Глава 4 — О поиске работы и составлении плана (1/2)

«Вечное в тебе осознаёт вечность жизни; оно знает, что вчера — лишь память о сегодняшнем, а завтра — это сегодняшний сон».

Халиль Джебран

***

Рассвет застал меня с жжением в глазах и болью во всём теле. Похоже, терять сознание на деревянном полу — не лучшее испытание для организма. Я медленно потянулась, гадая, который час.

В памяти всплыл очень странный сон прошлой ночи — и я попыталась понять, почему именно Элис решила пожаловать в моё подсознание… и зачем было появляться в такой неподходящий момент. Пожав плечами, я встала и выглянула в коридор, отчаянно мечтая о душе.

В доме стояла тишина, так что я собрала свою одежду — вернее, одежду Мэгги — и отправилась в ванную. Холодая мозаика из чёрно-белых плиток неприятно жгла ступни, и я поспешно встала на мягкий коврик у чугунной ванны на львиных лапах. Осмотревшись, я заметила стопку полотенец на полке у раковины и положила одно рядом со своей одеждой.

Ванна была просторной, и, к моему облегчению, над ней висела душевая насадка, окружённая кольцом с занавеской. Я ничего не имею против ванн — когда есть время, — но этим утром мне нужен сильный, бурный поток воды, чтобы привести мысли в порядок.

Ну, «сильным и бурным» это, конечно, не назовёшь, но когда я разобралась с кранами, вода потекла ровной струёй. Задёрнув занавеску, я взяла с краешка ванны кусок мыла. Сначала понюхала его с подозрением, но запах оказался приятным — лаванда, смешанная с ванилью. Я быстро намылилась, а потом, не обнаружив никаких следов шампуня, вымыла волосы тем же мылом. Позволяя тёплой воде стекать по коже, я начала размышлять о своём положении.

Отпираться уже бессмысленно. Всё это звучит нелогично, невозможно — но, по-видимому, это правда.

Каким-то образом я оказалась в Чикаго в 1918 году. И стоило только сформулировать эту мысль, как я почувствовала, что это действительно так. Мой безумный, вызванный грибами Духовный путь перенёс меня в прошлое. Я не знаю, как, но нутром чувствую — мне предстоит понять, зачем.

Очевидно, всё это так или иначе связано с Эдвардом. Он центр моей жизни, её смысл. Не может быть просто совпадением, что я оказалась именно здесь — в его родном городе, в этот самый момент истории. Карлайл тоже здесь, и не могу отделаться от чувства, что и он неслучайно рядом… что, как всегда, он станет светом, который поможет понять, зачем я попала в этот странный мир.

Вода остыла, поэтому я поспешно перекрыла кран. Быстро вытерлась полотенцем и нахмурилась, глядя на свои ноги — пора добавить бритву в мой стремительно растущий список покупок. Брили ли женщины ноги в 1918-м? Мне всё равно. Я буду брить.

Мэгги одолжила мне ночную рубашку, так что я смогла постирать своё бельё и чулки перед сном. Они всё ещё были слегка влажными, но это лучше, чем ничего. Я оделась быстро — в серую юбку до щиколоток и белую блузку на пуговицах, которые дала мне Мэгги. Расчёски у меня нет, поэтому я расправила волосы пальцами, заправив пряди за уши.

Посмотрев на своё отражение, я поняла, что мне нужен план. Если я собираюсь выжить здесь и выполнить то, ради чего судьба… или Бог… или кто бы то ни был отправил меня сюда, — мне следует стать частью этой жизни, встроиться в этот мир.

Мне нужно составить список.

Да, я из тех, кто любит списки. Они помогают держать всё под контролем… сохранять здравый рассудок. А если в моей ситуации чего-то и не хватает, так это рассудка.

Если, конечно, я его уже не потеряла.

Пункт первый: мне нужны деньги. Я не могу вечно жить за счёт гостеприимства Мэгги, да и одежда требует пополнения — особенно нижнее бельё.

