастся осуществить план по спасению Эдварда, мне придётся как-то справиться с его желанием уйти в армию. Конечно, к концу года война закончится, может, он передумает. Я очень на это надеюсь. Мне совсем не нравится мысль о том, что он снова меня покинет.

— А если бы война закончилась, — осторожно начала я, — что бы ты тогда делал?

Он пожал плечами.

— Не знаю. Никогда особо об этом не думал. Наверное, пошёл бы в колледж.

Он закинул в рот последний кусочек пиццы и вытер губы носовым платком.

Я доела свою, и мы молча пили колу, остановившись послушать шарманщика на углу. Он широко нам улыбнулся и вежливо приподнял шляпу, крутя ручку шарманки, установленной на длинной деревянной опоре. Когда он закончил, мы зааплодировали, а Эдвард бросил монетку в жестяную чашку, стоявшую на инструменте.

— Ну что, пойдём кататься? — спросил он, повернувшись ко мне.

Я надеялась, что он забыл.

Мы дошли до катка в нескольких кварталах оттуда, и у меня в животе нервно закрутилось. Я была уверена, что навернусь и что-нибудь себе сломаю… не говоря уже о том, что опозорюсь перед Эдвардом.

Но и тут он меня удивил.

Он был терпеливым и внимательным: помог встать на ноги… точнее, на колёса — и не отпускал ни на секунду. Он аккуратно вложил мою руку себе под локоть и повёл меня по переполненному катку.

— У тебя хорошо получается, — ободрил он. — Перестань смотреть под ноги. Смотри вперёд и расслабься.

Легко ему говорить.

Но я всё-таки попробовала. Оперевшись на Эдварда всем телом, я смогла удержаться на ногах. К концу дня я уже почти уверенно скользила рядом с ним. Ну ладно — может, не уверенно, но хотя бы не падала. Он аккуратно сдвинул мою руку со своего локтя, скользнув вниз до ладони, и наши пальцы переплелись.

— Я хочу кое-что попробовать, — сказал он с улыбкой. — Ты мне доверяешь?

Я улыбнулась в ответ:

— Хорошо.

Он резко развернулся, поехал задом, теперь катясь лицом ко мне, и взял меня за вторую руку. Мы выехали ближе к центру катка, и я крепче сжала его ладони.

— Готова? — спросил он с широкой улыбкой.

И моё сердце замерло.

Потому что в тот момент я увидела Эдварда, которого прежде никогда не знала.

Эдвард, которого я знала, застрял в теле семнадцатилетнего, но он не был юным. Те ужасы, которые он пережил — и совершил — за десятилетия жизни, изменили его куда сильнее, чем укус Карлайла. Его душа была старой — и в прямом, и в переносном смысле.

А сейчас передо мной совершенно другой Эдвард: юный… невинный… и беззаботный.

Он закружил нас по спирали, мы вращались в круге, а каток и другие катающиеся расплывались на фоне позади сияющего лица Эдварда. Он закрыл глаза и запрокинул голову, и я сама не заметила, как повторила за ним — и тут же рассмеялась.

Это была ошибка. Я полностью потеряла равновесие, и мы рухнули на пол — смеясь, переплетённые в кучу из рук и ног.

— У нас же так хорошо получалось, — сказал Эдвард, всё ещё улыбаясь.

Он легко поднялся и помог мне. Я упала на него, вцепившись в плечи, и он тут же обнял меня за талию, чтобы удержать. Его лицо осветила фирменная кривая улыбка, прежде чем он вновь взял меня за руку и отвёл к краю катка.

— Ты в порядке? — спросил он.

— В полном, — кивнула я. — Но думаю, на сегодня катания хватит.

Мы добрались до скамейки, я села с облегчением, а Эдвард присел передо мной, чтобы расстегнуть ремешки на моих роликах.

— Как насчёт мороженого? — спросил он, ставя коньки в сторону.

— Мистер Каллен, — улыбнулась я, — вот теперь вы говорите на моём языке.