Глава 5 — О звонках и поисках (2/2)

Я закатила глаза, и он поднял бровь.

— Ладно, неважно.

Он внимательно посмотрел на меня, обошёл стол и присел на край прямо передо мной.

— Это только начало, верно? — спросил он.

Я отвела взгляд, боясь подтвердить, но зная, что он и так понял.

— Что я могу сделать?

Я снова встретила его глаза и вздохнула — с разочарованием и бессилием одновременно.

— Ничего, — тихо ответила я.

***

Оставшуюся часть ночи мы провели в тишине и мрачных раздумьях. Я знала статистику по «испанке». Я знала, что к концу года погибнут тысячи.

Эдвард — погибнет, так или иначе.

Вирус обрушится на Чикаго — я помнила, что в один лишь октябрьский день умрут больше трёхсот пятидесяти человек. Болезнь безжалостная, неумолимая… и неразборчива в выборе жертв. Старые и молодые, слабые и сильные — все станут её добычей, и никто не будет понимать, как её остановить.

Сначала военные базы — солдаты принесут вирус из Европы… потом порты… потом крупные города вроде Нью-Йорка и Чикаго. По-настоящему безопасных мест не останется.

Разве что…

Разве что некоторые безопасней.

Я вспомнила карту, которую нашла во время своих интернет-исследований, — она показывала, как болезнь продвигалась по стране. Тёмные штриховки обозначали путь гриппа, и, конечно, самые густо закрашенные области совпадали с самыми населёнными.

Вирус сильнее всего поразил города. В сельской местности случаи, конечно, тоже были, но гораздо реже и с большими промежутками.

В то время врачи толком не понимали, как распространяется болезнь — особенно потому, что многие считали её бактериальной. Но если задуматься, всё логично: там, где меньше контактов между людьми, меньше и случаев заражения.

И пока я размышляла об этом, в голове начала зарождаться мысль — сначала едва заметная, но постепенно превращаясь в искру надежды, которую я боялась, но хотела разжечь.

А что, если Эдвард не заболеет испанским гриппом?

Мысль развивалась медленно… потом всё быстрее, набирая силу.

Что, если в тот момент, когда начнётся эпидемия, его не будет в Чикаго? Что, если он вообще не заболеет?

Тогда Карлайл не обратит его.

Я бросила взгляд на Карлайла — он был погружён в чтение статьи из медицинского журнала и не заметил моего взгляда.

Если Эдвард не станет вампиром… я смогу быть с ним.

По-настоящему.

У нас могла бы быть жизнь — здесь, сейчас. Мы могли бы пожениться… завести детей… внуков.

Мы могли бы состариться вместе.

Мы могли бы быть счастливы.

И вдруг я поняла: именно ради этого я здесь.

Я должна найти Эдварда и увезти его из Чикаго до того, как начнётся эпидемия. Это будет нелегко, но я смогу. От этого зависит его жизнь. Наша жизнь.

Я снова посмотрела на календарь.

Я знаю, что Эдварду было семнадцать, когда он заболел. Его день рождения — только в июне… и знаю, что вирус с большей силой разразится осенью.

Первое сентября… меньше шести месяцев. Немного времени, но должно хватить.

— Белла? Готова идти? — тихий голос Карлайла прервал мои мысли.

Я глянула на часы. Смена закончилась.

— Да. Да… прости.

Я собрала вещи, и Карлайл проводил меня до дома. Я ощущала его внимательный взгляд, когда мы подошли к пансиону.

— Всё в порядке? — спросил он.

Я улыбнулась.

— На самом деле, да. Всё хорошо.

Я повернулась и побежала вверх по ступенькам к входной двери, помахав Карлайлу перед тем, как войти. Закрыв за собой дверь, я опёрлась спиной о неё — волнение смешалось с тревогой.

У меня есть план.

Я собираюсь спасти Эдварда.

***

Вы могли бы подумать, что я усомнилась в своём плане — что меня будет мучить страх испортить ход истории, разрушить будущее.

Вы могли бы подумать, что я переживаю о том, как вообще убедить семнадцатилетнего парня, который никогда меня не видел, бросить дом и семью… сбежать со мной.

Вы могли бы подумать, что эти мысли не дадут мне уснуть всю ночь… ну или весь день, в моём случае.

Но вы бы ошиблись.

Я спала как младенец.

Наверное, потому что впервые за всё время я решилась. Теперь я знаю, зачем попала сюда. У моей странной одиссеи во времени и пространстве появилось назначение, и я собираюсь ухватить судьбу за горло и двигаться вперёд.

Во мне разлилось неожиданное, странное спокойствие — то самое, которое приходит, когда наконец появляется цель.

