Глава 6 — О воскресных пикниках и разбитых ожиданиях (1/2)

«Противоположности могут притягиваться — как в магнетизме. А могут взрываться — как материя и антиматерия».

Питер Дэвид

***

— Простите. Мы знакомы?

Его слова пронзили меня, словно лезвие, оставив зияющую рану. Я попыталась собраться, удержать равновесие среди вихря чувств.

Боже милостивый. Я подошла к нему… прикоснулась к нему. В захлёсте радости от того, что снова вижу его, я на миг забыла: он не имеет ни малейшего представления, кто я.

Он, должно быть, принял меня за сумасшедшую.

Я судорожно искала слова, чтобы объяснить своё странное поведение, но меня перебил женский голос, донёсшийся из дома.

— Эдвард? — позвала она и вскоре показалась в дверях.

Я сразу поняла, что это его мать. Их родство читалось во всём — в одинаковом оттенке волос, в том же цвете глаз.

— О, простите, — сказала она, подходя ближе. — Я не знала, что у тебя гости.

Эдвард ответил на её вопросительный взгляд лёгким пожатием плеч.

— Это моя мать, Элизабет Мэйсен, — представил он. — А это… — он кивнул в мою сторону.

— Белла, — наконец обрела я голос. — Белла Свон. Очень приятно познакомиться, миссис Мэйсен.

— И мне приятно, Белла, — тепло улыбнулась она, затем повернулась к сыну: — Не забудь, тебе нужно быть у Свенсонов через полчаса.

— Знаю, — ответил он, снимая перчатки и кинув лопату, застрявшую в земле. — Пень не поддаётся. Придётся попробовать позже.

Я неловко переминалась с ноги на ногу, чувствуя себя незваной и не зная, куда деваться. В конце концов я решила, что лучшая тактика — отступить и перегруппироваться.

— Мне, пожалуй, уже пора, — сказала я, чувствуя, как на меня обратились сразу две пары зелёных глаз. — Я только хотела… узнать, как пройти… к станции «Эл»?

Глаза Эдварда чуть сузились. Он понял, что я лгу, и я затаила дыхание, ожидая, что он сейчас меня разоблачит.

Но он не успел.

— О, Эдвард как раз идёт в ту сторону, дорогая. Уверена, он с радостью тебя проводит, — сказала миссис Мэйсен и мягко коснулась моей руки.

— Правда, в этом нет необходимости, — пробормотала я, пытаясь выкрутиться.

Теперь, когда я уже оказалась здесь и окончательно выставила себя дурой, не представляю, что вообще скажу ему, если мы останемся наедине.

— Никаких проблем, правда, Эдвард? — с улыбкой обратилась она к сыну.

Он улыбнулся ей в ответ — чуть натянуто, если честно.

— Конечно, никаких. Только позвольте, я немного приведу себя в порядок, — сказал он и скрылся в доме.

Миссис Мэйсен повернулась ко мне.

— Присаживайся на веранду, Белла. Хочешь лимонада?

Только тогда я заметила поднос и кувшин, которые она принесла и поставила на маленький столик.

— Эм-м… да, конечно, спасибо, — пробормотала я, чувствуя, как щёки заливают жар.

Она налила мне высокий стакан холодного лимонада, и я тихо поблагодарила, делая осторожный глоток терпкого напитка и одновременно мечтая, чтобы подо мной провалилась земля.

О чём я вообще думала? Прийти сюда — без плана, без предлогов, просто так?

— Так откуда ты знаешь Эдварда? — спросила она.

Я сглотнула.

— На самом деле, я его не знаю. Просто проходила мимо и остановилась спросить дорогу.

Она внимательно посмотрела на меня. Я знала: если она не видела, как я к нему прикоснулась, то уж взгляд, каким я на него смотрела — как у влюблённой школьницы, — она точно заметила. Но воспитание не позволило ей задать лишних вопросов.

— А куда ты направляешься со станции «Эл»? — спросила она мягко.

— Я живу в пансионе в центре города, — ответила я, радуясь возможности наконец сказать хоть что-то правдивое.

— Ах, вот как? Значит, ты не живёшь с семьёй?

