ЧАСТЬ 1. ГЛАВА ДЕСЯТАЯ. Последний разговор (1/2)

Ротков не менялся. Днем он был холодным и строгим, будто город сам носил форму и следил за тем, чтобы никто не позволял себе лишнего. Ночью он становился тише, но не мягче. Тени вытягивались вдоль стен, кресты темнели, любая улица казалась коридором, ведущим к одной и той же двери.

Дара шла без спешки. Уже торопиться было некуда. Она знала, что случится дальше. Не деталь, не сцену, не последовательность. Знала форму. Так чувствуют грозу за час до нее, когда воздух еще прозрачный, но кожа уже понимает.

Книга сказала это яснее, чем любой голос.

Борис умрет.

Это знание не причиняло боли, как причиняют боль вещи личные. Оно давило иначе. Как ответственность, которая не спросила, готова ли ты ее нести. Она вспомнила, как он уходил тогда, у разлома. Спокойно, без оглядки. С таким выражением лица, будто мир, который рушится, давно его не удивляет.

Она пообещала увидеться с ним еще раз. Если ты сказал ”мы еще поговорим”, значит, ты согласился, что разговор возможен. А значит, у тебя есть время. В этот раз времени почти не осталось.

На входе в город Дмитрий смотрел на нее молча. Он научился считывать моменты, когда спорить с ней бессмысленно. Анна стояла рядом.

— Одна? — спросил Дмитрий.

— Я не иду к культу, — сказала Дара. — Я иду к человеку.

— Иногда это одно и то же, — сухо заметила Анна.

— Иногда, — согласилась Дара. — Но не сейчас.

Каин стоял чуть в стороне, будто намеренно не рядом. Дистанция, которую он держал последние дни, стала привычной. Она раздражала и одновременно удерживала от лишних шагов.

Он не сказал ”не ходи”. И это было самым красноречивым.

Когда Дара проходила мимо, Каин тихо произнес:

— Если он попросит тебя сделать выбор, не отвечай сразу.

Она остановилась.

— Я иду не за выбором.

— Все начинается не с выбора, — сказал Каин. — Все начинается с того, что тебе становится жалко.

Она ничего не ответила и пошла дальше. Борис ждал не там, где она ожидала.

Не у разлома, не на площади, не у охотничьего домика. Он стоял у полуразрушенной часовни на окраине. Стены еще держались, крыша давно провалилась, снег лежал ровно, будто сюда редко заходили, а если и заходили, то ненадолго.

Он услышал ее шаги заранее и обернулся. Улыбнулся так же, как в тот день. Искренне. Спокойно. Чуть устало.

— Ты все-таки пришла.

— Я обещала, что мы поговори.

— Люди обычно обещают, чтобы звучать лучше.

— Тогда считай, что я не человек.

Он усмехнулся.

— Тебе идет, когда ты говоришь так, будто уверена.

Она подошла ближе и остановилась на расстоянии, где можно говорить спокойно.

— Ты тоже обещал.

— Я?

— ”Мы еще поговорим”.

Он кивнул, будто соглашаясь с собственной версией себя.

— Значит, поговорим.

Внутри часовни было холодно и пусто. Почерневшие иконы, сломанная лавка, остатки надписей на стенах. И все равно Борис здесь стоял спокойно.

— Ты знаешь, зачем я пришла, — сказала Дара.

— Да.

— И ты не боишься?

— Боюсь, — ответил он честно. — Просто страх давно перестал что-то решать.

Она хотела начать иначе. С вопроса. С обвинения.

— Ты был у разлома не случайно.

— Нет.

— Ты знал, кто я.

— Я понял, что ты не местная. И что на тебя реагирует что-то в этом мире.

— Ты говоришь красиво.

— Проповеди в детстве были хорошие.

— Борис… — она замедлила голос. — Я видела, что ты умрешь.

Он не дрогнул.

— Скоро. И ты это знаешь.

Он отвел взгляд к разбитому алтарю.