Так что в пятницу днём я проснулась с улыбкой на лице. Приняла душ, побрив ноги этим пугающем бритвенным лезвием, и надела новую жёлтую блузку с тёмно-серой юбкой.

Нашла Мэгги на кухне, отрезала кусок ещё тёплого хлеба, щедро намазала его маслом и джемом и уселась за стол.

Мэгги поставила передо мной кружку чая и маленькое блюдце, подвинув его под хлеб и взглянув на меня выразительно.

— Извини! — сказала я с улыбкой.

Ничто не могло испортить мне настроение.

— Да уж, ты явно в приподнятом духе, — заметила Мэгги.

— Так и есть, — согласилась я. — Мне сегодня заплатили, так что как только схожу в банк, смогу внести тебе за комнату.

Она посмотрела на часы.

— Банк закрывается в пять, так что тебе лучше поторопиться.

Я глянула — было уже без двадцати пять. Быстро пробормотав: «Скоро вернусь», я отнесла чашку и тарелку в раковину и выскочила за дверь.

Запрыгнув в трамвай, я доехала до банка, где меня обслужила та же кассирша, что и в прошлый раз, и без проблем обналичила чек.

Выйдя из банка, я завернула в небольшой магазинчик по соседству — искала себе сумочку или кошелёк. Прогуливаясь между прилавками, я выбрала маленькую бежевую сумку из шёлка с серебряной застёжкой и золотисто-бежевой кисточкой. На соседней вешалке увидела простую хлопковую ночную рубашку и решила купить её тоже — чтобы вернуть Мэгги её ночнушку.

Я стояла у прилавка, ожидая, пока продавщица завернёт покупку, когда взгляд зацепился за платье на витрине.

Не знаю, как я могла не заметить его, когда вошла в магазин. Оно было простым, но удивительно красивым. Квадратный вырез, обрамлённый тонким кружевом, переходил в ряд изящных складок, проходящих по всей длине шёлковой ткани и прерывающихся лишь узким поясом из того же материала. Три четверти рукавов плотно облегали руки, а поверх них лежала лёгкая квадратная накидка из прозрачной ткани.

Я провела пальцами по мягкому шёлку и обернулась в поисках продавщицы. Увидев девушку у дальней стены, быстро подошла к ней.

— Я бы хотела примерить это платье с витрины, — сказала я, указывая на него.

— Ах, чайное платье? Оно чудесное, правда?

Девушка подошла к витрине, развязала пояс и осторожно сняла платье с манекена. Аккуратно разложив его на руке, она проводила меня в небольшую примерочную и прикрыла за мной дверь.

Я быстро переоделась, надев платье через голову и завязав пояс, а потом повернулась к зеркалу.

Оно сидело идеально.

Конечно, чайные платья не входили в мой обычный гардероб, но обстоятельства были далеки от обычных.

И я знала, что Эдварду оно бы понравилось.

Я переоделась обратно в юбку и блузку, принесла платье к прилавку. Девушка заботливо завернула его в тонкую папиросную бумагу, добавила туда ночную рубашку и сложила покупки в пакет. Деньги и монеты я убрала в новую сумку.

Запрыгнув в трамвай — я уже почти стала профессионалом в этом — я быстро добралась домой и протянула Мэгги плату за две недели.

— Не нужно платить за две недели, — возразила она. — Ты ведь была моей гостьей всю прошлую неделю.

Я покачала головой.

— Пожалуйста, ты и без того была со мной так добра. Просто позволь мне сделать это, — попросила я.

После долгих уговоров она наконец уступила и сунула купюры в корсаж.

Я глубоко вдохнула. Откладывать больше нельзя.

— Мэгги, ты знаешь, где я могла бы найти телефон?

Она улыбнусь с гордостью.

— У меня есть. Мой Генри, да упокоит Господь его душу, установил его ещё до того, как ушёл.

— Можно я им воспользуюсь?

— Конечно.

Она махнула рукой, проводя меня в небольшую комнату рядом с кухней.

Телефон отличался от аппарата Карлайла: это был высокий «подсвечник» с рупором у основания и съёмной трубкой, висевшей сбоку на крючке.

— Тебе помочь? — спросила Мэгги.

— Нет, я справлюсь, — ответила я рассеянно, не сводя глаз с телефона.

Я сунула руку в карман юбки и достала сложенный клочок бумаги с адресом Эдварда. Щёлкнула дверь — Мэгги оставила меня одну. Я медленно подошла к столу, взяла телефон, поднесла к губам, а затем осторожно сняла трубку.