— У меня нет семьи, — тихо сказала я, решив, что лучше не вдаваться в подробности.

— Мне очень жаль, — искренне произнесла она.

— Спасибо, — ответила я, не зная, что добавить.

— Так что же привело тебя в наш район?

Я на секунду замялась, придумывая правдоподобную историю.

— Просто хочу лучше узнать город, — выдохнула я наконец. — Слышала, что Линкольн-парк очень красив, вот и решила взглянуть. Немного прогулялась… и заблудилась.

Она молча кивнула и сделала глоток лимонада.

— Значит, ты уже закончила школу? — спросила она, и я заметила, как в её взгляде мелькнула тень беспокойства.

Прекрасно. Теперь она, наверное, думает, что я какая-то растлительница малолетних, пришедшая охотиться на её шестнадцатилетнего сына.

Господи. Технически я и есть растлительница.

— Да, совсем недавно, — быстро сказала я, отгоняя лишние мысли. — Я работаю в больнице Округа Кук помощницей медсестры. Сейчас помогаю одному доктору с его исследованиями.

— Как интересно… какие же исследования? — спросила она.

— Он изучает грипп.

Элизабет кивнула, но не успела задать следующий вопрос — в дверях появился Эдвард.

По влажным волосам у висков я поняла, что он умылся; непослушные пряди теперь были аккуратно зачёсаны назад. Галстук — ровно, пиджак — на месте.

Он великолепен.

Мне стоило огромных усилий не расплыться прямо у него под ногами.

— Готовы, мисс Свон? — спросил он, протягивая мне руку и жестом указывая на калитку.

— Была рада познакомиться, миссис Мэйсен, — тихо сказала я, спускаясь по ступеням веранды.

— До свидания, Белла, — ответила она с улыбкой.

Эдвард открыл калитку, и я прошла вперёд, обернувшись на секунду — его мать всё ещё стояла на веранде, наблюдая за нами с тем самым внимательным, оценивающем выражением, которое имеют только мамы.

— Что-то не так? — спросил Эдвард.

— Нет, ничего… прошу прощения, — выдохнула я.

Мы шли молча. Я судорожно искала способ завести разговор — дорога до станции была недолгой, времени оставалось немного.

— Послушай, Эдвард… извини за то, что произошло. Не стоило мне так… к тебе прикасаться, — наконец произнесла я, чувствуя, как щёки вспыхнули.

Я ожидала, что он отмахнётся, но вместо этого спросил:

— Почему вы это сделали?

Я прикусила губу, не зная, что сказать.

— Я… перепутала тебя с другим человеком, — соврала я, чувствуя, как неловкость растёт внутри.

Да, очень правдоподобно. Боже, Белла!

Он посмотрел на меня с лёгким любопытством — явно не веря ни слову, — а потом вдруг улыбнулся.

— Счастливчик.

Он флиртует со мной. Он действительно флиртует со мной. Это хорошо. Очень хорошо.

Я улыбнулась в ответ, чувствуя, как щёки снова заливает румянец, но он больше ничего не сказал по этому поводу.

— Я правильно расслышал, вы сказали маме, что работаете в больнице? — спросил он вместо этого.

— Да, я помогаю одному доктору с исследованиями.

— Наверное, интересная работа. С пациентами тоже приходится иметь дело?

— Иногда, — кивнула я.

— Хм, — протянул он задумчиво.

— Что?

— Просто подумал… полагаю, работа в больнице открывает немало возможностей для молодой девушки.

Я кивнула.

— Наверное. Но чтобы двигаться дальше, всё-таки нужно специальное образование.

Он вдруг рассмеялся.

— Образование? Нет, вы не поняли, о чём я.

— И о чём же? — нахмурилась я.

— Ну… я просто подумал, что вы, должно быть, встречаете там много… подходящих мужчин.

— Подходящих? — переспросила я, не веря своим ушам. — Ты что, хочешь сказать, что я работаю там, чтобы… подцепить мужа?

— Я вовсе не осуждаю, — поспешно сказал он. — Для молодой девушки важно найти достойного человека… а это ведь не так просто, особенно в вашем положении.

