Глава 9 — Об автомобилях и обретении друзей (1/2)

«Ибо в этом мудрость: любить, жить,

Принимать дары судьбы и богов,

Не вопрошать, не возносить молитв,

Целовать уста и ласкать волосы,

Встречать прилив страсти и отпускать отлив,

Обладать, держать… и со временем — отпустить».

Лоренс Хоуп

***

Я застонала и перекатилась на траву, откидывая волосы с лица и пытаясь высвободить ноги из мешка. Мимо проскакивали остальные участники — включая Эдварда, который громко расхохотался, оставив меня лежать там.

— Придурок, — пробормотала я, наконец поднявшись на ноги и с раздражением пнув мешок в сторону.

По-детски? Да.

Но я никогда не говорила, что умею проигрывать с достоинством.

Я угрюмо наблюдала, как бегуны в мешках пересекают финишную черту… Эдвард, конечно же, первым.

Он вернулся ко мне, размахивая своей дурацкой золотой ленточкой, с самодовольной улыбкой на лице.

— Ну и кого теперь уделали, мисс Свон? — поддразнил он.

Мой взгляд невольно метнулся к его ширинке — проклятое воображение уже исказило невинную фразу. Я вспыхнула и быстро отвернулась.<span class="footnote" id="fn_40852570_0"></span>

К счастью, Эдвард не имел ни малейшего понятия о причине моего смущения, поэтому продолжил дразнить:

— Жаль, что ты упала. Такая красивая ленточка…

Он помахал ею перед моим лицом, а его изумрудные глаза искрились от веселья.

Боже. Как он может быть таким горячим и таким раздражающим одновременно?

— Ты жульничал, — сердито обвинила я.

— Жульничал? — переспросил он, распахнув глаза в притворном шоке. — Я?

— Ты… отвлёк меня, — запнулась я.

— Не моя вина, что ты не можешь сосредоточиться, — сказал он, сочувственно покачав головой. — Женщины — такие эмоциональные создания.

Я злобно посмотрела на него, а он ухмыльнулся. Нарочно дразнит.

Я развернулась и молча пошла к столу с закусками, решив не вестись на провокации.

Но он не отставал, идя следом.

— Чтобы преуспеть в спорте, нужны логика и целеустремлённость, знаешь ли, — заявил он, самодовольно кивая головой.

— Гонки в мешках — это не спорт, Эдвард, — пробормотала я.

Он продолжал, будто не слышал:

— Женщины просто не созданы для напряжённых физических соревнований.

Я резко повернулась к нему, уперев руки в бока.

— Эдвард… — я сузила глаза в предупреждении.

Он просто смотрел на меня, прикусив внутреннюю сторону щеки, губы дрожали от сдерживаемого смеха.

Я закатила глаза и схватила ленточку.

— Немного девчачья, тебе не кажется? — спросила я, разглядывая блестящий бантик и пытаясь скрыть зависть. — Золото… блёстки… Не слишком ли женственный приз для такого мужественного, грудь бьющего кулаком, волочащего костяшками пальцев по земле атлета, как ты?

Эдвард громко рассмеялся.

— Я достаточно уверен в своей мужественности, чтобы принять её, — сказал он, потянувшись за ленточкой.

Я отдёрнула руку.

— Точно? А то вдруг ты станешь таким эмоциональным и нелогичным.

— Отдай мою ленточку, — потребовал он, игриво сверкнув глазами.

Не знаю, что на меня нашло.

Я побежала.

Эдвард бросился за мной по двору, а я лавировала между гостями, радостно смеясь.

Я обежала стол с закусками, а Эдвард встал напротив, готовый к атаке, с широкой улыбкой на лице. Я сделала вид, что иду в одну сторону, он повторил движение. Я метнулась в другую — и он снова быстро среагировал. Я вытянула руку, держа ленточку над чашей с пуншем, лукаво усмехаясь.

— Не посмеешь, — сказал он угрожающе.

Вместо этого я схватила гость попкорна и бросила ему в лицо, отвлекая на секунду — и рванула из-за стола. Его пальцы едва задели мою руку. Я вскрикнула и метнулась между столами, держа золотую ленточку над головой, словно знамя.

Я обернулась через плечо и увидела, как Эдвард стремительно сокращает дистанцию с решительным выражением на лице.