— Оператор. Чем могу помочь? — раздался тонкий металлический голос.

— Э-э… простите, у меня нет номера.

— Имя абонента, которому вы хотите позвонить?

— Мэйсен… Эдвард Мэйсен… — я взглянула на сжатый в руке листок. — В Чикаго… 141 Лейквью…

Сердце бешено колотилось в груди.

— Одну минуту, пожалуйста.

Раздалась серия щелчков, а потом — низкий протяжной гудок.

Идёт звонок. Господи, что мне вообще сказать?

— Алло?

Я ахнула, услышав его голос. Даже сквозь потрескивающую связь я узнала его сразу.

Чёрт. Чёрт. Чёрт.

О чём я только думала? Позвонить ему по телефону? Серьёзно?

Привет, Эдвард, это я, Белла. Не узнаёшь? Ну, я твоя девушка… через сто лет. Я тут случайно вернулась в прошлое, чтобы спасти тебе жизнь.

Да уж. Прямо сцена для санитаров в белых халатах.

— Алло? Кто-нибудь есть? — раздражённо спросил он.

Итак, я сделала единственное, что пришло в голову.

Повесила трубку.

Поставив телефон обратно на стол, я поспешно вышла из комнаты и вернулась на кухню.

— Удалось дозвониться? — спросила Мэгги.

— Он… не дома, — солгала я.

Телефон зазвонил, и я вздрогнула.

Мэгги удивлённо посмотрела на меня, затем снова вошла в маленькую комнату и сняла трубку.

— Алло? — она сделала паузу, слушая. — Это пансион Мэгги. Кто говорит?

Она замолчала, прислушиваясь, а потом её взгляд резко метнулся ко мне.

— Только что, говорите?

Я отчаянно замотала головой, безмолвно моля о помощи.

Мэгги сузила глаза и наконец сказала:

— Нет, извините. Отсюда никто не звонил. Должно быть, ошиблись номером.

Она повесила трубку и повернулась ко мне, уперев руки в бока.

— Ну? Что это сейчас было? — спросила она, и её акцент стал ещё заметнее от растерянности.

— Я просто… ошиблась.

Она приподняла бровь.

— Ладно, не номером, — я покачала головой, уставившись на стол. — Просто… я не смогла поговорить с ним по телефону. Мне нужно увидеть его лично.

— Кто этот мужчина? — спросила она, скрестив руки на груди.

— Тот, кого я знала раньше… кто для меня очень важен.

Мэгги замолчала. Через мгновение я подняла глаза и встретила сочувственный взгляд.

— Это он, да? Тот, кто тебя оставил? — тихо спросила она.

К моему ужасу, глаза защипало, горло сжалось, и я смогла только кивнуть.

— Ты уверена, что хочешь его увидеть?

Я сглотнула.

— Я должна его увидеть. Ради этого я здесь.

Мэгги тяжело вздохнула, потом решительно обняла меня за плечи.

— Ну что ж, — сказала она деловито. — Похоже, мне придётся тебе помочь.

***

Благодаря объяснениям Мэгги и Тома я наконец запомнила дорогу к дому Эдварда. Я собиралась отправиться туда в субботу днём, и, по негласной договорённости, мы с Мэгги не стали рассказывать Тому, к кому именно я направляюсь, а придумали историю про дальнюю кузину, живущую в районе Линкольн-Парк в Чикаго. Том предложил пойти со мной, но я сказала, что собираюсь «за покупками с кузиной», и он отстал.

Из-за ночной работы мой режим сна сбился, поэтому всю пятницу вечером я чувствовала себя на взводе. Чтобы выплеснуть энергию, я решила помочь Мэгги по хозяйству. Сначала она упиралась, но, когда я призналась, что мне нужно отвлечься и перестать думать о предстоящей поездке, сдалась. После нескольких часов мытья полов и чистки окон я буквально вымоталась. Около полуночи я забралась в постель и уснула без снов.

Незадолго до рассвета я начала просыпаться, услышав знакомый голос, зовущий меня.

— Белла? Белла!

Я моргнула, сонно вертев головой по подушке, пытаясь понять, откуда доносится звук.

— Элис? Это ты?

— Белла, тебе нужно вернуться, — умоляюще произнесла она.

Казалось, будто она говорит прямо мне в ухо.

— Элис, где ты?

Я села, протирая глаза.

— Белла!

Я услышала, как она крикнула ещё раз, прежде чем её голос окончательно стих. Оглядев комнату от угла до угла, я не заметила ничего необычного. Прислушалась — только уличные звуки за окном.

Я снова рухнула на кровать, гадая, не приснилось ли мне всё это, и попыталась закрыть глаза, чтобы вернуть сон.