— В моём положении?

Ладно, этот парень начал серьёзно выводить меня из себя.

— Ну, вы ведь сами говорили — без семьи, без особых средств, — объяснил он.

— Ты подслушивал мой разговор с твоей матерью? — процедила я сквозь зубы.

Он, к его чести, немного покраснел.

— Я лишь случайно услышал пару слов, — признался он, но, увидев моё выражение лица, резко остановился. — Простите, я не хотел вас обидеть, — сказал он, искренне озадаченный. — Просто это естественно: женщине в вашей ситуации искать мужа. Я лишь хотел сказать, что вы выбрали для этого подходящее место.

Ты, должно быть, издеваешься.

— Да ты говоришь так, будто я хищница на охоте! — возмутилась я.

Он пожал плечами.

— Уверен, иногда именно так и ощущается, — сказал он с сочувствием. — И я понимаю, что многие мужчины смотрят косо на женщин в вашем положении, так что вам, наверное, непросто. Но не переживайте — со временем вы обязательно выцепите себе мужа.

Я резко повернулась к нему, уперев руки в бока.

— Выцеплю?.. Выцеплю? — переспросила я, едва сдерживаясь.

Сделала глубокий вдох. Не помогло.

— Послушай, дружок, — начала я низким голосом, от которого он даже слегка отпрянул, — я работаю в больнице, потому что мне нужна работа и я хочу делать то, что мне нравится. Я сама себя обеспечиваю. Плачу по счетам. И мне не нужен мужчина, чтобы это делать.

— Не понимаю, из-за чего вы так злитесь, — растерянно сказал он. — Я ведь просто сочувствую вашему положению.

— Ты это серьёзно? Сочувствуешь? — выдохнула я. — Даже не знаю, что на это ответить!

Я заходила туда-сюда по тротуару, бормоча под нос: «Положение? Моё положение?».

— Я не в каком-то «положении», Эдвард, — выпалила я наконец. — Понятия не имею, откуда у тебя эти допотопные представления о женщинах и работе, но это абсурд! Я не ищу мужа в больнице. Я вообще не ищу мужа, ясно?

Наслаждаясь его ошеломлённым выражением, я развернулась и решительно зашагала к станции. Быстро купила билет и поднялась по деревянным ступеням на платформе.

Я нервно постукивала ногой по полу, всё ещё кипя от злости на Эдварда.

Что с ним случилось?..

Тот Эдвард, которого я знала, — да, был собственником, чрезмерно заботливым, но не шовинистом. Он был добрым, любящим, всегда поддерживал меня. Он хотел, чтобы я поступила в колледж… буквально умолял об этом.

А этот Эдвард, похоже, считает, что женщине самое место босиком у плиты… ну, после того как она «выцепит достойного мужа».

Когда подошёл поезд, я опустилась на сиденье, чувствуя, как злость медленно сменяется отчаянием.

Что я наделала?

Я наконец-то нашла Эдварда — и успела пройти путь от того, чтобы едва не наброситься на него, до того, чтобы накричать посреди улицы.

И тогда впервые всплыл вопрос, который я так старательно гнала прочь последние пятнадцать минут:

Как я собираюсь его спасти… если едва его выношу?

***

— Да ладно тебе, Белла! Будет весело! — воскликнула Лайза.

Я закатила глаза. В последний раз, когда кто-то говорил мне это, я наелась галлюциногенных грибов и отправилась в прошлое.

Я невольно усмехнулась своим мыслям, и Лайза Йоханнес решила, что это знак моей капитуляции.

— Ты просто обязана пойти, Белла, — взмолилась она. — Это же главное светское событие сезона!

Господи. Так и правда говорили в те времена?

После провала моей первой встречи с Эдвардом я была в ужасном настроении. Вернувшись, я сразу поднялась в свою комнату — не в силах выдерживать любопытных взглядов Мэгги. Даже на ужин не спустилась. Просто лежала в кровати всю ночь, ворочаясь и снова переживая каждый неловкий, мучительный момент.

Что делать дальше — я по-прежнему не имею ни малейшего понятия.

