Часть 12: Пространство. (2/2)

— То есть, он принял твоё решение, — спокойно сказала она, — Вопрос теперь не в нём. Вопрос в тебе.

Тишина легла, как давление воды.

— Ты хочешь вернуться? — спросила она прямо.

Я закрыла глаза.

Передо мной вспыхнуло всё сразу: школа, квартира, смех Майки, Кен, Тайё, котёнок… и Кейски — не дерущийся, не улыбающийся, а просто сидящий рядом и остающийся.

— Я боюсь возвращаться, — честно сказала я.

— Я знаю.

— И боюсь не возвращаться.

Вот тут Икари впервые улыбнулась. Коротко. Грустно.

— Значит, ты жива.

Она подошла к окну, посмотрела на море.

— Любое решение будет неприятным, — сказала она, — Если останешься здесь — ты зацементируешь страх, — она обернулась, — Если вернёшься — ты рискнёшь. Сердцем. Жизнью. И своим «я».

— А если я вернусь и снова сбегу?

— Тогда ты хотя бы будешь знать, от чего именно бежишь, — ответила она, — А не от призраков.

Я медленно выдохнула.

— Он не просил меня остаться, — сказала я, — И не обещал ждать.

— И в этом его сила, — кивнула Икари, — И твой шанс.

Я долго смотрела на море. Потом — на свои руки. Они дрожали, но уже не от паники.

— Я не могу пообещать, что не испугаюсь снова.

— И не надо, — ответила она, — Пообещай только одно.

— Что?

— Если вернёшься — говори правду. Даже если она все испортит.

Я закрыла глаза. Медленно. Глубоко.

— Я вернусь, — сказала я наконец. — Но не сегодня. Мне нужна тишина.

Икари подошла ближе, положила ладонь мне на затылок — жест редкий, почти интимный.

— Это и есть взрослое решение, — тихо сказала она, — Не бежать. И не рваться. А выбирать момент.

И впервые за долгое время я почувствовала не пустоту.

А пространство.

Икари вышла из гостиной без лишних слов.

Я услышала её шаги в коридоре — спокойные, уверенные, будто в этом доме она была хозяйкой всегда, а не гостем. Дверца старого буфета скрипнула. Потом — тишина. Я успела подумать, что она передумала говорить дальше.

Она вернулась с бутылкой.

Тёмное стекло, без этикетки, с потёртой крышкой.

— Это был план Б, — сказала она, будто речь шла о чём-то бытовом, — На случай, если ты будешь в таком состоянии, что без этого никак… Но, похоже, не пригодился.

Она поставила бутылку на пол между нами, не открывая.

Села рядом. Спиной упёрлась в диван, вытянула ноги, скрестила их в щиколотках — жест до невозможности простой. Не наставник. Не лидер. Просто человек, который решил остаться.

Мы молчали несколько секунд.

Я смотрела на бутылку и понимала, что впервые за долгое время не хочу открыть её сразу.

— Знаешь, — начала Икари спокойно, — Когда ты пропала, это почувствовали все.

Я усмехнулась, не поднимая взгляда.

— Сомневаюсь.

— Не сомневайся, — отрезала она мягко, — Аллен обошёл полшколы, прежде чем понял, что ты и в правду взяла больничный и уехала. Он не знал куда — но понял, что ты не сбежала без причины.

Она чуть наклонила голову.

— Он испугался. По-настоящему.

Я сжала пальцы.

— Кен… — продолжила она, — Он сначала злился. На себя, на Кейски, на всех сразу. Потом начал искать. Не потому что думал, что ты в беде. А потому что… — она хмыкнула, — Потому что ты его семья, и он только начал это понимать. Ребята из Тосвы шумели, — Икари усмехнулась, — Майки дважды поругался с Кеном, потому что «нельзя просто взять и исчезнуть». Эмма плакала. Баджи… — она сделала паузу, — Баджи был злой. Не как обычно. Тихо злой, — я наконец-то подняла взгляд, взглянув на неё, — Кейски, — продолжила она, и её голос стал чуть ниже, — Был первым, кого я встретила.

— Где? — глухо спросила я.

— У твоей квартиры, — ответила Икари, — Я прилетела и поехала туда сразу. Даже не думая, — она усмехнулась уголком губ, словно нашла что-то комичное в этом всем, — И там, у двери, стоял он. С таким лицом, будто не спал несколько дней. Он ничего не делал. Просто стоял. Мы поговорили. Недолго. Он не оправдывался. Не строил из себя героя. Просто сказал, что ты ушла, потому что испугалась. И что если он сейчас рванёт за тобой — ты исчезнешь ещё глубже.

— Он… — голос у меня сорвался, — Он правда так сказал?

— Да, — кивнула Икари, — И тогда мне стало ясно то, что я сказала тебе раньше.

Она повернулась ко мне.

— У тебя реакция — бежать. Всегда. У него реакция — отступить и дать тебе воздух.

Я сглотнула.

— Он не пошел искать, — прошептала я.

— Нет, — спокойно сказала она, — Потому что уважает границу, которую ты сама провела, может и не понимает её вовсе, но уважает. Даже если она режет его самого.

Слова легли тяжело. Не больно — глубоко.

— Он не писал мне, — сказала я тихо.

— Потому что ты сказала ему, что он ошибся, — ответила Икари, — И он принял это. Не стал доказывать. Не стал ломать.

Она посмотрела на бутылку, потом снова на меня.

— Это редкое качество, Амэя. И очень опасное для тех, кто привык к контролю.

Я усмехнулась. Горько.

— Получается… Я сама всё разрушила.

— Нет, — Икари покачала головой, — Ты остановила процесс, потому что испугалась его скорости. Это не разрушение. Это торможение.

— А если я не смогу снова нажать газ? — спросила я.

Она посмотрела на меня долго. Потом взяла бутылку, повертела в руках и всё же открыла. Не налила — просто вдохнула запах.

— Тогда ты останешься здесь, — сказала она, — И будешь жить спокойно. Без риска. Но ты уже знаешь, что это не про тебя.

Я закрыла глаза.

Передо мной снова встал его взгляд. Не злой. Не обвиняющий. Просто… Остающийся.

— Он ждёт? — спросила я почти шёпотом.

— Нет, — честно ответила Икари, — Он живёт, — она усмехнулась, продолжив тише, — Но если ты вернёшься и скажешь правду — он услышит.

Я обхватила колени руками.

— А если я вернусь и всё испорчу?

— Тогда ты испортишь не молчанием, — сказала она, — А действием, — она слегка ткнула меня плечом, — И это уже прогресс.

Мы снова замолчали.

Море шумело. Дом держал. Бутылка стояла закрытой.

— Ты не обязана решать всё сегодня, — добавила Икари, — Но ты больше не одна в этом выборе.

Я кивнула. Медленно.

И впервые за долгое время подумала не о том, куда бежать.

А о том, куда возвращаться.