Глава 4. Невероятное облегчение. Шок-контент в женском туалете и наставления умирающего (1/2)

Вот он, момент повышенной ответственности. Момент тотального прозрения. Момент истины. Момент, который должен расставить все по своим местам. Вулкан готовится к извержению. Волна цунами поднимается гребнем над беззащитной вьетнамской деревенькой. Ракета готовится отбросить первую ступень…

Меня все еще зовут Давид Эрман, мне все еще двадцать восемь, в душе я художник, на деле охуевший критик, который всех раздражает. Сейчас я стою на пороге чего-то важного, а именно, на пороге женского толчка. Это событие я отмечу в своем мысленном дневничке желтым цветом, или, быть может, коричневым. Что же, здесь недурно. Действительно чисто, хотя, интерьер сортира меня должен беспокоить меньше всего. Гораздо больше эмоций сейчас вызывают другие вещи:

Первое. Леди с бессонницей.

Леди с бессонницей это умная дверь от какого-нибудь хуавея или сяоми, — так я убеждал себя, пока белая как мел болезненная дева, прижимавшая к лицу кружевной платок и тихо туда покашливающая, не прислонилась к раме и слабым голосом не спросила пароль. Когда я, прихеревший от такого интерактива, сказал «Невероятное облегчение», она долго сканировала меня на предмет вшивости, а потом, все-таки раскрыла свои (не чресла, к сожалению, или к счастью), но тайные гроты и впустила меня в… себя. Гхм.

Второе.

То, что у меня внизу, ощущается как отсутствие чего бы то ни было. Короче, между ног я чувствую себя совершенно пустым и незащищенным. Как будто мне снова обрезало важный палец, только не палец. Не представляю, как девчонки с этим справляются. Но я слишком устал и перенервничал сегодня, чтобы долго над этим рефлексировать.

Третье.

Когда я пошел к умывальнику, я чуть не заорал от внезапного туалетного скриммера: прямо напротив меня стояла растрепанная, помятая, зеленовато-желтого цвета девка и охуевше смотрела на меня в ответ до тех пор, пока я не понял, что смотрю в зеркало.

Что же, вариант с похищением и насильной сменой пола придется отсечь, как и наличие моего мужского полового органа. Даже если бы меня скрутили сумасшедшие тайские транс-хирурги, чтобы подпольно сделать из меня транс-человека и продать в транс-рабство, им бы не удалось настолько сильно перекроить мою плоть. Как минимум они не смогли бы спилить мне ноги так, чтобы я стал ростом чуть выше барной стойки. И ладно бы еще это. Ладно бы я был какой-нибудь скинни-бич. Маленькая дерзкая кошечка, нет. Моя комплекция вызывает живые ассоциации с маршмелло. Не скажу, что в своем прошлом теле я был красавцем, но трехпалость приучила меня к простому правилу жизни в среде говнястых одноклассников: скрывай недостатки за мышцой. Уже классу к восьмому я мог кулаком вколотить любого школодрона в цветочную клумбу.

Девица же явно врагов не имела и любила почилить. При поверхностном рассмотрении наблюдаются симптомы вялого живота, слабых ног, пухлых ручек. Бицухи и трицепса нет даже в зачаточном состоянии. Не удивительно, что она вечно торчала на каких-то диетах из птичьего говна и шпината.

Что касается лица, то все не так плохо. Напоминает физиономию какой-нибудь ученицы пансиона прилежных девиц: скромная заурядная неприметность. Ни одной выдающейся черты. Волосы неопределенного цвета. Бороды, естественно, тоже нет. Как раз то, что надо, чтобы не привлекать к себе слишком много внимания, пока я дожидаюсь окончания этого ночного кошмара.

Какое облегчение, я не какая-то местная Джиджи Хадид, которая охренеет всем объяснять, почему у нее отшибло память и теперь она ведет себя «немного странненько».

Удовлетворенно мою руки. С такой фактурой я здесь точно не пропаду, по крайней мере, не создам никаких волнений. Скорее всего, это лицо сложно запомнить, даже если весь год просидеть с такой девчонкой за одной партой вряд ли узнаешь ее потом на кассе в маркете. Таких опознают разве что по одежде. Но, какая удача, здесь у всех одинаковый шмот.

— Ну что?

Мой забинтованный друг уже на изготовке. Наверняка ждет освежающих сортирных подробностей. Не так быстро, приятель.

— Это даже отдаленно не похоже на мою настоящую рожу, — сообщаю. — Но вообще терпимо. Непривычно, но не так ужасно, как мне представлялось отсутствие пениса.

Хм, даже для меня эти слова звучат немного странно. Может быть, я уже запустил какой-то процесс полной конвертации в женщину?! Нет-нет, так дело не пойдет, я не собираюсь задерживаться в теле этого хоббита надолго.

— Ну а как там…кхе кхе, обстановка? — плохо изображает непринужденность мумия.

Парень, у меня для тебя плохие новости, это неизлечимо. И как назло, женский толчок не принес никаких новых впечатлений. Просто уборная с раковиной и довольно ржавыми круглыми ручками кранов. Сердито и без изысков. Никаких пикантных подробностей, которые могли бы удовлетворить слух этого искушенного фетишиста.

