Глава 5 — О звонках и поисках (1/2)

«То, что мы ищем, всегда было рядом; если дать ему время, оно само откроется нам».

Томас Мертон

***

Верная своему слову, Кэтрин Чемберс оставила для меня конверт на стойке регистрации, когда уходила со смены в среду утром. Внутри лежал чек — целых шесть долларов. Поэтому в тот же день после полудня, в сопровождении Тома, я отправилась в Чикагский национальный банк. У меня было всего три часа до начала дежурства в больнице, но я решила, что этого хватит, чтобы обналичить чек и купить себе новую одежду и всё остальное, что было нужно. Я ведь никогда не была поклонницей долгих шоппингов. Скорее, я из тех, кто забежал, купил — и домой.

— Тебе правда не обязательно идти со мной, — сказала я Тому, наверное, в сотый раз.

Но переубедить его было невозможно.

— Белла, я не хочу, чтобы ты заблудилась, — закатил он глаза.

Я знала, что он опасался другого: вдруг я снова окажусь валяющейся посреди улицы.

— Я просто провожу тебя до банка, потом до «Маршалл Филдс», чтобы ты знала дорогу, — пообещал он. — Мне всё равно потом возвращаться в редакцию. Не хочу смотреть, как ты примеряешь платья или что-то такое.

Я усмехнулась ему и ехидно сказала:

— Будто я тебе вообще позволила бы.

Как только мы отбросили возможность романтических отношений, оказалось, что мы с Томом просто отлично ладим. Он милый и внимательный… и, к моему удивлению, находит меня до слёз забавной. Странно осознавать, что мы знакомы всего несколько дней. Порой казалось, что мы выросли вместе.

Мы прошли несколько кварталов до остановки трамвая и доехали до ступеней банка. Когда трамвай замедлил ход, Том спрыгнул первым, протянул мне руку и помог спуститься, усмехнувшись, когда я по инерции врезалась в него.

— Полегче, — засмеялся он.

— Замолчи, — буркнула я в ответ.

Обменять больничный чек на наличные оказалось проще, чем я ожидала. Том знал одну из кассирш — высокую, худощавую брюнетку, которая заметно покраснела, когда он ей улыбнулся. К моему удивлению, она даже не спросила удостоверение личности — что, признаться, было удачей, ведь у меня всё равно его не было.

От банка до «Маршалл Филдс» было всего несколько минут ходьбы, но, когда я увидела перед собой двенадцатиэтажное здание, моя идея «пробежаться по магазинам» перестала казаться реалистичной. Это место было просто огромным. Том, заметив моё ошарашенное выражение, ухмыльнулся и галантно придержал для меня дверь. Я с лёгким щелчком захлопнула рот и вошла внутрь.

Закрывать рот оказалось бессмысленно — стоило мне увидеть внутреннее убранство универмага, как он снова приоткрылся сам собой. Том стоял рядом, наблюдая за моей реакцией.

— Это… потрясающе, — выдохнула я, чувствуя себя немного глупо из-за того, что так реагирую на обычный магазин, но ничего не могла с собой поделать.

Том поднял голову, прослеживая мой взгляд по четырём этажам белоснежных балконов, уходящих вверх к сверкающему куполу над нашими головами.

— Это купол Тиффани, — пояснил он. — Шесть тысяч квадратных футов мозаичного стекла — самый большой в мире, больше полутора миллионов стеклянных фрагментов, — он посмотрел на меня. — Нравится?

Я бросила на него смешливый взгляд.

— А как тут может не нравиться?

Сделав несколько шагов вперёд, я снова подняла голову, рассматривая узоры — переплетения синих и зелёных оттенков, завитки коричневого и золотого. У основания купола изгибались арки, венчая верхний балкон. По ним проходили покупатели, но я почти не замечала их, заворожённо глядя вверх.

Я вовсе не разбираюсь в архитектуре — но это было действительно впечатляюще.

— Могу я вам помочь? — спросила молодая девушка в белом кружевном платье, глядя на меня с ожиданием.

Её взгляд скользнул от меня к Тому и обратно.