С утра весь дом — ну, кроме Алистера — только и говорил о Празднике весны у «берега», как я поняла, что означало озеро Мичиган. Я пыталась возразить, что весна технически ещё не наступила, но Лайза с видом знатока объяснила, что праздник всегда отмечают в третье воскресенье марта. Всё равно звучит нелепо, но ладно.

— Там будет музыка и танцы, — продолжала упрашивать Лайза.

— Эм, насчёт танцев… не уверен, что это для Беллы, — вставил Том.

Я показала ему язык, и он рассмеялся.

— Зато еда отличная, — добавил он. — И всякие игры, конкурсы, призы.

Ну, это уже звучит интереснее.

— День чудесный, Белла, — подхватила Лайза. — Пойдём с нами, повеселись хоть немного.

Этого оказалось достаточно. Живя в Форксе, я усвоила одно: солнечный день — святыня, и его нельзя упускать.

Так что я согласилась, и уже через час мы ехали на «Эл», снова направляясь к Линкольн-парку. Джаред и Лайза сидели напротив Мэгги и меня, держась за руки и украдкой обмениваясь улыбками. Том стоял слева, держась за поручень и читая газету.

В моё время он наверняка был бы тем парнем, которого невозможно оторвать от смартфона.

Честно говоря, когда я поняла, что мы едем в парк — так близко к дому Эдварда, — меня кольнула тревога. Одна часть меня надеялась, а другая — ужасалась возможности снова увидеть его.

Всё утро я прокручивала это в голове и, в конце концов решила, что переборщила. Ну да, он показался немного шовинистом, но ведь это, по сути, дух времени, верно? На дворе 1918 год — нельзя же ждать от него взглядов двадцать первого века, когда мир едва выбрался из девятнадцатого.

Я пообещала себе быть с Эдвардом терпеливее, когда увижу его снова. Остаётся только понять, как это устроить.

Явиться к нему домой — исключено. Первый раз закончился, мягко говоря, неудачно. Я обдумывала идею записаться в его школу, но он бы наверняка понял, что это уловка: я ведь уже сказала, что работаю.

Остаётся единственный вариант… ну… следить за ним.

Мне придётся наблюдать за ним незаметно — куда ходит, с кем встречается, чем занимается. Да, звучит жутковато, но другого выхода я не вижу. Нужно будет быть осторожной, и когда представится возможность столкнуться с ним «случайно», вести себя предельно спокойно.

Я смогу вести себя спокойно.

Надеюсь.

Поезд с визгом остановился, и мы гурьбой спустились по ступенькам платформы. Том отпустил шутку, и все засмеялись, поднимаясь в трамвай, идущий к парку.

— У меня есть один анекдот, — громко сказал Джаред. — Тебе понравится, Белла, ведь ты работаешь в больнице.

Я улыбнулась Джареду. Он мне действительно начинал нравиться. Крупный, на первый взгляд — из тех молчаливых, сдержанных мужчин, но чем лучше его узнаёшь, тем чаще замечаешь его заразительную улыбку и отличное чувство юмора. Во многом он напоминал мне Эмметта. От этой мысли что-то кольнуло в груди, но я отмахнулась и снова сосредоточилась на Джареде и его шутке.

— Маленькая Мэри всегда мечтала о котёнке, — начал он с озорной улыбкой. — Но однажды она заболела, и врачи сказали, что ей нужна операция.

— Этот я знаю, — шепнул мне Том, но я шикнула на него.

Джаред бросил на него прищуренный взгляд и продолжил:

— И вот, перед операцией мама пообещала Мэри, что если она будет очень храброй, то после выздоровления получит самого лучшего котёнка на свете. Операция прошла, и когда Мэри начала отходить от наркоза, медсестра услышала, как девочка что-то бормочет. Она наклонилась поближе и расслышала…

Он сделал паузу, и — к моему удивлению — Джаред, Лайза, Том и даже Мэгги хором закончили:

— «Вот уж дурацкий способ получить кота!», — и разразились смехом.

— Значит, все уже слышали? — спросил Джаред, оглядывая компанию.

— Старенький анекдот, — хихикнула Мэгги.

