Глава 2 — О корсетах и замешательстве (1/2)

«Всё, что мы видим и чем кажемся, — лишь сновидение во сне».

Эдгар Аллан По

***

Мне снился Эдвард.

Я знала, что это сон, но мне было всё равно… потому что то, что Эдвард делал со мной, было восхитительно.

Это было жалко, но с тех пор как он ушёл, только во сне я могла быть с ним, поэтому я цеплялась за каждое видение — за каждый призрачный образ, за каждое мимолётное прикосновение.

За каждое дрожащее удовольствие.

Да, удовольствие тоже было.

В первые дни и недели моего одиночества сны не приносили облегчения. Беспокойные кошмары, где я гналась за ним, но так и не могла догнать, оставляли меня без дыхания, и я просыпалась, чувствуя себя опустошённой, сжимая пальцами мокрые от слёз простыни.

Но со временем они начали меняться. Эволюционировать.

Я помню тот первый раз, когда я гналась за ним… и догнала. Я схватила его за руку, он резко обернулся, и удивление вспыхнуло в его янтарных глазах.

Я так поразилась, что проснулась, сев на кровать, всё ещё тянувшись к нему вытянутой рукой.

Потом, ночь за ночью, я постепенно начала управлять снами — пусть и не полностью. Он больше не ускользал от меня, а сам приходил — с поцелуями, ласками… с нарастающей жаждой.

Впервые я испытала это чувство, когда он прижал меня к капоту своего «Вольво» и его прикосновения свели с ума.

Боже, как я любила этот «Вольво».

Так что вместо того чтобы задаваться вопросом, почему я иду по коридору школы Форкса, крепко держась за руку Эдварда, я просто отдалась фантазии.

Я уже говорила, что я жалкая?

Он ускорил шаг, потянув меня за собой за угол, потом резко развернул и прижал к вмятому шкафчику всем телом.

Ах да, сон у шкафчиков. Я обожала этот сон.

Я подняла взгляд на его прекрасное лицо — глаза, полуприкрытые веками, плавная линия носа, чуть приоткрытые губы. Мои ладони упирались в металлический шкафчик по обе стороны от тела, и я ощущала каждое движение его напряжённого силуэта.

Он провёл языком по губам, прежде чем мягко коснуться моих. Отстранился на секунду, улыбнулся и снова наклонился, теперь уже настойчивее.

Конечно, я ответила, как всегда. Мои руки скользнули вверх — по его груди, под пиджак, обвивая его плечи с жадностью, которую я не могла скрыть. Его губы требовательно искали мои, дыхание смешалось, и я чувствовала, как весь мой мир сужается до этого поцелуя.

Он чуть придвинулся ближе, и у меня вырвался тихий стон.

— Тише… — прошептал он у самого уха, касаясь мочки лёгким укусом. — Нас услышат.

Он знал, что эти слова лишь сильнее сводят меня с ума.

Его губы спустились к моей шее — скользя, лаская, задерживаясь у впадинки под горлом. Пальцы осторожно расстегнули пуговицы на рубашке, потом прошлись по краю кружевной ткани, задержавшись там, где начиналась кожа. Одним уверенным движением он освободил застёжку, и тонкие бретельки мягко соскользнули с моих плеч. Рубашка упала следом.

Его зубы слегка скользнули по моему соску, и я прошептала его имя, чувствуя, как жар собирается между бёдрами, расплываясь так по телу, пока каждая клеточка не откликнулась дрожью… горя… желая.

Не знаю, как ощущения могли быть такими яркими, ведь в действительности мы с Эдвардом никогда не заходили так далеко. Похоже, воображение у меня действительно богатое.

Его внимание переключилось на мою другую грудь, он обвёл сосок языком, прежде чем слегка пососать его и подуть на морщинистую плоть. Он продолжал ласкать мою разгорячённую грудь — сначала одну, затем другую. Его руки скользнули мне под юбку, обхватили мою левую ногу и закинули на его бедро, а длинный палец прошёлся по моему влажному месту.

— Господи, Эдвард… я не могу…

— Не можешь что? — небрежно спросил он, продолжая покусывать мою грудь, пока его палец скользил вверх и вниз по моему нижнему белью.

Мои бёдра непроизвольно поддались вперёд — он сводил меня с ума.

— Не можешь что, Белла? — повторил он, наконец просунув палец в пояс моего белья и медленно стягивая его вниз по моим дрожащим бёдрам.

— Пожалуйста…

Всё, что я могла сделать, — это умолять. О большем… обо всём.

