Глава интерлюдия. Принц «Крысиный король» (2/2)
— Да боггарт сам боится показаться!
Бровь Магнуса едва напрягается. Нет. Ни хрена он не боится. Он просто, блять, опаздывает.
В пять часов вечера толпа учеников с облегчением стекает по лестнице на первый этаж, во двор, подальше от кабинетов и уроков, тогда как путь Малфоя лежит в противоположном направлении, вверх. Их системы координат стабильно не пересекаются.
Библиотека — это то место, где хаос приобретает очертания порядка, но Магнус приноровился встраивать свои шаги в шелест страниц, скрип перьев и тяжелое сопение старухи Пинс. Неизвестно, сколько поколений Пинсов служили библиотекарями при Хогвартсе, но за порядком они следили неукоснительно, поэтому, Малфой находит библиотеку приятной… точнее, продуманной.
Пять часов одиннадцать минут. Мадам Пинс обнаруживает у себя на столе «Антологию запрещенных заклинаний XX века». В листе выдачи нет пометки о последнем владельце и она с удивлением крутит ее в руках.
Пять часов тринадцать минут. Мадам Пинс встает из-за своей конторки, берет антологию и направляется в сторону Запретной секции. По пути в читальном зале она запускает громовым заклятьем в ученика, задремавшего над «Трактатом о сонных чарах», и тот подпрыгивает чуть ли не до потолка. Старуха Пинс тихо и довольно хихикает над своей шалостью. Она понятия не имеет, что прямо за ее спиной шаг в шаг следует еще один ученик.
Пять часов пятнадцать минут. Мадам Пинс у решетчатой двери Запретной секции наводит палочку на замочную скважину и произносит отпирающее заклинание. Каждый раз заклинание новое, чтобы кто-то из учеников не смог им воспользоваться. Чертовски неудобно, но для Малфоя это лишь небольшое препятствие.
Замок с железным лязганьем открывается.
Ровно в тот момент, когда библиотекарша оглядывается, проверяя, нет ли кого поблизости, Магнус делает шаг в сторону, в тень.
Когда мадам Пинс скрывается среди полок Запретной секции, чтобы убрать на место антологию, Магнус спокойно заходит за соседний стеллаж и достает алфавитный указатель.
«Анатомия инфернальной сущности. От бессмертия к вечному разложению».
Первая полка. N18.
Напротив графы “Владелец” красуется пометка: «Выдано мисс Ванессе Мòран»<span class="footnote" id="fn_38865905_0"></span>.
Какая неожиданность.
Магнус не рефлексирует над этой незначительной помехой. Обычное стечение обстоятельств. Ничего особенного. Такое бывает. Он просто ведет пальцем по указателю дальше.
«Все о бессмертии или эпидемия вечной жизни. Шокирующие эксперименты магов XV века»
Третья полка. N43.
Выдано мисс Ванессе Моран.
Да неужели.
Вот поэтому он и не пользуется своей привилегией на пропуск в Запретную секцию, предпочитая анонимные посещения. Один визит и все руководство Хогвартса в курсе, что ты собираешься в ближайшее время вызывать Сатану или вот, например, собрать армию инферналов.
«Курс подчинения разума и тела. Судебно-дознавательные процессы Средневековья»
Выдано мисс Ванессе Моран.
Ну конечно. Само собой.
«Проклятая книга о проклятиях и беснованиях».
Выдано мисс Ванессе долбаной Моран. Кому же еще.
Магнус едва напрягается, бросая быстрый взгляд в сторону, где копошится библиотекарша. Он знает, что она еще две минуты будет подгонять книги «корешок к корешку», а потом обязательно пройдется по ним пылесборными чарами. Это значит, что у него осталось меньше минуты.
«О колдунах и ритуалах народов карибского бассейна: от кураре до зомби».
Шестнадцатая полка. N 233. Владелец: не выдана на руки.
Шестнадцатая полка в противоположном конце секции, это значит, что добраться до нее за двадцать секунд и вернуться обратно он успеет только верхом на Нимбусе. Ну хорошо, он мог бы добежать реактивным галопом, но суета не входит в привычки Малфоя. Поэтому, когда сухая фигура миссис Пинс показывается в проходе, Магнус выманивает пальцем одну из книг с верхней полки, и та падает прямо за ее спиной.
Пять часов двадцать минут. Малфой покидает Запретную секцию тем же путем, размеренно и неторопливо, по пятам следуя за мадам Пинс. Даже если их кто и увидит со стороны, в этом не будет ничего, что бросалось бы в глаза: просто библиотекарь выдает литературу одному из студентов. Но если старуха вдруг обернется, то наверняка заработает сердечный приступ.
«МАГНУС МАЛФОЙ — УБИЙЦА!»
Пять часов тридцать минут. В читальном зале у дальней стены студент Слизерина прилежно конспектирует доклад. Мадам Пинс приятно удивлена тому, как неукоснительно этот ученик соблюдает порядок и тишину: она даже не заметила, как он вошел.