Том одарил её одной из своих фирменных улыбок.

— На самом деле, мне уже нужно возвращаться на работу, но моя подруга хочет немного пройтись по магазинам.

Повернувшись ко мне, он сменил обворожительное выражение на обеспокоенное.

— Ты точно не заблудишься?

Я закатила глаза.

— Конечно, нет. Всё будет в порядке.

По какому-то странному порыву я встала на цыпочки и легко коснулась губами его щеки.

— Спасибо, Том. Правда.

Он машинально дотронулся до того места, где я поцеловала его, улыбнулся и пожелал мне удачи, прежде чем направиться к выходу.

Продавщица обернулась ко мне, её взгляд всё ещё держался на уходящем Томе.

— Итак, чем я могу вам помочь?

Я объяснила, что мне нужно, и в течение следующего часа девушка устроила мне настоящий вихрь по универмагу. Всё это время я думала, как бы Элис понравилось это место. Двенадцать этажей — и на каждом можно было найти буквально всё что угодно: одежду, обувь, шляпки, товары для дома — даже целый отдел, посвящённый исключительно плетёной мебели.

Что угодно можно сказать о США начала прошлого века, но одно несомненно: делать покупки они умели.

К моменту, когда я закончила, у меня было две юбки, две блузки, простое повседневное платье, запасные чулки и нижнее бельё, подозрительно выглядевшая бритва, шампунь, щётка для волос, зубная щётка и нечто под названием «зубной крем». Я немного сомневалась насчёт последнего, но на упаковке значилось Colgate и было написано, что он содержит фтор — решила рискнуть. После всех покупок у меня даже осталось двадцать пять центов. Я хотела ещё взять пальто, но это придётся отложить до следующей зарплаты.

Поблагодарив продавщицу за помощь, я, прижимая покупки обеими руками, выбралась обратно на улицу. До начала смены в больнице оставалось всего полчаса, так что заскочить в пансион не успевала. К счастью, я захватила с собой форму — она лежала в парусной сумке, которую одолжила у Мэгги.

Пока я стояла на остановке, дожидаясь трамвая, мой взгляд рассеянно блуждал по городской улице, не задерживаясь ни на чём конкретном.

И вдруг я увидела это.

Сначала я подумала, что мне показалось: высокий, стройный силуэт с растрёпанными бронзовыми волосами. Он мелькнул на краю моего поля зрения — и сразу исчез, скрывшись за толпой прохожих. Не осознавая, что делаю, я сделала несколько шагов вслед уходящей фигуре, лихорадочно оглядывая толпу. Я затаила дыхание, надеясь увидеть его ещё раз.

Вот он.

Мои шаги замедлились, а потом ускорились, когда я бросилась за ним. Я не видела его лица, но знала, что это он. Проталкиваясь сквозь плотную толпу, я почти бежала, стараясь не упустить из виду эту знакомую копну волос.

— Простите, — бормотала я рассеянно, задевая локти и плечи прохожих.

Казалось, весь город шёл мне навстречу. Я прорывалась сквозь людское море и, наконец, выбежала на пустой угол улицы — как раз вовремя, чтобы увидеть, как он сворачивает за квартал впереди.

Я рванула за ним, не обращая внимания на удивлённые взгляды, едва не столкнувшись с юношей, катившем тележку с овощами. Моё дыхание сбилось, грудь сжалась от панического ожидания.

Что я ему скажу? Я не имею ни малейшего представления.

Добежав до угла, я свернула — и застыла.

Он исчез.

Мой взгляд метался по улице — вверх, вниз, вдоль домов — в отчаянной попытке вновь увидеть его. Я добежала до следующего перекрёстка, заглянула в переулок, потом в другой, но его нигде не было.

Я едва не рухнула на тротуар, готовая разрыдаться прямо там.

Но вместо этого выпрямилась, заставив себя вернуться к трамвайной остановке. Он был так близко, почти на расстоянии вытянутой руки — и это знание больно сдавило грудь.