— Неужели ты не можешь поймать девушку, Эдвард? — дразнила я, перепрыгивая через клумбу и легко приземляясь на гравийную дорожку, ведущую к фасаду дома. — Где же твоя сосредоточенность?

Что-то тёплое зашевелилось у меня в животе, и я не сразу поняла, что это…

Радость.

Впервые с тех пор, как я оказалась в Чикаго — нет, впервые с того момента, как Эдвард оставил меня много месяцев назад — я почувствовала себя счастливой.

Я почувствовала свободу.

Я рассмеялась и побежала вокруг дома к другой стороне, Эдвард буквально наступал мне на пятки. Когда я снова выскочила на задний двор, то споткнулась о большой камень — и в ту же секунду сильная рука обвила мою талию, сбивая с ног.

— Эдвард! — закричала я, когда он развернул меня.

Я всё ещё держала ленточку на вытянутой руке, смеясь как сумасшедшая.

— Отпусти меня! — потребовала я.

— Отдай мою ленточку! — парировал он.

Звук громкого покашливания заставил нас обоих обернуться. Перед нами стоял отец Саманты с суровым выражением лица. За его спиной на нас уставились три десятка глаз, в которых отражалось разное — от шока до скрытого веселья.

У Саманты же на лице не было ни того, ни другого — только лукавое, понимающее выражение. Она встретилась со мной взглядом… и наградила дерзкой, широкой улыбкой.

Эдвард тут же поставил меня на ноги, отпустил, как только я восстановила равновесие, и сунул руки в карманы. Я, конечно же, покраснела, а затем шлёпнула ленточку ему на живот. Он тихо хмыкнул, забрал награду и пробормотал извинения мистеру Свенсону.

— Думаю, самое время для торта, — сказал отец Саманты. — Присоединитесь к нам?

Он жестом указал на стол с закусками, и мы с Эдвардом молча кивнули, возвращаясь к остальным гостям.

Я бросила на Эдварда быстрый взгляд — и он ответил мне подмигиванием.

Я улыбнулась и вместе со всеми присоединилась к громкому исполнению «С днём рождения!».

***

— Тебе правда необязательно это делать, — сказала я Эдварду, когда мы направились к его машине. — Я могу доехать на «Эл».

— Не говори глупостей, — отозвался он, не встречаясь со мной взглядом и привычно запуская руку в волосы. — Это несложно.

Том оставил меня, сказав, что предложил помочь Саманте прибраться после праздника. Вечно играющая в сваху Саманта тут же вызвалась устроить, чтобы Эдвард отвёз меня домой, проигнорировав мой пристальный взгляд. Эдвард колебался всего мгновение, прежде чем тихо согласиться, и я заметила, как его щёки слегка порозовели. То ли от раздражения, то ли от неловкости — я не была уверена.

И это он когда-то говорил, что меня трудно прочитать.

Эдвард обогнал меня, чтобы открыть пассажирскую дверь своего блестящего красного автомобиля. Я приподняла подол платья, взобралась на ножку и устроилась на чёрном кожаном сиденье. Проследила взглядом, как он обходит машину, неся пиджак от своего бежевого костюма в руке — галстук ослаблен, рубашка чуть смята после нашей погони по двору.

Может, он и не обладает той неземной красотой Эдварда, которого я встретила впервые… но у меня всё равно перехватило дыхание.

Он забрался на водительское сиденье, накидывая пиджак на пространство между нами. Сиденье было узким, и его бедро оказалось всего в нескольких сантиметрах от моего. Странный ток, пробегающий между нами с самого начала, будто бы усилился, и я ощутила непреодолимое желание протянуть руку и коснуться его бедра.

Или, может, укусить его.

Я залилась краской от собственной мысли и резво отвернулась, лихорадочно ища глазами что-нибудь, что могло бы рассеять неловкое молчание.

Эдвард ловко сдвинул несколько рычагов, нажал на педали, а потом прижал ногой кнопку, и мотор загудел, оживая. Бросив быстрый взгляд в зеркало заднего вида, он вырулил на улицу.