А значит, пункт второй: мне нужна работа.

Я задумалась. Можно попробовать устроиться в ресторан, а может, Том знает, есть ли вакансии в газете. Я могла бы быть помощницей, кем-то вроде секретаря. Я ведь умею печатать…

И тут всё сложилось: «У нас не хватает рук».

Я могла бы работать в больнице. Не медсестрой, конечно, но санитаркой или помощницей… волонтёром… или как там это называется.

Чем больше я об этом думала, тем логичнее это казалось. Я могла бы работать рядом с Карлайлом. Он поможет мне разобраться, зачем я здесь.

Что приводит к пункту третьему: мне нужно найти Эдварда. Он должен быть причиной моего появления здесь. Я не уверена, что именно должна сделать, когда его найду, но знаю точно — я не смогу держаться от него подальше.

Остаётся вопрос: как? Даже в 1918 году Чикаго — огромный город. «Погуглить» его я не могу. Есть ли уже телефонные справочники? Я знаю, что в пансионе есть телефон — возможно, стоит начать с этого.

Я выдохнула и прогнала мечтательные мысли. Сначала пункты один и два. Когда с ними разберусь — займусь поисками Эдварда. Расправив плечи, я ещё раз пригладила влажные волосы и вышла из ванной.

В доме по-прежнему было тихо. Часы на верхней площадке лестницы показывали половину одиннадцатого — я проспала и пропустила завтрак. Желудок возмутился громким урчанием, и я направилась на кухню, надеясь найти банан или хотя бы миску хлопьев. Хотя, зная время, скорее всего, это будут не сладкие хлопья вроде «Капитана Кранча», а какая-нибудь гранола.

Мэгги стояла у белого стола, месила тесто. Рукава были закатаны, предплечья припорошены мукой. Завидев меня, она улыбнулась:

— О, уже проснулась. Я решила тебя не будить — знала, что ты вымоталась.

Она кивнула на большую чёрную плиту:

— Я оставила для тебя тарелку на комфорке. Угощайся.

Я поблагодарила её, взяла тарелку через полотенце и уселась за маленький кухонный стол. Подняв льняную салфетку, увидела яйца, бекон, сосиски и тосты.

Холестерин? Подумаешь.

Некоторые вещи в 1918-м мне определённо нравятся.

В кухне стояла тишина — Мэгги месила тесто, а я ела. Наконец она шлёпнула тесто в последний раз, накрыла полотенцем и повернулась ко мне.

Её взгляд стал пронзительным.

— Ну, и что между вами с доктором?

Я поперхнулась куском бекона, и Мэгги молча налила мне стакан воды, протянув через стол.

— Ничего! — наконец выдохнула я. — Ничего между нами нет!

— А вот со стороны так не скажешь, — скептически заметила она. — Мужчина пошёл за тобой до самого дома. Странновато, не находишь? Хотя, конечно, он красавец — что уж там, глаз не отвести, — но что ты на самом деле о нём знаешь?

— Правда, Мэгги, не о чем волноваться, — поспешила я её успокоить, лихорадочно придумывая хоть сколько-нибудь правдоподобную ложь. — Он просто… записал для меня кое-какие заметки, а я забыла их в больнице. Пришёл отдать и убедиться, что со мной всё в порядке.

Я отвела глаза, не в силах выдержать её проницательный взгляд.

— М-да, — протянула она, явно не поверив. — Не припомню, чтобы доктор вот так бросал все дела и шёл кого-то навещать… без причины, — она прищурилась. — Думаю, он к тебе неравнодушен.

Фу. Ну нет. Мне нравится Карлайл, конечно, но ведь он… отец Эдварда. Бррр!

— Поверь, всё совсем не так, — твёрдо сказала я.

Мэгги лишь пожала плечами и, не добавив ни слова, повернулась к раковине мыть руки.

