Глава 5. Экзистенциальный ужас. Новые старые друзья, хиппи и наркотические чары (1/2)

— Гвен, ты выглядишь гораздо лучше!

Всем привет, меня зовут Давид Эрман, я правша и в детстве мне отхреначило важные пальцы. Однако, это не помешало мне научиться неплохо бренчать на гитаре и играть в баскетбол. В какой-то степени, я уже привык к этой своей руке-клешне. Иногда она служила неплохим поводом завязать беседу с какой-нибудь классной девчонкой. «Эй, подожди, тебе, наверное, сложно застегивать пуговицы? Давай я помогу». На самом деле, это не большая проблема, но с мелкой моторикой пришлось повозиться. Благо, мой рост и спорт помогли мне полностью преодолеть статус калеки, пропитанного жалостью к себе. «Давид, если не хочешь, чтобы на тебя смотрели как на неполноценного, просто начни бегать». Это был важный совет моего отца, пожалуй, самый важный в моей жизни. Бег. Площадка. Я отжимался не помня себя, так, как будто от этого зависела моя жизнь. Многим не понять, но на самом деле так и было. Побеждает тот, кто может вовремя собраться.

Именно этим я и собираюсь заняться в этот странный период своей жизни, в котором меня занесло в тело Арьи Старк, тогда как я предпочел бы Дэйнерис Таргариен. Я смог это сделать однажды, смогу и сейчас. Ведь у меня есть план. Есть мумифицированный друг, который дал мне кучу важных советов, из которых я запомнил только два: не выдавать себя и держаться подальше от всего, что содержит корень «Слиз».

Сейчас я собран, как новобранец на построении. Причесан. Одет. Взгляд выдает высшую степень осознанности. Алкогольные пары почти выветрились. В голове свежо, как в морге.

Я не спал почти всю ночь, пытаясь завязать приличный галстук. Прилег разве что на пару минут. За это время куда-то увезли сортирного фетишиста, потому что белая шторка исчезла. Я надеюсь, что он не помер от моих ночных допросов. Заправив кровать по-армейски безупречно, я сел и стал дожидаться дальнейшего развития событий, параллельно генерируя в голове все более фантастические идеи.

Что если мир навсегда изменился и все, кого я раньше знал, теперь раскиданы по книжным вселенным? Тогда мне в какой-то степени даже повезло. Не хотелось бы оказаться где-то в районе Оруэлла или Лавкрафта.

Или что если это какой-то социальный эксперимент? Эпичная театральная постановка?

Виртуальная реальность с полным погружением?

Или меня похитили инопланетяне?

Так, обкуривая различные теории и намечая дальнейшие шаги, я не заметил, как наступил рассвет.

Явилась женщина лет сорока в старомодном прикиде и смешном чепце, помедитировала надо мной палочкой и заявила, что со мной все ок. На этом мои приключения в госпитале закончились. Никаких вопросов, никаких рекомендаций, никто даже не померил мне температуру.

Я выходил из больничных дверей в легком замешательстве и с целой кучей абстрактных вопросов (че где кого зачем), но тут на меня налетели двое: девочка эльф и парень с гусиной шеей. Они выглядели слегка обалдевшими.

Девочку зовут Саманта Олдридж. Это знание пробудилось во мне, стоило мне увидеть ее розоватые глаза и широкую улыбку на пол-лица. Я идентифицирую ее как свою лучшую подругу. Полупрозрачная альбиноска со стрижкой под мальчика. Выделяется из толпы за счет внушительного роста. Мантия коротка ей в рукавах. Носит смешные зеленые монки с острыми носами, что делает ее еще больше похожей на эльфа.

«Гвен, ты выглядишь лучше!» — воскликнула она при виде меня.

Конечно лучше. Теперь, когда я трезв (еще не как стекло, но как запотевшее стекло), я хотя бы банально могу стоять на ногах.

С парнишкой сложнее. Его кличка (или имя?) Мерлин, и я пока что не могу разблокировать по нему никакой информации, кроме того, что выглядит он как типичный хикки ботан. Мятая рубашка, засраные ботинки, дедушкины очки в роговой оправе, ершик подстриженных мамой каштановых волос. Этакая помесь анимешника и компьютерного гика. Наверняка в душе еще та сволочь и форумный тролль. Надеюсь, что он бойфренд эльфийки и никакого отношения ко мне не имеет.

Но даже такая компания в моей ситуации лучше, чем ничего. В конце-концов, кто-то же должен стать моим проводником в этих готических дремучих стенах. Теперь я намерен подходить к ситуации с позиции взрослого, умудренного жизнью и самостоятельного мужика. Детскими проблемами меня не пронять.

— Гвен… У тебя что, юбка наизнанку надета?