И всё же где-то глубоко внутри я чувствовала облегчение, что не догнала его. В той части меня, где хранила его адрес, но откладывала встречу.

Потому что теперь я знаю — он здесь. И знаю, где его искать.

Я просто не уверена, что делать, когда найду.

***

Несмотря на безумную погоню на улицах Чикаго, я всё-таки успела в больницу за пять минут до начала смены. Спрятав покупки в кладовой в подвале, я быстро переоделась в форму и подошла к стойке регистрации, где сидела Пэтти.

— Добрый вечер, Белла, — сказала она рассеянно, не отрывая взгляда от папки перед собой. — Можешь начать с простыней? Я сейчас подойду.

Я кивнула и снова принялась за привычное «потянуть — заправить — перевернуть». Теперь я справлялась куда быстрее, выработав свой ритм, и закончила меньше чем за полвремени, чем прошлой ночью.

Когда я завязала последнюю стопку и бросила её к остальным у чёрного входа, Пэтти подошла ко мне.

— Белла, миссис Чемберс просила передать, что тебя перевели, — сказала она.

— Перевели? — переспросила я, насторожившись.

— Да, мы приняли ещё одну женщину, она займётся уборкой в палатах.

— Я сделала что-то не так? — спросила я, прикусывая губу.

Пэтти улыбнулась.

— Нет, что ты, — успокоила она. — Просто доктор Каллен нуждается в помощнике для своих исследований. Он сообщил миссис Чемберс, что ты уже знакома с его системой хранения документов, и попросил, чтобы именно ты помогала ему.

— Но я ведь ничего не понимаю в медицинских исследованиях, — растерянно возразила я.

— Дарённому коню в зубы не смотрят, — пожурила Пэтти. — Это значит, что тебе больше не придётся возиться с суднами. И, между прочим, работать ты будешь бок о бок с красивым доктором каждую ночь.

Если бы я не знала, что она счастливо помолвлена, я бы решила, что в её голосе проскользнула лёгкая зависть.

— Ну… ладно, — уступила я. — С чего начать?

— Доктор Каллен сейчас на операции, — объяснила она. — Но сказал, что ты можешь начать с бумаг на его столе. Когда закончит — зайдёт к тебе.

Работа оказалась знакомой — те же бумаги, та же система, только теперь я справлялась куда быстрее. Примерно через час дверь приоткрылась, и я подняла взгляд.

— Доктор Каллен, — начала я, — мне сказали, что теперь я буду работать с вами?

Карлайл улыбнулся.

— Белла, думаю, мы уже переросли формальности. Зови меня просто Карлайл — по крайней мере, когда мы одни.

— Карлайл, значит, — согласилась я, приподняв бровь. — Но зачем я тебе? Мы оба знаем, что столько бумаг тут не набирается.

Карлайл обошёл стол и сел в кожаное кресло. Наклонившись вперёд, он сложил руки домиком и внимательно посмотрел на меня, губы чуть касались пальцев.

— Боюсь, я поступил немного эгоистично, — признался он. — Но, услышав то, что ты сказала сегодня утром, я подумал, что ты могла бы помочь мне.

— То, что я сказала? О чём? — прикинулась я, прекрасно понимая, к чему он клонит.

— О вирусе гриппа.

Вот чёрт. Мой длинный язык. Теперь Карлайл точно станет наркоманкой — и всё из-за меня.

— Не представляю, чем могу помочь, — сказала я, отворачиваясь от его пронзительных янтарных глаз. — У меня нет медицинского образования. Да и вообще я почти ничего не знаю о вирусах.

Карлайл чуть наклонил голову.

— Но ты сказала, что я на верном пути.

Я тяжело вздохнула.

— Да, сказала.

— Откуда ты это знаешь?

Я закатила глаза, и он, подняв ладонь, остановил меня:

— Знаю, знаю… ты не можешь рассказать. Всё же, я бы хотел, чтобы ты помогла мне.

Он встал и подошёл к лабораторному столу.