Я доела завтрак и отнесла тарелку в раковину. Мэгги всплеснула руками, отгоняя меня от мойки, и по выражению её лица я поняла — она уверена, что я что-то от неё скрываю. Я быстро обняла её.

— Мэгги, честное слово, если бы между мной и доктором Калленом действительно что-то было, я бы тебе рассказала, — горячо заверила я.

Она чуть помедлила, потом улыбнулась уголком губ.

— Ну ладно. Ступай, — она махнула рукой, поворачиваясь к раковине. — Но запомни мои слова: этот мужчина интересуется не только твоим здоровьем.

Я закатила глаза и пообещала скоро вернуться. Мэгги не спросила, куда я направляюсь — и я была этому искренне рада. Узнай она, что я снова иду в больницу, допрос в духе «миссис Олесон» был не неизбежен.

На улице стояла тёплая погода, вдоль тротуара уже проклёвывались первые бутоны. По пути к Окружной больнице я всё же начала нервничать, но, расправив плечи, вошла в здание с видом уверенного человека.

За стойкой сидела другая медсестра. Я подождала, пока она закончит разговор с пожилым мужчиной, подошла к ней, натянув на лицо как можно более обнадёживающую улыбку.

— Чем-то могу помочь? — спросила медсестра.

— Да, — ответила я. — Меня зовут Белла Свон. Я была здесь прошлым вечером и услышала, что у вас не хватает персонала. Я ищу работу и хотела бы поговорить с кем-то насчёт вакансии.

Женщина улыбнулась и попросила меня подождать, а сама вышла из комнаты. Спустя пару минут она вернулась — в сопровождении пожилой медсестры с папкой и карандашом в руках. Та была высокая, хрупкая, сдержанная, но в её ясных голубых глазах читались доброта и внимание.

— Мисс Свон? — мягко произнесла она. — Я Кэтрин Чемберс, старшая медсестра. Мне сказали, что вы хотели бы устроиться на работу?

— Ну… не совсем медсестрой, — пробормотала я, чувствуя, как запинаюсь. — Боюсь, у меня нет ни опыта, ни образования для этого.

Лицо миссис Чемберс слегка помрачнело, и я поспешила добавить:

— Но я быстро учусь. Могу быть помощницей, санитаркой… убирать, менять постель, делать любую работу. Мне просто очень нужна работа, и я бы хотела трудиться именно здесь, если это возможно.

— Почему именно здесь? — спокойно ответила она.

Ну да, скажи ей правду. Потому что отец моего вампира-бойфренда работает у вас, и мне нужна его помощь, чтобы найти этого самого бойфренда. Правда, он пока ещё не вампир. И, если уж быть точной, не совсем мой бойфренд — ведь он бросил меня… через сто лет.

Звучит это, мягко говоря, неубедительно.

— Я… эм-м… хочу помогать людям? — скорее спросила, чем ответила я, а потом, собравшись, добавила увереннее: — Я просто очень хочу делать что-то полезное. И думаю, это хорошее начало.

Кэтрин Чемберс внимательно посмотрела на меня, постукивая карандашом по губам, а затем спокойно спросила:

— Сможете работать по ночам?

— Это идеально, — с облегчением улыбнулась я.

Миссис Чемберс проводила меня в свой небольшой кабинет, и мы уселись по разные стороны старого деревянного стола, чтобы обсудить детали.

Работать я должна буду с шести вечера до шести утра, с понедельника по четверг, за пятьдесят центов в час. Двадцать четыре доллара в неделю — ничего себе. Хотя, к счастью, подоходного налога тогда ещё не существовало. Когда я об этом упомянула, миссис Чемберс посмотрела на меня с лёгким недоумением.

Мне полагались две формы, стоимость которых удержат из первых трёх жалований — по три доллара за каждую. Два доллара в неделю вычтут на форму, пять — на оплату Мэгги за проживание. В сухом остатке у меня выходит около семнадцати долларов в неделю.