— Мне есть о чем тебе поведать, — интригующе ухмыляюсь. — Но взамен на информацию ты тоже мне кое-чем поможешь.

Он весь трепещет. Глаз смотрит на меня не моргая.

— Сиденье унитаза с подогревом.

Шокирующе, не правда ли.

— Ты уверен, — с недоверием спрашивает мумия, — что это был унитаз?

— Я уверен.

— Это оригинально.

— Именно. Садишься на него, как на царский трон. И температуру можешь регулировать сам с помощью голосовых команд.

— Голосовые команды? Ты имеешь ввиду заклинания? А что насчет палочки?

— Никаких палочек, все голосом.

— Прогрессивная магия…

Вот же олух царя небесного.

— Кроме подогрева, можно включить музыку на фон, или пение птичек, журчание воды, всякое такое. Все, для того, чтобы как следует расслабиться. Но самая бомба — это функция самоочищения. Унитазы там отполированы как китайский сервиз, хоть бери и заваривай в них чаёк.

Зря я это сказал. Я уже по одному глазу этого фрика вижу, что он мысленно сюрпает водичку прямо из толчка. Какой же отврат.

— Когда ты встаешь, и собираешься выйти, приятный женский голос желает тебе хорошего дня и не болеть. Как-то так.

— Поверить не могу, что они скрывают это от нас, — наконец-то выдает мумия шокированно.

Да-да, ну ничего, когда-нибудь и до этих трущоб дойдут блага цивилизации.

— А не видел ли ты там случайно змей? — как-то робко интересуется он.

— Нет, абсолютно точно, — уверяю, — никаких змей или тараканов, все по высшим санитарным нормам. Все безопасно.

Мне кажется, или он как будто приуныл?

— Может быть, ты просто не обратил внимания? Маленькие змейки на ручках кранов… Или на раме зеркала? Может, ты слышал какие-нибудь странные звуки, напоминающие змеиную речь?

Все ясно. Он точно спятил.

— Змеиную речь? Хм… Кажется, что-то такое было… Какое-то странное шипение в момент срабатывания слива унитаза. Но, знаешь, здание старое, этим трубам не помешал бы хороший сантехник.

Не хочется обнадеживать чувака, но, блин, змеи в толчке? Что вообще в голове у этого парня?

— Теперь твоя очередь, — напоминаю, — делиться знаниями.

— Спрашивай, я слушаю…

— Как мне вернуться обратно?

— Обратно?

— Да, обратно в мое мужское тело. В мою нормальную жизнь. В мою, пусть днищенскую, но собственную однушку. К моим пиздостраданиям из-за вселенской несправедливости, постигшей меня, и гноблению капиталистов-руководителей, которые наживаются на рабском труде, постоянно повышая сотрудникам KPI и прочие показатели эффективности, при этом задерживая зарплату по месяцам. Да, звучит не так сладко, но всяко лучше чем то, что происходит со мной сейчас. Ведь сам подумай. Взгляни на меня. Я же ни черта не понимаю в том, что происходит. Я не знаю, что это за место… Точнее знаю, но это все равно, что сказать, что я знаю мир, просто изучив глобус. Возможно, я знаю совершенно не то, что здесь следует знать. Я не понимаю эти ваши правила игры, сечешь? К тому же, я школу-то в своей нормальной жизни не долюбливал, не хотелось бы вновь переживать домашку, экзамены, сочинения и репетиции последнего звонка. А с моим теперешним видом не получится натягивать баллы за красивые глазки. Будет просто чудесно, если я вообще не сделаюсь жертвой буллинга каких-нибудь более генетически привлекательных, но тупых детишек. Ведь знаешь же ты, что такое естественный отбор в условиях жесткой конкуренции среди девчонок. Таким как я придется очень постараться, чтобы избежать наездов.

Ну же, чувак, прочувствуй, как я старательно давлю на жалость.

— Что мне здесь делать, среди школоты? У нас явная разница поколений, я понятия не имею, как общаться с детьми. У меня нет ни младших братьев, ни сестер. А в проблемы маленьких девочек мне вот совсем не хочется погружаться. Подумай, ведь я же взрослый мужик. Взрослый мужик в теле юной тян, это уже тянет на какую-нибудь статью. Нет, совершенно очевидно, что мне здесь не место. Уж не знаю, какой такой континуум сместился, какая такая магия перенесла меня в это место, но точно могу сказать, положив руку на сердце, моей инициативы здесь нет, чтобы теперь расплачиваться за последствия собственной жопой. Ну да, злоупотребил выше нормы накануне, но с кем не бывает? Вот ты, например, я по твоему глазу вижу, что ты далеко не трезвенник. Ну неужели никогда не мешал «ерша»? И что теперь, за это нужно устраивать вот такие встряски? Нет, здешний тамада не в моем вкусе, и конкурсы какие-то дурацкие. Поэтому, дружище, будь добр, скажи, что мне теперь делать, в этом вашем мире магии и подземелий?!

Мумия внимательно слушает все это время, статично уставившись в стену перед собой. Я начинаю опасаться, что моя речь ввела его в транс.

— Кажется, — наконец-то говорит он сонно, — ты действительно не ученица Хогвартса.

— Бинго.

— И это не оборотное зелье.

— Нужно рассмотреть все варианты.