Губы Эдварда оторвались от моей груди, и я открыла глаза, встретив его пристальный взгляд — зрачки расширились от желания. Не прерывая зрительного контакта, он медленно опустился на колени, осторожно освободив ногу, которой я держала его бедро, чтобы снять с меня тонкую ткань, а затем вновь поднял её, закинув себе на плечо.

О Боже.

Он задрал мне юбку до талии и раздвинул меня обеими руками, прежде чем медленно провести языком по моей влажной плоти, оставляя за собой жгучий след желания.

Его глаза закрылись, и он выдохнул — с таким наслаждением, будто пробовал нечто запретное и бесконечно желанное.

— Мне нравится твой вкус, — тихо сказал он, прежде чем вернуться ртом к моему разгорячённому центру.

Он жадно поглощал меня, сначала глубоко погружая язык, затем отступая, чтобы обвести мой набухший бугорок… целуя, посасывая, нежно покусывая, пока я не начала извиваться, откидывая голову назад на шкафчик и сжимая его волосы в руках.

Он погрузил в меня сначала один, затем два пальца… входил и выходил, поворачивал, сгибал, толкал… И после последнего прикосновения к моей плоти — меня охватило непередаваемое удовольствие. По моему телу пронеслись покалывание и жжение, от центра к краям, пока каждый кончик пальцев не задрожал от моего освобождения.

Раздался звонок.

Эдвард поднял на меня взгляд, и я увидела, как янтарь в его глазах растворяется в густом изумрудном цвете.

Я вскрикнула.

Проснулась, всё ещё дрожа — от переполнявшего чувства и от странной, тревожной развязки сна. Воздуха не хватало, дыхание сбивалось короткими рывками.

***

— Мисс? Мисс, вы в порядке?

Мой взгляд сфокусировался на лице молодого мужчины, смотревшего на меня с беспокойством.

— Что?

Я осознала, что лежу не на кровати, а на чём-то твёрдом. Где я уснула?

Я покачала головой, пытаясь прояснить мысли. Молодой человек всё ещё наблюдал за мной.

— Вы ударились головой? — спросил он.

Что, чёрт возьми, происходит? Где я?

— Мисс? — повторил он чуть громче. — Вы меня слышите?

— Да, — прохрипела я, потом откашлялась. — Да, кажется, всё в порядке.

— Вы можете приподняться? — он протянул мне руку.

Я недоверчиво посмотрела на неё, потом, решив, что он не похож на серийного убийцу, осторожно взялась и села.

Почему я не могу сделать глубокий вдох? Казалось, будто вокруг грудной клетки стянулись железные обручи.

— Кто вы? — выдохнула я. — Где я?

— Вы лежали здесь, когда я вышел, — ответил мужчина. — Вы точно не ударились головой?

И тут всё нахлынуло разом… Джейк… костёр… ритуал… грибы.

О Боже. У меня галлюцинации.

— Мисс? — позвал он снова.

Я внимательно посмотрела на него. Парень был симпатичный — аккуратно зачёсанные каштановые волосы, голубые глаза, тёмно-коричневый костюм и галстук. Правда, фасон напоминал тот, что мог бы носить мой дед.

— Вы мой проводник? — спросила я.

Он моргнул, глядя на меня непонимающе.

— Я Том, — сказал он наконец. — Том Якобсен. Я здесь живу.

Я задумалась над значением его имени. Может, в этом есть какой-то знак? Том… Том… Нет, ничего не приходит в голову.

— Вы бледная, — заметил он. — Вам стоит зайти внутрь. Миссис Олесон наверняка знает, что делать.

Я позволила ему помочь мне подняться и, обернувшись, поняла, что лежала на бетонном крыльце перед трёхэтажным коричневым домом. Меня слегка пошатывало, и Том обхватил меня за талию, удерживая, чтобы я не упала.

— Осторожнее, вы что, сейчас в обморок упадёте? — спросил он, с тревогой глядя на меня.

— Конечно, нет, — фыркнула я. — Я никогда не падаю в обмороки. Просто немного… не хватает воздуха.

Я судорожно вдохнула, и перед глазами закружилось. Пришлось опереться на Тома сильнее.

Он не колебался — подхватил меня на руки и быстро понёс к обшарпанной зелёной двери, пару раз пнув её ногой и громко окликнув какую-то миссис Олесон, кто бы она ни была.

Ответ я получила через несколько секунд: дверь распахнула женщина с недовольным выражением лица.