Плохая новость заключается в том, что заплатят мне только в конце недели. А мне очень нужно нижнее бельё… бритва… и хоть какая-то одежда, чтобы носить вне работы.

— Сестра Чемберс, — осторожно начала я, — не могла бы я получить небольшой аванс из зарплаты?

Её губы сразу сжались в острую линию, поэтому я поспешила продолжить, прежде чем она успела отказать:

— Понимаете, я только приехала в город и... мои вещи украли. У меня нет ни запасной одежды, ни белья. Хозяйка дома, где я остановилась, помогает мне, но мне неудобно злоупотреблять её добротой…

Пожилая женщина подняла руку, прерывая меня:

— Если сможете выйти на смену уже сегодня, я заплачу вам за эту ночь сразу после дежурства, — сказала она. — Остальное получите в пятницу.

— Спасибо! — выдохнула я с облегчением и широкой улыбкой.

Этого достаточно, чтобы дотянуть до завтра. Я справлюсь.

Сестра Чемберс проводила меня до выхода, по пути познакомив с несколькими врачами.

— Раз вы будете работать по ночам, в основном будете дежурить с доктором Калленом, — пояснила она. — Вы ведь уже встречались вчера, верно?

— Да, — улыбнулась я. — Я знаю доктора Каллена.

— Отлично, — кивнула она строго. — Медсестра Пэтти начнёт ваше обучение. Будьте здесь ровно в шесть.

Она крепко пожала мне руку и направилась обратно в свой кабинет. А я едва удержалась, чтобы не выпрыгнуть из дверей вприпрыжку.

Работа — есть.

Деньги — есть.

Карлайл — есть.

Эдвард — пока нет… но у меня такое чувство, что я уже близка.

***

Понимая, что предстоит бодрствовать всю ночь, я попыталась вздремнуть днём, но от возбуждения только ворочалась с боку на бок. Не знаю, почему я так волнуюсь. Наверное, просто потому, что наконец-то что-то делаю. Пусть я и не понимаю, зачем оказалась здесь, но решила выяснить это. Я ищу ответы.

В конце концов я махнула рукой на сон и надела новую форму — разгладила светло-серую юбку, белую блузку и перекинула через руку свежий белый фартук. Жаль, без милого чепчика. Немного обидно.

Вместо него я закрутила волосы в пучок и закрепила шпильками, потом надела шляпу с широкими полями. С торжественной улыбкой вышла из комнаты и спустилась по лестнице.

К моему удивлению, Мэгги искренне обрадовалась моему трудоустройству. Я наполовину ожидала, что она снова примется дразнить меня из-за Карлайла, но, к счастью, она не сказала ни слова. Вместо этого заварила крепкий кофе в термосе, сделала бутерброд с ветчиной из вчерашнего ужина и пожелала мне удачной ночи.

Том хотел проводить меня до больницы, но я убедила его, что со мной всё будет в порядке. Хорошо, что погода тёплая — пальто у меня пока нет, и это стало ещё одним пунктом в моём списке покупок.

Солнце клонилось к закату, но света ещё хватало, чтобы идти спокойно. Подходя ко входу в больницу, я подняла глаза на угасающее небо — и снова подумала об Эдварде.

Он тоже сейчас смотрит на этот закат?

Я открыла дверь и увидела медсестру Пэтти, разговаривающую с темноволосой женщиной у стойки регистрации.

— Белла! Как здорово тебя видеть, — позвала она, улыбаясь. — Я так обрадовалась, когда узнала, что ты к нам присоединишься.

Она повернулась к другой женщине и представила:

— Это Оливия. На ночную смену выходит шесть медсестёр, но помогать ты будешь в основном нам с ней.

Я кивнула и пошла за Пэтти — она повела меня через приёмную зону в большую комнату с рядами коек, ту самую, которую я видела прошлым вечером.

Пэтти указала на вешалку у стены:

— Шляпу можно повесить сюда.

