Глава 6. Прокрастинация в женской общаге. О водорослях, медитации и цифровом детоксе (1/2)

Всем привет, меня зовут Давид Эрман, я в себе да не в себе. Сознание мое мудро и уже вкусило жизнь за пределами девственности, но недавно я оказался в теле шестнадцатилетней девчушки, любительнице пончиков и хлопковых труселей с детским принтом.

Последние три дня я отлеживаюсь на нижней кровати, оформленной мягкой шторой из желтого плюша с дурацкими бесячими кисточками, которые меня все время тянет потеребонькать. Я уже свыкся с мыслью, что точно нахожусь в Хогвартсе и почти поверил в то, что все это не какое-то реалити-шоу, которым на старости лет решил себя побаловать какой-нибудь долларовый пердун миллионер.

За эти дни я здесь знатно нахуевертил, и теперь, кажется, что руководство школы не собирается выпускать меня из спальни до тех пор, пока не убедятся, что мою крышу больше не снесет очередным порывом психоза. Даже еду мне доставляют сюда, как какому-нибудь умственно отсталому родственнику, которого боятся показывать людям, потому что он может что-нибудь отмочить.

Со мной в спальне обитают еще трое.

Саманта Олдридж, или просто Сэм, забила себе верхнюю койку прямо надо мной. Кровать ей явно не по размеру, поэтому ее руки и ноги то и дело свисают вниз, и иногда я щекочу их, от чего она начинает забавно дергаться и придурочно хихикать. Напротив нас на такой же двухъярусной мечте малолетних распиздяев разместились Зизи (она же Маккензи) и молчаливая Фэй. Их фамилии я не запомнил, потому что они у всех тут для меня звучат одинаково. Зизи любительница посплетничать и походить по комнате голышом. Ее неконтролируемое пристрастие — раскидывать свои шмотки повсюду. Ее лифаки развешаны разве что не на люстрах. У нее светлые кудрявые волосы, в которые она вплетает перья и ленты на манер хиппи, и маленькое хитрое лицо, усыпанное веснушками. Такая девчонка, которая вечно всем мешает спать, потому что постоянно внезапно вскрикивает от ужаса из-за того, что вспоминает какую-то очередную шокирующую подробность. За три дня я узнал про учеников Хогвартса такое, в чем не станешь признаваться на приеме у психотерапевта.

Фэй я прозвал молчаливой, потому что за все время только однажды услышал ее голос. В тот раз я проснулся поздно. В комнате никого не было, светило красивое дневное солнце. Я зевнул, потянулся и только хотел воспользоваться моментом и просунул руку к себе в трусы, как кто-то низким замогильным голосом спросил:

— Тебе нравятся водоросли?

Я чуть не обделал пижамные штаны, мое сердце хуярило где-то в ушах, а конечности отказывались двигаться.

Потом в поле зрения появилась жгучая брюнетка с прямым строгим каре и показала банку, в которой колыхалось нечто зеленое.

— Я вырастила их специально для тебя.

Она поставила банку на тумбу и, скромно убрав прядь за ухо, свалила за горизонт.

Сначала водоросли меня не на шутку напрягали. Но потом я стал понимать что к чему. Они действовали примерно также, как лава-лампа на обкурившегося торчка. Можно бесконечно долго смотреть на зеленое колыхание и маленькие пузырики, совершая при этом акт какой-то иррациональной бессознательной медитации. Если бы не водоросли, пожалуй, я бы чувствовал себя слегка напряженно в условиях скачущих вокруг меня полуголых девиц.

Как бы то ни было, я решил, что как-нибудь отблагодарю Фэй за ее подарок, который спасает меня в периоды особо отвратных попыток самоанализа.