— Обычно я работаю один, — сказал он, скользнув по мне взглядом, а потом вновь уставившись на ряд колб. — Мне редко удаётся найти кого-то, кому я могу доверять. Когда я работаю, я… слишком погружаюсь в процесс и бываю не таким осторожным, как следовало бы. Мои… методы… иногда неортодоксальны. И это порой… доставляет людям дискомфорт.

Он избегал смотреть мне в глаза, но я сразу поняла, что именно он имеет в виду.

Карлайл одинок. Он сам отгородился от людей — по вполне очевидным причинам. Ему нельзя подпускать никого слишком близко: велик риск, что кто-то заметит, что он… не совсем человек. Он умело притворяется, но постоянно должен быть настороже. Со мной, однако, всё иначе. Рядом со мной он может позволить себе быть собой — хоть немного.

Он мне доверяет.

Мы никогда не говорили этого вслух — не так, как когда-то с Эдвардом, там, в лесу. Я не говорила и не собираюсь говорить Карлайлу, что знаю, кто он на самом деле. Почему — я не уверена. Может, боюсь нарушить ход событий, а может, просто чувствую, что есть некая черта, которую переходить нельзя.

Но он понимает, что я знаю — он другой, и понимает, что меня это не пугает. И каким-то образом этого достаточно.

— Ладно, — согласилась я. — С чего начнём?

Карлайл обернулся ко мне, его лицо осветила широкая улыбка.

— Расскажи мне, что ты знаешь о вирусе.

— Карлайл, — застонала я, — ты же знаешь, что я не могу этого сделать.

— Почему нет? — спросил он. — Обещаю, всё останется между нами.

Я посмотрела ему прямо в глаза:

— Не тебе суждено это открыть.

Он на мгновение задумался, готовя возражение, и прищурился:

— Но ведь я не первый, кто задумался о вирусной природе гриппа, — заметил он. — Есть и другие исследователи, я с некоторыми из них переписываюсь. Откуда ты знаешь, что моя роль — не подтолкнуть одного из них… а уже он должен всё открыть?

Я не знаю. Совсем. Понятия не имею, если уж начистоту.

Я замялась — и заметила, как уголки губ Карлайла чуть дрогнули, будто он сдерживает улыбку.

— Белла, послушай меня, — сказал он спокойно. — Как ты, наверное, уже поняла, мне совершенно не хочется привлекать к себе… ненужное внимание. Я не пытаюсь найти лекарство от гриппа, чтобы опубликовать статью в медицинском журнале и прославиться. Но я верю, что мы с тобой встретились не просто так. Откуда ты знаешь, что помощь мне в исследованиях — не именно то, ради чего ты здесь?

Чёрт. Тут он меня поймал.

— Ладно, — выдохнула я, сдаваясь. — Я расскажу всё, что знаю. Но предупреждаю — это немного.

Остаток ночи мы провели так: Карлайл вытаскивал из меня всё, что я могла вспомнить, а я отчаянно рылась в памяти, вспоминая обрывки школьной биологии и какие-то фрагменты из телерепортажей о здоровье.

К шести утра у меня гудела голова, а желудок громко жаловался на отсутствие еды — обед я не взяла, ведь весь день провела в магазинах.

Карлайл приподнял брови, услышав звуки, доносившиеся из моего живота, и виновато улыбнулся.

— Прошу прощения, — сказал он. — Я всю ночь тебя допрашивал, а ты даже не отдыхала. Ты, должно быть, умираешь с голоду.

Он потянулся за пальто одной рукой и распахнул дверь другой.

— Позволь, я провожу тебя домой, — добавил он. — По дороге можно где-нибудь перекусить.

Я приподняла бровь.

— Что-нибудь тебе перекусить, — уточнил он. — Я не голоден.

Я тихо фыркнула.

Он последовал за мной вниз, чтобы забрать мои пакеты из «Маршалл Филдс», легко взяв все три одной рукой. Я хотела было возразить, что сама могу их нести, но знала — для него это не вес.

— Тебе совсем не обязательно провожать меня, — сказала я, когда мы снова поднялись по лестнице. — Всё в порядке. Скоро уже рассвет, — добавила я — и для уверенности, и как предупреждение.