Магнус никуда не торопится. У него есть целых два часа, чтобы тщательно изучить и запротоколировать первую часть “Этнических и религиозных ритуалов вуду Гаити”.
Ровным разборчивым почерком он фиксирует: “... колдуны Гаити (бокоры) используют внутренности рыбы фугу или рыбы-собаки для того, чтобы приготовить порошок “Живых мертвецов”. Печень, икра, молоки, кишечник и кожа (Магнус подчеркивает ровной чертой каждое слово) – содержат в себе один из самых опасных природных ядов нервно-паралитического действия, смертельная доза которого для человека составляет всего 0,00001г! (Магнус ставит восклицательный знак и подчеркивает цифру дважды, что совершенно ему не свойственно. Это значит, что он сильно удивлен). Внутренности высушивают на солнце, измельчают в порошок и смешивают с собственной кровью. Ни в коем случае нельзя вдыхать порошок (волнистая линия), или допускать попадания на слизистые. Аналогичными свойствами обладает жаба bufo marinus…”
Малфой чешет подбородок кончиком пера и в скобочках добавляет ремарку: “Обычная жаба-ага?”
Далее он приводит в пример исчерпывающий рецепт:
1. Посадить жабу на ночь в банку вместе с морским червем.
2. Дождаться, пока червь начнет кусать жабу (в качестве реакции на укусы червя, каратоидные железы жабы выделят: буфотеин, буфогенин, буфотоксин).
3. Утром жабу и червя убить.
4. Высушить на солнце.
5. Растереть в порошок (см. “рыба фугу”).
По мнению автора книги, волшебника-этнографа, жившего долгое время в племени Гаити, бокоры использовали на маглах порошок “Живых мертвецов”, превращая их в самых натуральных безвольных рабов. Ритуал включал в себя употребление порошка с кровью волшебника и дальнейшее закапывание человека заживо. Ночью зараженный выбирался из земли и становился практически неуязвим для любого вида оружия, кроме огня. Кроме того, такой “мертвец” полностью утрачивал собственную волю и подчинялся лишь приказам волшебника. Таких рабов называли “нзамби” или “зомби”, но нам они более известны как “инферналы”.
Возможно по этой причине Александр Македонский приказывал убивать воинов, которые пробовали мясо рыбы фугу.
Македонского Малфой уважает. Тот хоть и был маглом, зато был безупречным воином и стратегом, как Цезарь. Цезарь тоже был маглом, но об этих материях Магнус старается не размышлять.
В конце доклада он выводит на пергаменте аккуратное «Тетродотоксин» и ставит напротив знак вопроса.
Пусть Регулус разбирается во всем этом. Рассуждать – это по его части. В конце-концов, если бы Блэк был Цезарем, то Магнус, без сомнения, стал бы Марком Антонием.
“Ты мое идеальное оружие”, — сказал Рег ему однажды, и Малфой не стал с этим спорить.
7:30 p.m.
Магнус откладывает “О колдунах и ритуалах…” в сторону и достает домашку за пятый курс, потому что за четвертый он прорешал еще в прошлом году.
8:30 p.m.
На пустом стадионе осенний ветер треплет выгоревшие под солнцем флаги. Моросит мелкий противный дождь. Одинокий студент в зеленой спортивной мантии широкими шагами пересекает поле. В руках у него сундук с мячами, по правую руку послушно летит метла.
На середине стадиона он ставит сундук, открывает крышку и смотрит как внутри, в цепях, умирая от нетерпения вибрируют бладжеры.
Дождь усиливается, но Магнус Малфой стабилен в любую погоду. Он достает перчатки и обстоятельно натягивает их, проверяя каждый палец.
Бладжеры подскакивают, стараясь вырваться из своих оков, словно парочка ретивых гоночных псов.
Без лишней суеты Магнус Малфой осматривает биту на предмет трещин и сколов. Делает пару разминочных замахов.
Бладжеры дребезжат цепями, мечутся, громыхают, стараясь привлечь к себе внимание, но их противник устойчив к манипулированию подобного характера. Он невозмутимо проверяет, хорошо ли закреплен щит, наплечники, наколенники…
Когда Магнус Малфой склоняется над бладжерами, они в ужасе вдавливаются в дно ящика, начиная мелко дрожать.
Десять. Ровно столько минут потребовалось Малфою, чтобы вынести всех трех охотников когтевранской сборной в прошлом году. В этом он собирается сократить время до пяти.
Однажды Регулус подсчитал, что одним ударом тот способен выбить бладжер почти на полторы мили, а это значит, что назойливый мяч будет отсутствовать на поле в течение почти семи минут, не отвлекая игроков.
На втором курсе именно Блэк предложил Магнусу вступить в команду по квиддичу.
Он помнил тот раз, когда ему впервые дали биту на одной из тренировок команды Слизерина. Капитан сборной, Лоуренс Гринграсс, скептично морщил брови и пожимал плечами.
— Вон там кольца, — ткнул пальцем Гринграсс в три кольца на стадионе. — Твоя задача – никого не подпускать к ним. Усек?
