Глава 6. Прокрастинация в женской общаге. О водорослях, медитации и цифровом детоксе (2/2)

Не то слово. Кроет так, что я очухался аж на следующий день под утро в полной дезориентации, полуголый, беззащитный и в обнимку с плюшевым единорогом. Саманта сказала, что полночи они пытались меня успокоить, потому что я требовал включить «White Rabbit» Jefferson Airplane и убираться ко всем хуям с моей кухни».

— Знаешь, хорошо, что у нас нет сплетников, — продолжает Бетси, — поэтому, никто кроме пуффендуйцев не знает об этих твоих буйных припадках. Олдридж мне все рассказала. Она говорит, у тебя летом что-то случилось, говорит, кто-то умер или типа того, поэтому, ты как будто повзрослела. Я, конечно, соболезную. Но нельзя надолго погружаться в это состояние, иначе превратишься в обскура. Если нужна психологическая поддержка, то обращайся. Уж я-то знаю, как тебя развеять. Денек в зверинце или на грядках приведет тебя в чувство.

Бутылочка Бадвайзера приведет меня в чувство. Вот о чем я думаю. Холодная, с ледяными капельками на запотевшем стекле… Подумать только, мой организм никогда так долго не оставался в состоянии абсолютной трезвости. Что дальше? Заделаюсь вегетарианцем? Начну увлекаться йогой?

— Если кто-то тебя обижает, то не молчи, — назидательно говорит Бетси. — Знаешь, у нас ведь такой факультет, что так просто и не понять, кто здесь вообще чистокровный… Не просто же так говорят, что Пуффендуй перевоспитает даже темного мага. Труд, труд, Диллинджер, всем вправляет мозги. Ну ничего, я тебя быстро на ноги поставлю. У нас впереди еще куча дел.

Куча дел? Отменяется. У меня в планах на ближайшее будущее — депрессивно забухать.

— Стебль спрашивала о тебе. Говорит, что мандрагоры сами себя не польют. Она хотела зайти, но девочки ее не пускают. Ты их знаешь, проще научить джарви вежливости, чем заставить Маккензи убрать весь этот бардак. Здесь даже магия бесполезна. Кстати о магии, как у тебя с этим?

Ее неожиданный вопрос заставляет меня не на шутку напрячься.

— С чем именно? — прикидываюсь дурочкой.

— С магией, — по слогам повторяет Бетси, закатив глаза. — С чарами. Ты колдуешь? Пользуешься своей палочкой?

— Ах, это… Пользуюсь.

Отчасти это правда. Не то чтобы я не пробовал колдовать. День на второй, когда то ли в приступе какого-то припадочного вдохновения то ли от скуки, я во что бы то ни стало вознамерился наколдовать себе пару удобных конверсов взамен этим деревянным колодкам, в которые я больше ни за что не влезу. Мне было так сыкотно и волнительно, как будто я собирался заняться чем-то непристойным. «Но почему бы и да?» — подумал я. Ведь в конце-концов я кантуюсь в теле ведьмы, так почему бы не воспользоваться этими приятными бенефитами? Я дождался, пока девчонки свалят на уроки, выполз на середину комнаты, достал палочку и начал махать ей как сумасшедший, дрожащим голосом призывая «Авада Кедавра!». Это было единственное заклинание, которое я вспомнил. Однако ничего не происходило. Кусок дерева в моих руках оставался бесполезным. Я пробовал крутить ее по всякому, фехтовал ей, словно шпагой, в конце-концов это мне надоело, и я забросил ее под матрац, откуда теперь изредка извлекаю, чтобы почесать себе спину.

— Да? — подозрительно щурится моя собеседница, и мне приходится, устыдившись, потупить взгляд. — Олдридж говорит, ты чешешь ей зад.

— Не без этого, — отвечаю, пожимая плечами. — Палочка остается палочкой.

— Все ясно. Тебе нужно развеяться. Они не могут вечно держать тебя взаперти, как будто ты какой-то оборотень. Вот что, я поговорю с Дорианом. Если не выпускать тебя наружу, то страшно подумать, до чего ты еще дойдешь. Будешь играть в боулинг шаром для предсказаний? Начнешь использовать котлы вместо ночного горшка?

Кошусь на котел, доверху забитый носками.

— Это все от безделья, — ворчит моя темнокожая подружка. — У меня без работы сразу же начинается ломка, и двух минут не просижу, аж кишки сводит.

Понятно. Просто очередной трудоголик с ОКР. В двадцать первом веке ей бы понравилось.

— К тому же, лучше не пропускать в этом году защиту от темных искусств. Конечно, пока Фицрой не явился, профессор Слизнорт устраивает нам сладкую жизнь, — хрюкает она от удовольствия. — Рассказывает, как сражаться с красными колпаками за чашечкой Эрл грей. Святое блаженство, вот бы так всегда было. Страшно представить, что устроит нам Железный кулак, когда вернется...

Она встает и куча шмота пикирует со стула на пол.

— Ну и помойку вы здесь развели. Еще немного, и под кроватями заведутся бундимуны… Мой тебе совет, Дилинджер, займись уборкой. Ни что так не снимает стресс, как хорошенькая чистка. Ну ничего, уж я-то тебя приведу в чувство, дорогуша, так и знай. Сходишь со мной в загон к гиппогрифам, почистишь разок совиную башню, выполешь мурлокомлей, надраишь котлы в кабинете зельеварения, короче, развеешься как следует, а там, глядишь, снова вернешься в норму.

Так, погодите-ка. Я что-то не расслышал. Что мне там придется делать? Выгребать конюшни? Окучивать грядки с морковью? Это что, какая-то дискриминация по чмошному признаку?

— А нельзя нанять клининговую службу, — говорю растерянно. — Что-то у меня все еще голова кружится… Ну вот. Кажется, давление поднялось… Чувствую, что в ближайшее время не смогу поднять ничего тяжелее столовой ложки.

— Олдридж говорит, ты ешь за шестерых великанов, — разоблачает она меня слету. — Что-то не заметно, что ты особо сильно страдаешь.

— Я просто заедаю депрессию!

Бетси игнорирует мою жалкую попытку вызвать ее сочувствие и, пнув носком туфли баллончик с лаком для волос, двигает к выходу. Что за женщина! Заурядным нытьем о своей психологической травме ее не пронять. Никакой жалости к бедным больным ублюдкам с проблемами менталки.

— Можно мне хотя бы кроссовки?! — кричу ей вдогонку, но громкий хлопок дверью дает мне понять, что «разговор окончен».