Я уже ездила в машине Эдварда — той ночью, когда он подвёз нас с Томом до пансиона после кино, — но тогда я не успела как следует её разглядеть. Теперь я с интересом изучала её, снова поражаясь, что сижу внутри настоящего куска истории. Машина Эдварда была ярко-красной, с мягким чёрным верхом и блестящими кожаными сидениями. Я принюхалась. Хм… всё ещё пахнет новой машиной.

— Это «Форд Модель Т»? — наконец спросила я.

— Что? — переспросил Эдвард, всё ещё чуть растерянно. — А, нет, — ответил он с мягкой улыбкой. — «Шевроле 490».

— Оу. Очень красивая, — вежливо заметила я.

— Спасибо, — кивнул он.

Оке-е-ей… и что теперь? Я отчаянно пыталась найти тему для разговора.

— А какой у неё расход? — ляпнула я первое, что пришло в голову.

Мужчины ведь любят говорить о своих машинах, верно? Джейкоб мог часами тараторить про своего дурацкого «Кролика».

Эдвард бросил на меня недоумевающий взгляд.

— Расход? А… около пятнадцати миль на галлон, думаю.

Я кивнула.

Молчание.

Эдвард постукивал пальцем по рулю, а я невольно вспомнила, как мы впервые ехали вместе в его «Вольво». Казалось, я снова чувствую в воздухе его запах, слышу, как из колонок льётся музыка, заполняя паузы между нашими словами. Почти машинально я потянулась вперёд, вспомнив о CD-плеере Эдварда.

— Нет стерео? — спросила я без задней мысли.

— Стерео? Что это?

Чёрт.

— Эм-м… Ну… радио?

— Радио? — Эдвард метнул в мою сторону озадаченный взгляд. — Как на кораблях? Зачем радио в машине?

— Ну… чтобы слушать музыку?

Я ощутила, как погружаюсь в пучину «о-боже-зачем-я-это-сказала».

— Музыку? Ты имеешь в виду патефон?

Да, Эдвард. Я именно это и спрашиваю. Почему у тебя в машине нет патефона. Я, видимо, выгляжу, как законченная идиотка?

Хотя ладно. Возможно, именно так я сейчас и выгляжу.

— Нет, не патефон, — поспешно объяснила я, судорожно ища выход из этого разговора. — Просто… где-то услышала… Наверное, неправильно поняла, — выжала я жалко.

— Хм. Наверное, — отозвался он, переключая рычаг, сворачивая за угол.

Я шумно выдохнула, надув щёки, и уставилась в окно. В отражении я заметила, как Эдвард несколько раз с беспокойством поглядывает в мою сторону.

— Я не хотел тебя отвлечь… — выпалил он наконец, привлекая моё внимание, и провёл рукой по волосам.

Он так и не посмотрел на меня, а его щёки окрасились лёгким румянцем.

Я молчала, и он бросил в мою сторону быстрый взгляд, добавив:

— Когда я пригласил тебя на ужин. Я не пытался тебя отвлечь… ну, по крайней мере, не совсем, — его губы дрогнули в кривой улыбке, прежде чем он снова отвернулся, глядя в лобовое стекло.

— О, — только и смогла вымолвить я, не зная, что сказать.

— Я просто… эм-м… — Эдвард слегка запнулся. Боже, как же мило видеть его взволнованным. — Я подумал, что было бы неплохо… эм-м… получше узнать друг друга. Ради Саманты.

— Ради Саманты, да? — переспросила я, подыгрывая ему.

Я так привыкла к тому, что Эдвард всегда уверен в себе… всегда контролирует ситуацию. Это я обычно нервничаю, это я сомневаюсь в себе. И не могу не признать — мне нравится, что между нами наконец появилось хоть какое-то равновесие.

— Ну… да… — сказал он, сворачивая за очередной угол, а его колено нервно подрагивало. — Она заботится о нас обоих… ей важно, чтобы мы… ладили.

Я решила пощадить его и отпустить с крючка.

— Наверное, это действительно хорошая идея… — кивнула я. — …ради Саманты, — добавила я с лёгкой улыбкой.

Он улыбнулся в ответ и пожал плечами.

— Кто знает… может, мы даже станем друзьями.

— И не такое бывает, — сказала я с иронией.

Повисла короткая пауза, и он снова заговорил.

— Так что ты думаешь?

— О чём?