Из всех развлечений, кроме водорослей, у меня есть два чемодана типичного женского барахла: полосатые колготы в стиле Пеппи Длинный Чулок, старомодные невзрачные свитера, сарафаны, какая-то джинса. Никаких тебе модных хипстерских прикидов, никакого бохо, мини юбочек, банальных адиков… Куча бесполезных книг. Вонючие свитки. Слипшиеся перья. Горстка лаков для ногтей. Бережно завязанная пачка конвертов. Музыкальная шкатулка размером с коробку баунти. Если ее открыть, то внутри под незнакомое треньканье будет танцевать в воздухе маленькая фея Динь-Динь. Я пробовал ее вытащить, но фея тут же исчезает. На внутренней стороне крышки есть зеркало в котором отражаются мои глаза цвета смертельной тоски. Никакого интернета. Никаких гаджетов. Ни заплесневелого кассетного плеера, ни олдскульной денди. Всратого тамагочи или тетриса. Здесь даже “Волк ловит яйца” нет. На второй день я уже начал тайно грезить о телеке, который не смотрел лет с пятнадцати. Никогда не думал, что буду скучать по дебильной рекламе сотовых операторов.

Может быть, я попал в какой-то альтернативный Хогвартс для малолетних староверов?

Давненько Марк мне рассказывал о поселениях каких-то отбитых дикарей, которые отрицают блага цивилизации и предпочитают топить свой шалаш дровами, спать на валенке, охотиться на медведя и водить неразумных туристов позырить на свою экологичную жизнь с целью немного подзаработать. Какая-то из сестер моего друга, изучающая антропологию и прочее этническое дерьмо, как-то решила посетить такой человеческий заповедник времен палеолита. Там она задала резонный вопрос: «как вы используете деньги?». На что проводник посмеялся и заявил, что экскурсии, это не основной заработок, а деньги идут на благотворительность в поддержку пчелиных пасек, пострадавших от вышек 4G. А потом маркова сестра заблудилась, пока искала местный сувенирный магазин, и случайно открыла Тайную комнату, напичканную оборудованием не хуже, чем какой-нибудь фургончик ФСБ с прослушкой. «Кто бы мог подумать, в свободное от дубления шкур и колки дров время эти ребята поднимали неплохой кэш на стримах. У них и кресла от Сикретлаб!».

Так вот, это не мой случай.

Я просто не понимаю, как можно жить, не обновляя новостную ленту каждые полчаса. Что происходит в мире? Выходят ли новые мемы? А видео с котятами?

Конечно, всегда есть вариант засесть за папирусы, начать изучать местные оккультные обычаи, почитывать лекции, которыми снабжают меня мои соседки, только какой от всего этого толк? Гадать на кофейной гуще, что за хуета со мной творится? Да здесь ни один уфолог, ни один психотерапевт не даст вразумительный ответ.

Поэтому, мне не остается ничего, кроме как заниматься какой-то сомнительной прокрастинацией.

Скручиваю парочку носков в тугой шар и отправляю их в полет через всю комнату. Когда импровизированный мяч приземляется ровненько в котел, в мою обитель девственниц и праздности вламывается темнокожая Бетси Батт, сотрясая стены своим громовым голосом.

— Говорят, Диллинджер, ты опять начудила?

Понятия не имею, что она здесь забыла, но ее появление вносит в затхлую атмосферу моего водорослевого анабиоза хоть какое-то движение.

— В гостиной кто-то сказал, что видел, как ты набросилась на игрока гриффиндорской команды по квиддичу и избила его метлой. Так ему и надо.

Она одобрительно смеется, топает к ближайшему стулу и садится прямо поверх горы наваленной на него одежды.

— Мерлин сказал, что тебя временно освободили от занятий. Они переживают, что ты слишком часто падаешь в обмороки. Дориан уже устал таскать тебя по лестницам туда сюда. Хотя, я бы не против, чтобы он и меня взял на ручки… Но скажу тебе так, видно, ты сильно его достала, раз пришлось прибегнуть к успокоительным чарам. Говорят, с них уносит.