— А для меня новенький, — призналась я.

Трамвай замедлил ход, и мы все разом спрыгнули на землю. Джаред помог спуститься Лайзе и Мэгги, а Том протянул руку мне. Мы вошли в парк, смеясь и щурясь от солнца под чистым голубым небом.

Сам парк преобразился. Повсюду на траве стояли лёгкие палатки, под которыми разместились столы с угощениями и напитками. На северной стороне лужайки была размечена некая гоночная трасса, а всюду развивались ленты и шары. Над головами между двумя деревьями висел большой плакат с яркой надписью: «Добро пожаловать, весна!».

У беседки, на южной стороне парка, возвышалась деревянная платформа — на ней несколько мужчин настраивали инструменты. Похоже, площадку собирались использовать как танцпол. Куда ни глянь — повсюду люди расстелили пледы, сидели, ели, разговаривали, наслаждаясь солнечным днём. Дети визжали от восторга, бегали по лужайкам, играя в салки или прятки.

Хотя солнце светило ярко, для купания было ещё прохладно. Но на озере я заметила несколько лодок, покачивающихся на волнах: молодые мужчины тянули вёсла, а девушки в пышных платьях держали над головой кружевные зонтики, защищаясь от яркого света.

Всё это напоминало мне картину, которую я однажды видела в музее искусств Сиэтла — работу Жоржа Сёра. Теперь мне подумалось, что она невероятно точно передаёт простоту и безмятежность времени — те же яркие краски, то же тепло, та же… свобода.

Лайза, очевидно, заметила, как я стою с открытым ртом, и обернулась ко мне с улыбкой.

— Ну что, не жалеешь, что пришла?

— На самом деле, нет, — признала я. — Здесь и правда чудесно.

День проходил удивительно легко и весело. Мы расстелили плед, ели жареную курицу и свежие бисквиты… а потом огромные миски домашнего мороженого, вкус которого просто не поддавался описанию. Уверена, содержание жира в нём зашкаливает, но, честно говоря, оно того стоило.

Джаред и Лайза пустились в пляс. Том пригласил меня, но я вежливо отказалась, поэтому он закружил в вальсе Мэгги. Она двигалась ловко, слаженно — Том подхватывал её, легко поворачивал, и я вынуждена была признать, что танцевали они действительно здорово. Музыка стихла, и Том под аплодисменты публики дважды повернул Мэгги, а потом эффектно опустил её в глубоком поклоне, довольно улыбаясь.

Танцоры аплодировали оркестру, и я заметила, как к микрофону подошёл молодой человек в тёмном костюме.

— Внимание всем! — громко объявил он. — Игры начнутся через десять минут!

Толпа зашевелилась; люди встали и направились к северной части лужайки, где я ранее заметила размеченную трассу. Том и Мэгги подошли ко мне, за ними — Джаред и Лайза. Мы свернули плед и вместе пошли к месту соревнований.

— А какие игры будут? — спросила я.

— Ну, например, соревнование по поеданию пирогов, армрестлинг… — начал Том.

— Эти два — точно мои, — ухмыльнулся Джаред.

— Конечно, — согласился Том. — Есть и хвастаться — твои главные таланты.

Джаред шутливо стукнул его в плечо, а Том притворно поморщился.

Лайза, сцепив руку с моей, вмешалась:

— Ещё будут разные забеги… бег на трёх ногах, на тачках, в мешках… — сказала она.

Я моргнула.

— Подожди, в мешках? Прямо в картофельных мешках?

— Да, — кивнула она, — А что, хочешь попробовать?

Я приподняла уголок губ. Ещё бы, хочу.

Странная вещь: я, мягко говоря, не отличаюсь ловкостью. Танцы — мимо. С бегом тоже отношения напряжённые. А скакалка и вовсе прямой путь в приёмный покой (поверьте, проверено на собственном опыте).

Но ещё в детстве я поняла — стоит только запихнуть ноги в мешок, и все законы физики начинают работать на меня. В беге в мешках я неудержима.

Будто боги координации посмотрели сверху и сказали: «Она ни на что больше не годится, но вот бег в мешках — пусть будет».