Без шансов.

Сегодня я собираюсь увидеть Эдварда. О каком сне может идти речь.

Вместо этого я пошла в душ — долго мылась, тщательно вымыла волосы, осторожно побрила ноги и позволила горячей воде расслабить напряжённые мышцы. Завернув волосы в полотенце, почистила зубы и надела юбку с блузкой. Новое платье оставила на потом — надену в дорогу, но завтракать в нём рискованно. Вернувшись в комнату, я села у радиатора, расчёсывая пальцами волосы, чтобы они быстрее высохли. Передние пряди заколола, а остальное оставила свободно спадать волнами по спине, вспомнив, как Эдварду это нравилось.

Я глянула на часы — всего восемь утра. Том говорил, что дорога до дома Эдварда займёт почти час. Было ещё рано выходить, и я прикусила губу, не зная, чем заняться.

Послышались шаги снизу, и я спустилась — оказалось, весь дом уже проснулся. Мэгги переносила тарелки из кухни в столовую. Алистер и Том уже сидели за столом, а Джаред и Лайза только что вошли в парадную дверь, снимая пальто.

— Ах, Белла, ты как раз вовремя, — поприветствовала меня Мэгги, ставя на стол блюдо с яичницей.

Я села и положила себе немного еды, не уверенная, смогу ли вообще что-то проглотить. Но опасения оказались напрасны: разговор за столом приятно отвлекал, и я не заметила, как тарелка опустела. Мы посидели ещё какое-то время, потягивая кофе и непринуждённо беседуя.

Я начала по-настоящему сближаться со своими соседями. Конечно, моя дружба с Томом и Мэгги уже стала для меня важной, но теперь я чувствовала тёплую привязанность и к Джареду с Лайзой. Внешне они будто дополняли друг друга — разные оттенки одной палитры: смуглые черты Джареда подчёркивали светлые волосы и бледную кожу Лайзы. И по характеру они гармонировали — оба весёлые, отзывчивые, дружелюбные люди. Неудивительно, что они стали учителями: дети, наверное, их обожают.

Когда мы закончили завтрак, а со стола убрали посуду, было уже почти одиннадцать. Я знала — пора идти. Желудок болезненно сжался, и я прижала ладонь к животу, глубоко вдохнув. Поднявшись в комнату, я переоделась в своё чайное платье, приколола шляпку и спрятала адрес Эдварда в новую сумку. Сделав глубокий вдох, я спустилась с лестницы.

— Ты уверена, что хочешь это сделать? — обеспокоенно спросила Мэгги, внимательно глядя на моё бледное лицо и напряжённые пальцы. — Я могу пойти с тобой.

— Нет, я должна сделать это сама, — сказала я твёрдо, больше для себя, чем для Мэгги. — Пожелай мне удачи.

— Удачи, — прошептала она, слегка сжав мне плечо, и вернулась на кухню.

До трамвая я дошла без проблем и всё время следила за остановками, пока он гремел по оживлённой улице. Соскочив с подножки с неожиданной для себя ловкостью, я направилась к станции «Эл»<span class="footnote" id="fn_40752654_0"></span> на Пятой авеню.

Встав в очередь к кассе, я нервно перекладывала в пальцах пятицентовую монету. Купив билет, начала мерить шагами платформу, не в силах стоять на месте и стараясь избегать любопытных взглядов окружающих. Несмотря на заверения Тома и Мэгги, меня не оставлял страх, что я окажусь не в том поезде — или застряну в центре города, часами кружась по кольцу, или вовсе уеду куда-нибудь на юг Чикаго.

Когда поезд наконец подошёл, я повернулась к женщине, стоявшей рядом.

— Простите, это Северо-западная линия? — спросила я нерешительно.

Женщина кивнула, и я глубоко вдохнула, прежде чем войти. Села у окна — и сразу пожалела об этом: стоило взглянуть наружу… вниз, на улицу, видневшуюся под рельсами, как желудок ушёл в пятки.

Не помню, чтобы когда-то читала о катастрофе со станцией «Эл» в начале прошлого века… но ведь это не значит, что её не было. Я мысленно отругала себя за панику: раз наземка всё ещё существует через сто лет — значит, она относительно безопасная, верно?

Всё же я с облегчением выдохнула, когда поезд мягко тронулся, покачиваясь на рельсах, — уверенный перестук колёс доказывал, что он крепко держится на путях. Я наблюдала, как за окном сменяются виды: вместо витрин и людных тротуаров мелькали аккуратные кварталы с домами и верандами. На каждой остановке я поднимала взгляд, чтобы прочесть название улицы, хотя знала, что выйду лишь на станции Фуллерон.