Магнус без энтузиазма следил за хаотичным полетом бладжеров, а затем размахнулся и мощным ударом отправил один далеко за трибуны.
– Ты че, бля, совсем косой?! — встал в позу Гринграсс, проследив за полетом бладжера. — Кольца в другой стороне!
Полный раздражения, он зыркнул на Блэка, притащившего с собой на тренировку этого увальня, но тот отрешенно следил за охотником и вратарем: первый летел к кольцам, зажимая квоффл, второй парил из стороны в сторону, готовясь принять бросок.
Внезапно вылетевший из-за трибуны бладжер сшиб с метлы сначала охотника, а затем отрикошетил от кольца и выбил зубы вратарю.
Регулус улыбнулся.
Гринграсс разинул рот и уставился на Малфоя.
— А вратаря-то за что?! — завопил он.
— Ты сказал: “Никого не подпускать к кольцам”, — сухо цитировал Магнус.
Никакой магии. Только идеальный тайминг. Предсказуемые траектории бладжеров. Несовершенные и невнимательные люди. И никаких лишних мыслей в голове.
Один раз Малфой позволил себе надолго задуматься, и теперь на его шкафчике с метлой и формой для квиддича красуется невыводимая надпись. «Магнус Малфой грязный убийца!». Эти чары настолько въедливые, что он бросил попытки с ними бороться еще в конце второго курса.
Он заканчивает тренировку в одиннадцать часов вечера. Оставляет форму на просушку. Сам чистит щит, наколенники, сапоги. Тщательно осматривает метлу и отламывает парочку неровно торчащих прутиков. Вот так. Затем душ. Десять минут. Расписание выверено и отработано годами. Ровная последовательность, отрепетированная как по нотам.
Одиннадцать часов тридцать минут. Магнус Малфой возвращается в гостиную Слизерина. Он открывает дверь в тот самый момент, когда последний ученик гасит свет в ванной комнате и тихо скрывается в спальне.
Его комната в конце коридора. Еще издалека кое-что необычное бросается ему в глаза. “Кое-что”, — это выставленная из комнаты ученическая кровать. Малфой старается долго над этим не размышлять, когда проходит мимо и краем глаза замечает на покрывале скомканную школьную форму, подозрительно напоминающую его собственную. Рубашка из однотонного оксфорда. Мантия, теперь уже окончательно помятая. Зеленый кашемировый галстук. Простой, но добротный. Прямо как у него.
11:31 p.m
Магнус открывает дверь собственной спальни и тут же закрывает ее обратно.
Если бы аромат мог сшибать с ног, то Магнус уже стоял бы на коленях и из глаз его текли суровые пацанские слезы.
Минутное послабление.
Возможно, это не его комната.
Может быть, он впервые в жизни что-то перепутал, и это не мужское крыло, а женское.
Он даже подумал, уж не старший ли братец к нему нагрянул.
Однако, Малфой не привык тратить время на пустые догадки. Собравшись, он открывает дверь и старается сократить число своих вдохов до минимума.
Да. Регулус был как всегда прав. С этим Лестрейнджем не то, чтобы «что-то не так». С ним, блять, всё не так.
Магнус даже не уверен, какого оно пола.
Бесшумно закрыв за собой дверь, он стоически обводит комнату внимательным взглядом. При виде розг, плеток, цветочков и вышитых бархатных подушечек, Малфою приходит на ум только два слова: блядский бордель. Со всех сторон из резных ажурных рам на него таращятся легкомысленные создания: Лестрейндж играет с болонками, Лестрейндж с павлином, лютней и виноградом, Лестрейндж с чьей-то отрубленной головой, Лестрейндж с мамой устроили пикник на кладбище… Сам виновник разврата и богохульства, судя по всему, спит в царственной кровати а-ля помпадур, которая занимает добрую половину комнаты. Вместо его, Магнуса, кровати, он обнаруживает миниатюрное ложе под балдахином, а внутри свернувшегося клубком необычайно здорового хорька в ночном чепце. Шкаф Малфоя забит платьями. На его столе сервиз с недопитым чаем и крошками, расческа с волосами, какие-то открытки, сломанное перо и череп в кудрявом парике, которому пытались нарисовать усы.
«Комментарии Цезаря» подпирают ножку кресла у камина, в которое Магнус садится, не проронив ни слова. На его лице исчерпывающие эмоции человека, который увидел всё.
Он даже не сразу замечает, что из лужи черной тени за ним пристально следят два желто-зеленых глаза.
Это был такой результативный день… Стандартный, устойчивый, прогнозируемый в своей шаблонности, одним словом… хороший день.
А этот… Этот Лестрейндж взял и натолкал в камин ароматических вонючих палок.
Нет. Цезарь и Марк Антоний не нуждаются в Клеопатре.
Непоколебимый Магнус Малфой впервые за долгое время колеблется.
Затем срывается с места, подходит к кроватке, берет за шкирку хорька, и вместе с верещащим зверьком решительно выходит в коридор.