Он бросил на меня короткий взгляд из-под ресниц.

— Ещё не скоро. У нас полно времени, — спокойно ответил он.

Мы остановились у пекарни в квартале от больницы, и Карлайл настоял на том, чтобы купить мне сладкую булочку и стакан молока. Я бы предпочла кофе, но знала, что тогда не усну. Жуя булочку, я шла рядом с ним, и между нами установилась удивительно приятная тишина — лёгкая, не требующая слов.

Когда мы подошли к крыльцу, небо уже начинало светлеть. Я обернулась к Карлайлу. Он выглядел задумчивым.

— Спасибо, что проводил, — сказала я.

Он моргнул, словно возвращаясь из своих мыслей, и кивнул:

— Конечно. И спасибо тебе за помощь.

Я улыбнулась и поднялась по ступеням. Повернувшись, чтобы открыть дверь, я посмотрела назад — но его уже не было.

***

В четверг я смогла поспать дольше и, потянувшись, заметила, что часы на тумбочке показывают четыре. Я встала отдохнувшей — впервые за долгое время после безмятежного, непрерывного сна. Душ я приняла перед сном, поэтому просто умылась, почистила зубы и быстро оделась, закрутив волосы в узел.

На кухне я застала Мэгги, ставившую противень с булочками в духовку.

— Доброе утро… то есть, вечер, — улыбнулась я, садясь за стол.

— Добрый вечер и тебе, — ответила Мэгги, помешивая кастрюлю с аппетитно пахнущим рагу на плите. — Ужин будет готов через час. Потерпишь?

— Конечно, — я вдохнула аромат. — Пахнет чудесно.

— Бабушкин рецепт, — заметила она, откладывая деревянную ложку и присаживаясь напротив. — Ну и как тебе новая работа?

— На самом деле, очень нравится. Все в больнице очень добрые, а работа… — я чуть задумалась, — …радует.

— А тот молодой красавец доктор?

Молодой? Если бы она только знала.

— Доктор Каллен в полном здравии, — сказала я выразительно. — Он стал мне очень хорошим другом.

Я специально выделила слово «другом».

— Хм, — фыркнула Мэгги. — Не думаю, что дружба — то, что у него на уме.

— Мэгги, мы просто работаем вместе. Он мой начальник. Мы друзья… коллеги… и только.

— Как скажешь, — протянула она скептически.

Мы ещё немного поболтали о пустяках, и разговор о Карлайле сошёл на нет — по крайней мере, пока. После тарелки рагу и пары булочек я наполнила термос кофе, взяла из ледника яблоко и кусок сыра на обед и направилась в больницу.

Ночь прошла примерно так же, как и предыдущая: Карлайл засыпал меня вопросами, на большинство которых у меня не было ответа. Несколько раз я ловила его взгляд на себе, и слова Мэгги о его намерениях невольно всплыли у меня в голове. Я решила, что стоит быть осторожнее — не подавать ему ложных сигналов насчёт наших отношений.

Около полуночи мы сделали перерыв: я грызла яблоко и перекусывала сыром, и мы разговаривали о книгах и музыке. Между делом я старалась осторожно расспросить Карлайла о жизни в 1918 году.

— Так как здесь обычно развлекаются? — спросила я, откусывая кусочек сыра.

— Ну, как все, — пожал плечами Карлайл. — Кино, танцы… варьете до сих пор пользуется популярностью у некоторых… ещё есть каток.

— Ты катаешься? — я прищурилась, представив утончённого, элегантного Карлайла на роликах.

— Должен тебя уведомить, я весьма неплох на катке, — ухмыльнулся он. — Может, как-нибудь сходим.

Я посмотрела на него внимательнее и заметила, что он выглядит… немного напряжённым.

Чёрт. Он что, только что пригласил меня на свидание?

Чтобы развеять неловкость, я прибегла к шутке:

— Поверь, тебе не стоит видеть меня на роликах, — сказала я. — Зрелище не из приятных.

— Очень сомневаюсь, — тихо ответил Карлайл.