Блядская юбка все испортила!

— И что ты сделала с галстуком?

Да знаешь ли ты, сколько часов я пытался его завязать?! Кто вообще в здравом уме заставляет детей носить галстуки?

Так, стоп. Успокоиться. Не поддаваться эмоциям. Никак не выдавать себя. Продумывать каждое слово. Анализировать каждое действие. На минном поле не место танцору. Олененок не заметен, если остается неподвижен и насторожен.

— Ребята, — говорю, — кое-что в моем поведении вам может показаться странным. Все потому что недавно со мной произошло нечто… непредвиденное. Иными словами, я видел..а некоторое дерьмо.

Гробовая тишина.

— Теперь у меня что-то вроде ПТСР. Вы знаете, что такое ПТСР?

— Посттравматическое стрессовое расстройство. Возникает в результате пережитой травмы или сильного эмоционального потрясения. Проявляется в чувстве беззащитности, отчужденности, характеризуется диссоциацией, частичной амнезией или периодическими флешбеками.

Этот чувак меня реально пугает.

— Вот именно, — подтверждаю. — Временные технические неполадки. Глубочайшие провалы в памяти.

— Гвиневра, почему ты раньше не сказала?! — беспокоится эльф. — Надеюсь, что мадам Помфри быстро поставит тебя на ноги. Наверняка есть какое-то лечебное зелье от этого недуга! Она дала тебе каких-нибудь пилюль? Может, сказала, какое заклинание использовать?

Ага, конечно. Все, что мне дали, это поджопник, чтобы я быстрее вылетел в двери.

— Может быть, все не так страшно? — наивно хлопает глазками эльф. — Год назад после Ночи Всех Святых у Ванессы Моран случилось магическое расстройство, бедняжка полностью потеряла себя! А ведь она одна из лучших учеников Хогвартса!

Она подхватывает меня под руку и начинает волочить вдоль дорожки во двор, по которому прогуливается многочисленная школота. Выглядят они максимально расслаблено. Сытые, радостные, прямо какая-то беззаботная хиппи тусовка. Греются на газонах, смеются. Только сейчас замечаю, что прически у них и правда времен «make love not war». Длинные нечесанные патлы а-ля Джим Мориссон и Дженис Джоплин. Старомодные вязаные джемпера в треугольниках. Клеш. Бусы…

— Какой это год? — спрашиваю, обходя кучку счастливых укурков.

— Семьдесят седьмой, — с каким-то особым удовольствием сообщает Саманта. — Две семерки. Двойное счастье.

Боже, спасибо, что ты выбрал именно это время и это место… Что я знаю о семидесятых? Сексуальная революция. Полный либерализм нравов. Диско. Доступные наркотики. Бродяжничество как лайфстайл. The Doors. Pink Floyd. Queen. Нью-вэйв. Пацифизм на фоне всеобщей агонии мировых войн. Время детей цветов, разноцветных микроавтобусов, свободной любви, бесконечного трипа — всего, о чем писал Хантер Томпсон в «Страх и отвращение в Лас-Вегасе». Никакого карьеризма. Никаких KPI. Никакой диджитал трансформации. Искусственного интеллекта. Здесь все настоящее, все от души.

— Мне нравится это всеобщее раскрепощение, — сообщаю, пока мы минуем какую-то целующуюся парочку.

— Поттер и Эванс, — вводит в курс дела Саманта. — Не помнишь их?

Ну как… Фамилия как будто бы знакомая.

— Не отлипают друг от друга с конца прошлого учебного года. Конечно, правилами школы это запрещено, но кто станет высказывать Поттеру? Он лучший охотник Хогвартса за последние семь лет. К тому же, его семья спонсирует школу наравне с семьями Лестрейнджей и Малфоев. Зизи говорит, что это странно, что такой как Поттер выбрал себе кого-то вроде Эванс…

Тут она замолкает, и я вдруг замечаю, как кончики ее ушей, едва прикрытые белыми волосами, зарделись.

— То есть, ничего такого, Гвен… Ты знаешь, как я отношусь к маглорожденным… Просто, все думали, что его родители будут против, но, говорят, этим летом он познакомил их с Лили. Разве это не прекрасно?

— Ага, — говорю. — Вообще монопенисуально.

— Моно… что?

— Очень хорошо, значит, — пизжу, только чтобы отстала.

Мы идем дальше вдоль галереи. Я бестолково кручу головой по сторонам, пытаясь разглядеть признаки какой-нибудь театральной бутафории. Я все еще не готов попрощаться с идеей злого розыгрыша. Ни удачно падающие гамбургеры, ни говорящие картины не могут унять мое твердое желание все рационализировать. Все что угодно можно объяснить, если разок прочитать Разоблачение Гудини.