Я сняла шляпу и повесила её на крючок, потом поставила кофе и сэндвич на небольшую полку в стороне. Завязав белый фартук, я последовала за Пэтти к одной из смятых кроватей.

— Все постели в этой палате нужно перестелить, — объяснила она. — Чистые простыни лежат вон в тех шкафах, а грязные — вон в ту корзину.

Я пошла за ней к дальней стене, где в углу стояла большая корзина на колёсиках.

— Корзину можно катить по коридору, стирать простыни не придётся, — добавила Пэтти. — Просто сворачивай их в тугие свёртки и оставляй у чёрного входа. Прачка заберёт их утром.

Я кивнула и посмотрела в сторону палаты.

— А что насчёт кроватей, где лежат пациенты?

— Тут немного сложнее, — призналась Пэтти. — Пойдём, я покажу.

Она подошла к одной из коек.

— Мистер Джемисон, мне нужно поменять у вас простыни, — сказала она, потом повернулась ко мне. — Нужно просто перекатить пациента на бок, подтолкнуть грязное бельё, подложить чистое… — она демонстрировала всё быстро и уверенно, — …потом перекатить на другой бок, убрать старые простыни и заправить новые.

Она делала это так легко, будто это пустяк.

— Ладно, — кивнула я. — Думаю, у меня получится.

Оказалось, это не так просто, как выглядело, но после третьей кровати я уже приноровилась. Всё равно — в палате было сорок коек, так что смена белья заняла у меня несколько часов. Закончив, я аккуратно сложила свёртки и отнесла их к чёрному входу, где сложила стопкой у двери.

Смахнув пот со лба и убрав выбившуюся прядь волос, я пошла искать Пэтти — узнать, чем заняться дальше.

— Мисс Свон?

Я обернулась и увидела Карлайла, который направлялся ко мне, внимательно оглядывая мою взъерошенную причёску и форму.

— Вы работаете здесь? — спросил он, в его голосе слышалось недоумение.

— Да, — улыбнулась я. — Пэтти сказала, что вам не хватает рук. А мне нужна была работа… вот я и здесь.

— Ах… ну… это… — он замялся, подбирая слова, — хорошие новости. Как всё идёт?

— Нормально, — ответила я, обводя комнату рукой. — Только что закончила менять все простыни. Спасаю мир по одной койке за раз, — добавила я с иронией.

Карлайл усмехнулся.

— Ну, каждый делает, что может, — заметил он. Он огляделся и спросил: — А сейчас вы чем заняты?

— Пока не знаю, — призналась я. — Искала Пэтти, когда вы вошли.

— Кажется, она сейчас ассистирует на экстренной операции… аппендицит, — пояснил он. — Так что почему бы вам не пойти со мной? Мне как раз нужна помощь.

Я взяла свой термос, засунула сэндвич в карман юбки и пошла за ним по лестнице. Мы поднялись на этаж выше, прошли через ещё одну большую палату. Здесь было занято всего несколько коек — на всех лежали беременные женщины.

— Это родильное отделение, — объяснил он, указывая на соседнюю комнату. — А там — детская.

Я кивнула и пошла за ним по коридору, пока мы не вошли в просторный кабинет.

Слева стоял красивый деревянный стол с красным кожаным креслом и ряд металлических шкафов для бумаг. Справа — лаборатория: колбы, горелки Бунзена, пробирки и микроскоп, а рядом — приборы, назначение которых я даже не могла угадать, — всё аккуратно выстроено на металлическом столе.

— Это мой кабинет… и лаборатория, как видите, — пояснил Карлайл. — Здесь я провожу свои исследования.

— Исследования? — переспросила я.

— В основном инфекционных заболеваний, — ответил он. — Я работаю по ночам, и, как правило, здесь довольно спокойно. Поэтому я могу посвящать время изучению болезней. Сейчас я ищу новые способы лечения гриппа.

Мои уши насторожились.

— Гриппа?