В дверь постучали, и я с облегчением вздохнула.

— Да? — отозвался Карлайл.

— Доктор Каллен? — Пэтти просунулась в кабинет. — Вам телефонный звонок, доктор Келли из Нью-Йорка.

— Ах да, — кивнул Карлайл. — Я поговорю с ним отсюда. Передайте, пожалуйста, что я перезвоню через пару минут.

Пэтти кивнула и вышла из комнаты.

— Доктор Келли — один из тех коллег, о которых я тебе говорил, — пояснил Карлайл. — Мы уже какое-то время обмениваемся письмами и результатами исследований.

Я перевела взгляд на телефон на его столе. Он был точно как в старых голливудских фильмах — с тонкой трубкой, лежащей на изящной подставке. У него был плоский, круглый наушник и изогнутый рупором микрофон. Я невольно представила, как какая-нибудь ослепительная женщина лежит на кровати и говорит своему возлюбленному в эту трубку:

«Да, дорогой…».

Телефон выглядел слишком изящно, чтобы Карлайл пользовался таким. Я заметила, что на нём нет диска, и задумалась, как же тут вообще набирать номер. Прежде чем я успела спросить, Карлайл снял трубку и, немного помедлив, произнёс чётко и спокойно:

— Нью-Йорк, пожалуйста. Доктор Джонатан Келли, госпиталь Нью-Йорк. Один-пять-шесть-два.

Я наблюдала, как он ждал соединения, и задумалась, не стоит ли мне выйти и дать ему уединения. Я уже поднялась, но он жестом велел мне сесть обратно и указал на стул. Я подчинилась и стала перебирать бумаги на его столе, раскладывая их по стопкам для подшивки.

— Джон! Как ты? — сказал он наконец в трубку и сделал паузу, слушая ответ. — Отлично, отлично, не жалуюсь… Я тут занялся новыми направлениями и, кажется, кое-что нашёл.

Он бросил на меня лукавый взгляд, потом вновь нахмурился, сосредоточенно слушая собеседника.

— Когда это было?.. Где именно в Канзасе?.. Форт Райли, это ведь военная база, не так ли?.. М-м-м, угу… Куинс?.. Думаешь, это тот же штамм? — он делал пометки в блокноте. — Если симптомы совпадают, мы можем столкнуться с эпидемией… Нет, я не преувеличиваю, просто проявляю осторожность… Да… Да… Кто лечащий врач?

Разговор продолжался ещё несколько минут, но я уже не слушала — мысли унесли меня далеко. Название Форт Райли что-то напомнило, и лишь спустя мгновение я поняла, почему.

После того как Эдвард ушёл, забрав с собой все следы нашего прошлого, я часами сидела в Интернете, изучая события его жизни. Это жалко, знаю, но, наверное, так я пыталась убедить себя, что он действительно существовал… а значит, и то, что между нами было, тоже было настоящим. Я читала о Первой мировой, зная, что он мечтал вступить в армию. Искала фотографии Чикаго начала века, представляя, как он идёт по этим улицам. И читала о испанском гриппе — болезни, которая забрала бы его жизнь, если бы не вмешался Карлайл.

Форт Райли, Канзас — это название я уже встречала в тех поисках.

Я перевела взгляд на настенный календарь и вспомнила хронологию, которую почти выучила наизусть.

В начале марта 1918 года солдат из Форт Райли подхватил особенно злокачественную форму гриппа. Примерно через неделю похожий случай зарегистрировали в Нью-Йорке.

Позже именно эти два эпизода будут признаны первыми случаями эпидемии испанского гриппа 1918 года в США.

Началось.

Я заметила, как Карлайл внимательно на меня смотрит, когда закончил разговор и положил трубку.

— Что такое? — спросил он. — Ты бледная как приведение.

— Тебе ли говорить, — слабо пошутила я.

Уголки его губ дрогнули, но он не отступил:

— В чём дело?

Я тяжело выдохнула.

— Форт Райли… и Куинс… это ведь грипп, да?

Взгляд Карлайла сузился.

— Да. Как ты узнала?