— Ты что здесь делаешь, вышибаешь мою дверь… — начала она, но, заметив меня на руках Тома, резко распахнула створку шире. — Что случилось? Кто это? — в её голосе смешались тревога и мягкий ирландский акцент.

— Не знаю, — ответил Том, проходя мимо неё и усаживая меня на небольшой диван у двери. — Нашёл её без сознания на крыльце.

— Я не была без сознания, — возразила я. — Я никогда не падаю в обмороки.

Я попыталась встать, чтобы доказать свою правоту, но тут же накатила волна головокружения. Пришлось опереться на подлокотник, чтобы не упасть.

— Просто… не могу нормально дышать, — выдохнула я.

Миссис Олесон несколько секунд пристально наблюдала за тем, как я тяжело дышу, а потом резко развернулась к Тому.

— Подними её и следуй за мной, — велела она, а потом пробормотала себе под нос: — Не мода это… а безрассудство.

— Что? — только и успела выдохнуть я, прежде чем Том снова поднял меня на руки и вошёл вслед за ней по лестнице на второй этаж, в небольшую спальню.

— Положи её сюда, Том, — распорядилась миссис Олесон, указывая на кровать, — а теперь ступай.

Молодой человек молча кивнул, аккуратно опустил меня и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Я молчала — всё ещё ошеломлённая, не понимая, что происходит.

— Снимай платье, — потребовала миссис Олесон.

— Что? Моё платье?

Женщина раздражённо всплеснула руками и встала у меня за спиной, расстёгивая платье, всё ещё бормоча что-то про «глупых девчонок». Я стояла, как окаменевшая, когда она стянула платье с моих плеч, а потом принялась возиться с чем-то ещё у меня за спиной.

Стальные обручи будто на миг сжались сильнее…

А потом — блаженное облегчение.

Я сделала глубокий вдох… потом ещё один… и голова прояснилась.

— Спасибо, — простонала я, оборачиваясь к миссис Олесон — и застыла, уставившись на шмоток ткани и шнуровки в её руках. — Что это?

Миссис Олесон с презрением бросила вещь на кровать.

— Чёртова пытка! — воскликнула она. — Вы, девицы, готовы на всё ради моды, а корсет ведь не что иное, как орудие мучений!

Корсет?

— Мой покойный Генри, — перекрестилась она, — всегда говорил, что это противоестественно. Так что как только мы поженились, я сожгла все свои до последнего! — добавила она, подбирая с кровати злополучное изделие с выражением откровенного отвращения.

— Конечно, это ещё ничего по сравнению с теми корсетами, что мы носили в мою юность, — заметила она с напевной лёгкостью в голосе. — Затягивали нас тогда так, что и дышать нельзя было, — она взглянула на меня и рассмеялась. — Думаю, я не сделала ни одного полного вдоха с того дня, как у меня пошла первая кровь, и до самой свадьбы!

Я впервые по-настоящему посмотрела на неё. Она была миниатюрной, чуть ниже меня ростом, с ярко-рыжими волосами, стянутыми в тугой пучок, и светло-голубыми глазами, сейчас искрившимися от смеха. На ней была странная одежда: длинная шерстяная юбка ржаво-коричневого цвета и простая белая блузка на пуговицах с закатанными рукавами. Поверх — белый фартук с каким-то пятном, уголком которого она вытерла слёзы от смеха. В ней было что-то от Элис — та же живая энергия, та же заразительная улыбка.

Когда смех утих, она снова посмотрела на меня.

— А теперь, — сказала она, — объясни-ка, почему ты лежала у меня на крыльце?

Вот уж действительно хороший вопрос. Я задумалась, пытаясь понять, какой смысл во всём этом. Что это вообще за видение такое? Конечно, тут не бродят гигантские фаллосы, но это всё равно не совсем то, чего я ожидала. Где вопящие соколы, полные луны и… не знаю… символизм какой-нибудь?

Я пристально посмотрела на миссис Олесон.

— Вы мой проводник?

— Проводник куда, дорогая? — удивлённо спросила она.

Я тяжело вздохнула. Ну конечно. Было бы слишком просто.

— Неважно.

Миссис Олесон бросила на меня странный взгляд — и через секунду я поняла, какой именно.

Отлично. Она решила, что я сумасшедшая.

Надо было всё-таки разузнать у Джейка побольше про этот ритуал Духовного пути, прежде чем глотать эти чёртовы грибы. А теперь что? Что, чёрт возьми, я должна делать дальше?

Я решила подыграть.