— Насчёт ужина когда-нибудь, — выдохнул он. — То есть… необязательно ужин… может быть, обед… или кино…

О, Господи. Только не кино снова.

— Ужин подойдёт, — быстро вставила я. — Или обед… что угодно.

— Отлично. Хорошо, — решительно кивнул он. — Значит, договорились.

— Хорошо, — кивнула я, с трудом сдерживая довольную ухмылку.

Вдруг Эдвард выругался сквозь зубы и резко вывернул руль. Машину тряхнуло, и я съехала по сидению прямо на него. Он тихо охнул от удара, а я почувствовала лёгкое головокружение — от близости, от этой странной связи, которая всякий раз усиливалась, стоило прикоснуться. А уж как я упала… всем телом прижалась к его боку, а руку, чтобы не упасть окончательно, поставила ему прямо на бедро.

Да, связь определённо усилилась.

Я подняла взгляд — его зелёные глаза были всего в каких-то сантиметрах от моих. Я затаила дыхание. Его губы чуть приоткрылись, и я уже ждала, что он наклонится и поцелует меня.

Вместо этого он прочистил горло.

— Кот, — сказал он хриплым голосом.

— Что? — выдохнула я, не сразу сообразив, о чём он.

Он неловко заёрзал и отвернулся к лобовому стеклу.

— Кот. Он выбежал прямо перед машиной.

— А… — его слова наконец пробились сквозь мой затуманенный мозг. — А, понятно.

Я отпрянула, поспешно села обратно на своё место и отдёрнула руку от его бедра, будто обожглась.

— Прости, — фыркнула я, делая вид, что смеюсь. — Тебе бы амортизаторы получше!

Он снова посмотрел на меня с лёгким недоумением — я поняла, что опять ляпнула лишнего.

Что, амортизаторов у них ещё нет? Проклятье.

Пытаясь сменить тему, я выпалила первое, что пришло в голову.

— А дашь мне как-нибудь порулить твоей машиной?

Он расхохотался.

— Э-э… нет, извини, — ответил он со снисходительной улыбкой.

Хм. Видимо, в чём-то он всё-таки не изменился.

— Почему нет? — с вызовом спросила я. — Между прочим, я отлично вожу.

— Ты водишь? — он посмотрел на меня с явным недоверием.

— Да, вожу, — раздражённо ответила я, уже готовая к какой-то сексистской шуточке о женщине за рулём.

Глаза Эдвард сузились.

— Ну ладно, — протянул он, ковыряясь в одном из рычагов на руле, — а тогда скажи, для чего это?

Я фыркнула.

— Не знаю! Машина, на которой я училась, была… другой. Но водить-то я умею!

— Хорошо, я тебе верю, — сказал он, хотя по выражению его лица было видно, что нет. — Это рычаг зажигания, кстати. С него начинается запуск машины.

Я посмотрела на его ноги.

— А потом нажимаешь эту кнопку?

Он кивнул и, к моему удивлению, вместо насмешек спокойно объяснил мне, как работают рычаги и педали.

— Ладно, теперь понятно, — сказала я наконец. — На самом деле, не так уж и отличается от того, к чему я привыкла… просто всё в других местах, — я пристально посмотрела на него. — Я точно смогу её вести.

Эдвард закатил глаза.

— Белла, ты не сядешь за руль моей машины.

— Ты мне не доверяешь?

— Дело не в доверии, — наставил он. — А в координации и концентрации.

— Дай угадаю, — фыркнула я, — женщины недостаточно сосредоточены, чтобы водить?

— Я этого не говорил, — замялся он.

— Но ты ведь это подумал, — обвинила я, лишь краем глаза заметив, что мы уже остановились у пансиона.

— Откуда ты знаешь, что я подумал? — резко спросил Эдвард.

Он распахнул дверь, вышел из машины и быстро обошёл её, чтобы открыть дверь с моей стороны. Я его опередила, выскочив наружу сама.

— Почему ты из всего устраиваешь ссору? — нахмурился он, судорожно запуская пальцы в волосы.

— А почему ты такой шовинист? — парировала я, повысив голос.

— Шовинист? Я не шовинист!

Эдвард поспешил за мной, пока я поднималась по ступенькам на крыльцо. Он схватил меня за руку и развернул.