Когда поезд наконец остановился на нужной станции, я вместе с толпой протиснулась к выходу, крепко прижимая к себе сумку и придерживая шляпку. Спустившись на улицу, я огляделась, пытаясь понять, где можно сесть на трамвай.

— Мисс, — услышала я добродушный голос позади, — вам помочь, мисс?

Молодой полицейский улыбнулся, и его голубые знала весело блеснули.

— Да, — выдохнула я с облегчением. — Мне нужен трамвай до Линкольн-парка.

Я знаю, что улица Эдварда проходит как раз вдоль западной стороны парка.

Полицейский показал рукой чуть дальше по улице.

— Вон там, в половине квартала отсюда. Садитесь на трамвай по Фуллерон, он идёт прямо на восток, и вы доедете куда нужно. Если что — спросите кондуктора.

Я поблагодарила его и ускорила шаг, направляясь к трамваям. Поднявшись на подножку вагона, я решила не садиться, а встала у двери, крепко держась за поручень, пока мы ехали в сторону парка.

Ожидание бурлило в животе, пока трамвай замедлялся на каждом перекрёстке, впуская и выпуская пассажиров… Лэрраби-стрит… Седжвик-стрит… каждая остановка приближала меня к Эдварду. Вдалеке уже виделись зелёные просторы Линкольн-парка и дальше — кристально-голубая гладь озера Мичиган, становившиеся всё ближе с каждым моим неглубоким вдохом.

Мы проехали Кларк-стрит, и я поняла, что следующая — моя. Поднявшись на носки, я стояла в готовности, и когда вагон наконец замедлил ход, быстро спрыгнула на землю, переведя дыхание и стараясь не потерять равновесие.

Трамвай зазвенел и укатил дальше, а я посмотрела вниз по улице. Между грудью и на лбу выступили капли пота, и я достала из сумочки носовой платок, который Мэгги настоятельно велела взять с собой. Сейчас я ей за это благодарна — мне бы очень не хотелось, чтобы Эдвард впервые увидел меня в виде взмокшей, нервной развалины.

Промокнув лицо, я перешла Фуллертон и осмотрела дома, стоявшие по обе стороны Лейквью-авеню. Безошибочно чувствовалось: это богатый район. Дома были великолепны — каждый большой, но по-своему особенный. У одних — просторные веранды и балконы, у других — кирпичные патио или скромные навесы у входа. Везде — ухоженные газоны, аккуратно постриженные кусты… и ни следа облупившейся краски или мутных стёкол.

Я шла медленно — и чтобы не вспотеть, и чтобы хоть немного усмирить дрожь в коленях. Один раз взглянула на бумажку с адресом Эдварда, хотя уже знала его наизусть. Считая про себя номера домов по правой стороне, я шла всё дальше по улице и остановилась, когда достигла ста сорокового.

Медленно повернувшись, я взглянула на дом напротив.

Его дом.

Это был прекрасный викторианский особняк, выкрашенный в кремовый цвет, трёхэтажный, с башенками и резными деталями. Слева я заметила каскад угловых эркеров на первых двух этажах, а выше — ряд небольших окон с арочными стеклянными вставками. Широкая веранда обвивала правый бок дома; белые колонны с коваными перилами поддерживали крышу, а сложный лепной декор и «пряничные» узоры фасада говорили о богатстве и хорошем вкусе владельцев.

Дом обрамляли два старых дерева, аккуратно подстриженные кусты отделяли свежескошенный газон от кирпичной дорожки, ведущей к парадной двери. Вдоль неё пробивались первые весенние побеги — крошечные зелёные ростки в рыхлой мульче.

Я так увлеклась рассматриванием, что не заметила, как оказалась посреди улицы. Смутившись, огляделась и поспешила перейти на другую сторону, снова остановившись перед домом.

Громкий скрежет вывел меня из оцепенения, и я вздрогнула, резко повернув голову на звук.

Он копал землю и не услышал моих шагов, поэтому я позволила себе секунду — просто полюбоваться им, тем, кто так долго был мне недоступен. Лопата со стуком наткнулась на упрямый корень, и он, с усилием вонзая лезвие глубже, пытался его вырвать. По его шее скользнула блестящая капля пота, и по моему телу прошла дрожь.

Я, возможно, издала какой-то звук — а может, и нет, — но он всё же обернулся, посмотрел на меня внимательными, чуть настороженными глазами. Его губы дрогнули в неуверенной улыбке.

И тогда я, с дрожью в руке, открыла калитку и сделала первые робкие шаги навстречу своей судьбе.