— Полагаю, всё дело в корсете, — тихо сказала я, бросив косой взгляд на злополучную штуковину. Кто вообще придумал эти идиотские изобретения? — Сейчас мне действительно гораздо лучше.

Несмотря на мои заверения, из груди вырвался зевок, прежде чем я успела его сдержать. Миссис Олесон деловито подошла ближе и провела ладонью по моей руке.

— Ты измотана, — постановила она. — Как тебя зовут?

— Белла… Белла Свон.

— Ну а я — Мэгги, — улыбнулась она. — Просто заставляю юного Тома звать меня миссис Олесон, потому что он иной раз слишком много воображает о себе — вот и приходится ставить его на место. А где ты живёшь?

Мой мозг заработал в панике, пытаясь придумать хоть сколько-нибудь правдоподобный ответ.

— Я… недавно в городе, — медленно произнесла я. — Только приехала. Пока не успела найти жильё.

— Что ж, — сказала она, складывая руки на поясе, — эта комната сейчас пустует. Отдохни как следует, а потом спустись к нам на ужин. Я настаиваю.

Я благодарна улыбнулась, но улыбка тут же померкла.

— Боюсь, у меня нет денег.

Мэгги несколько секунд молча смотрела на меня, потом взяла за руку и заглянула прямо в глаза, будто что-то искала. Похоже, нашла — моргнула, слегка сжала мою ладонь и отпустила.

— Об этом поговорим позже, — сказала она, выходя из комнаты. — А сейчас просто отдохни. Увидимся на ужине.

Она улыбнулась и плотно закрыла за собой дверь.

Мой взгляд медленно обвёл комнату: от двери — к старенькому столу и стулу, к небольшому окну с тонкой занавеской, к железной кровати с мягким лоскутным одеялом в сине-зелёных тонах, к вазочке с полевыми цветами и умывальному набору — кувшину и тазу на низком комоде. Я подошла ближе и заглянула в кувшин.

Пусто.

Подняла глаза — и вздрогнула, увидев отражение в овальном зеркале над комодом.

Лицо было моё, но причёска — совсем другая: волосы собраны в свободный пучок на макушке, поверх — светло-голубая шляпка с широкими полями и кружевной лентой. Я осторожно коснулась её пальцами и перевела взгляд на платье, лежавшее на кровати, отметив, что шляпка идеально подходит к крошечным цветочным веточкам на мятой ткани.

Я снова посмотрела в зеркало и отступила на шаг, чтобы разглядеть себя целиком. На мне было что-то вроде лёгкого нижнего платья на тонких бретельках — из тонкого хлопка. Провела пальцами по ткани и поняла, что бюстгальтера нет. Приподняв край, увидела белые чулки, удерживаемые подвязками, застёгнутыми чуть выше колен, а на ногах — чёрные ботинки на небольшом каблуке.

Вот уж чего я точно не ожидала от галлюцинации — так это этого.

Я понимала, что чтобы разобраться, что именно пытается сказать мне это видение, нужно сначала понять, где я нахожусь — и, судя по странной одежде, когда. Я всё ещё не готова целиком поверить в эту историю с судьбой, но должна признать — видение, сон, галлюцинация, что бы это ни было, выглядит настолько реально, что я всерьёз начала задумываться: может, шаман был прав? Может, это и правда поможет найти мне Эдварда.

Или — забыть его.

Я невольно поёжилась от этой мысли, потому что, несмотря на боль, которую он причинил, уйдя через несколько дней после моего катастрофического дня рождения, я вовсе не хочу его забывать. В те месяцы, что последовали за его внезапным уходом, я металась между отчаянием, раздражением и жгучей злостью, но где-то глубоко внутри всё равно продолжала надеяться, что он скучает по мне… что я всё ещё нужна ему… что он вернётся.

Я ни разу даже не пыталась перестать этого желать.

Я сделала несколько неуверенных шагов к окну и выглянула сквозь тонкую занавеску. Подо мной шумела улица, по обе стороны мощёная тротуарами. Мимо проехал трамвай, а следом — старинные автомобили и даже несколько конных экипажей. Люди на улице были одеты так же, как Том и миссис Олесон: женщины — в длинные юбки и платья, в шляпках вроде моей, мужчины — в костюмы с галстуками, некоторые — в котелках и тёмных федорах.

Я отпрянула от окна, чувствуя, как по спине пробежала дрожь. Всё кажется таким настоящим, что меня это начинает по-настоящему пугать. Сделав несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, я подняла с кровати этот мучительный корсет и провела пальцами по жёстким вставкам, размышляя над тем, что всё это значит.