Так что с пяти лет я участвовала только в одном состязании на каждом пикнике полицейского управления, школьном спортивном дне и благотворительной ярмарке церкви — в беге в мешках.

И я в нём рвала всех. Каждый раз. Знаю, это странно — так воодушевляться из-за детской игры, но когда это единственное физическое занятие, в котором у тебя действительно получается, начинаешь немного увлекаться.

Ладно, сильно увлекаться.

Дело в том, что я люблю побеждать. Я обожаю побеждать. В глубине души я — азартная, беспощадная, кровожадная машина для бега в мешках.

Думаю, поэтому боги координации лишили меня таланта для всех остальных видов спорта. Потому что если бы я умела играть в хоккей, я бы серьёзно кого-нибудь убила.

— Белла? — Лайза помахала рукой передо мной. — Я спросила, хочешь попробовать?

Медленная улыбка расползлась по моему лицу, и я ответила:

— Да, думаю, я бы попробовала.

***

Адреналин пульсировал во мне, когда я собрала мешковину в кулаках, натянув её до пальцев ног до талии. Из всей нашей компании только Том согласился участвовать — он стоял справа от меня, тоже готовый к старту. Я скользнула взглядом по ряду соперников, мысленно оценивая, кто станет моим главным конкурентом.

Ладно, я знаю, что это жалко. Но я ничего не могу с собой поделать. Я — Майкл Фелпс в беге в мешках, и мой взгляд прикован к призу.

Толпа выстроилась вокруг импровизированной трассы, свистела, подбадривала, кричала. Правила забега просты: дистанция — около пятидесяти ярдов, туда и обратно. Никаких поворотов, никаких препятствий.

Легкотня.

Молодой человек с микрофоном сделал несколько шагов вперёд и поднял руку.

— На старт…

Я напряглась, чувствуя, как натягиваются все мышцы.

— Внимание…

Задержала дыхание.

— Марш!

И рванула вперёд, прыгая изо всех сих. Краем глаза увидела Тома — его длинные ноги давали ему преимущество: один его прыжок стоил двух моих.

Но я видела, как высокие мужчины проигрывают. Они слишком уверены в себе — и запутываются в собственных ногах.

Мы с Томом шли ноздря в ноздрю на середине пути, и я услышала, как он громко кряхтит.

Любитель.

Когда мы обогнули отметки на конце трассы, я бросила быстрый взгляд на остальных участников. Кроме Тома, единственным, кто держался рядом, был мужчина с другого края линии. Я усмехнулась, когда он поскользнулся, пытаясь обойти поворот.

Ну всё. Победа моя.

Но Том не собирался сдаваться. Я слышала его — теперь уже слева — и по звукам поняла, что он выкладывается на полную. Впереди я заметила двух девушек, натягивавших ленточку на финише, и почувствовала новый всплеск адреналина.

Кажется, в голове зазвучала тема из «Рокки».

Мы шли нос к носу, оставалось всего футов десять до финиша. Я рванула вперёд, прыгая с отчаянной скоростью, услышала, как Том споткнулся и упал, но не оглянулась. Вместо этого я метнулась вперёд, руки взметнулись вверх — и лента разорвалась о мою грудь, прежде чем я рухнула на землю.

Толпа взорвалась.

Ну ладно, может, я немного преувеличиваю. Люди просто вежливо аплодировали и приветствовали меня. Том помог мне подняться, и я приняла поздравления от Лайзы и Мэгги. Ведущий вручил мне маленький серебряный кубок, и я подняла его над головой в знак победы.

Возможно, я даже исполнила небольшой танец победителя. Джаред расхохотался.

Я шутливо толкнула его и повернулась, чтобы поднять шляпку.

И оказалась лицом к лицу с Эдвардом.

— Мисс Свон. Рад снова вас видеть, — сказал он, разглядывая меня с откровенным весельем в глазах.

Я с ужасом проследила за направлением его взгляда. Блузка выбилась из-под юбки. Волосы растрепались, падая на лицо. Я была красной и потной, а на подоле красовалось пятно от травы.

Прекрасно. Просто идеально.