Part 2. (1/2)

Номер инспектора оказался записан на клочке бумаги.

Самом обычном — вырванном из блокнота, с чуть рваными краями. Джунхек протянул его Тэхену между делом, даже не глядя, будто речь шла о пароле от вайфая.

— На всякий случай, — сказал он. — Если вдруг понадобится.

И это «вдруг» повисло в воздухе.

Тэхен взял бумажку, сложил ее вдвое и убрал в карман куртки, не задавая вопросов. Он не любил торопить события раньше времени. Но сам факт — номер — ощущался странно весомым, как если бы ему в руки дали ключ, не объяснив, от какой двери.

Квартира встретила привычным беспорядком: объективы на столе, сумка с камерой, оставленная у дивана, кружка с недопитым кофе. Тэхен переоделся, включил свет только на кухне, оставив остальное пространство в полумраке. Это помогало думать. Он все-таки достал бумажку.

Цифры были написаны аккуратно, без лишних завитков. Почерк строгий, почти канцелярский. Тэхен усмехнулся — почему-то это не удивляло. Он положил номер рядом с телефоном. И… ничего не сделал.

Не потому, что боялся. И не потому, что не хотел.

Просто не понимал — с чего.

Он сел на диван, закинул ноги на журнальный столик, уставился в потолок. В голове не крутились романтические сценарии или фразы для первого общения. Было лишь ощущение присутствия — будто тот человек остался где-то рядом, за пределами квартиры, но не исчез. Звонок в дверь снова спас от слишком глубоких мыслей.

— Ты выглядишь так, будто тебя только что ограбили эмоционально, — заявил Чимин, входя без приглашения. — И я даже не уверен, что это плохо.

— И тебе привет, — фыркнул Тэхен на слова друга.

Чимин оглядел его с ног до головы, прошелся по комнате, пнул ногой сумку с камерой.

— Значит, это правда, — заключил он. — Что-то произошло.

— Я не говорил, что «что-то» произошло, — заметил Тэхен.

— Ты не убрал квартиру, — парировал Чимин. — Это главный показатель.

Тэхен сдался, сел рядом.

— Джунхек дал мне номер одного своего друга, — сказал он, максимально буднично.

Чимин замер.

Медленно повернул голову.

— Друга.

— Да.

— И ты говоришь это таким тоном, будто не думаешь об этом уже третий час.

Тэхен вздохнул.

— Он… неважно.

— О, — протянул Чимин. — Так у тебя уже объявился диагноз? Тогда рассказывай.

Тэхен говорил не сразу. Он подбирал слова, как кадры для сложной съемки — не хотел переборщить, но и упростить было невозможно.

— Ему 30, — начал он. — Он помог мне кое с чем по просьбе Джунхека. Работает в полиции. Очень закрытый. Не холодный, нет. Просто… экономный на всем лишнем.

— А ты у нас транжира эмоций, — хмыкнул Чимин.

— Я просто не прячу их, — пожал плечами Тэхен. — И вот это странно. Он ничего не делал. Не пытался произвести какое-то там впечатление. Не задавал лишних вопросов. Но у меня было чувство, будто он смотрит внимательно, даже когда молчит.

Чимин задумался.

— И тебе это понравилось.

— Я не сказал «понравилось».

— Ты не сказал «не понравилось».

Это было нечестно, но точно.

— Ты сам попросил у Джунхека? — спросил Чимин, уточняя про номер.

— Нет. Он сунул его мне под руку.

— Ага. То есть теперь ответственность на тебе.

Тэхен посмотрел на телефон.

— Вот именно.

***

Чонгук вернулся домой, когда город уже перешел в ночной режим.

Он не включил основной свет — только лампу в прихожей. Снял куртку, аккуратно повесил, разулся, поставил ботинки ровно.

Все как всегда.

И все же что-то не сходилось.

Он прошел на кухню, налил воды, выпил залпом. Потом еще раз.

Не помогло.

Он поймал себя на том, что прислушивается к квартире, будто ожидает звука, которого здесь быть не могло.

— Соберись, — тихо сказал он сам себе.

Он сел за стол, разложил почту, документы, которые принес с работы. Привычно начал сортировать. Минут через десять понял, что не читает.

Перед глазами всплывало лицо — не четко, а фрагментами. Взгляд. Спокойный, но живой. Такой, который не требует ответа немедленно.

Чонгук закрыл папку.

Он открыл окно и закурил, позволив себе это без привычных оправданий. Ночной воздух был холодным, бодрящим. Дым тянулся вверх, растворяясь. Ему не хотелось думать о причинах. Он просто отметил факт: что-то выбило его из колеи.

Чонгук затушил сигарету быстрее, чем планировал.

— Блять, — матернулся про себя.

Он лег спать раньше обычного, но сон пришел не сразу. Мысли не метались — наоборот, были слишком спокойными, будто ждали чего-то.

Это раздражало.

И — странным образом — не совсем.

***

Тэхен на следующий день проснулся поздно.

Не резко — без будильника, без тревоги, просто в тот момент, когда сон сам отпустил. За окном было светло, но свет не резал глаза — значит, уже далеко за полдень. Он какое-то время лежал, не двигаясь, прислушиваясь к квартире.

Старые полы тихо поскрипывали от чужих шагов этажом ниже, где-то за стеной негромко работал телевизор, и в этом шуме было что-то уютное, домашнее, словно мир продолжал жить без его обязательного участия.

Он перевернулся на спину и уставился в потолок. Потолок был слегка неровный — старая штукатурка, трещина в углу, которую он все собирался заделать, но так и не дошли руки. Эта трещина была с ним уже пару лет. Странно, как быстро такие вещи становятся частью привычного пейзажа, почти родными.

«Поздно», — отметил он без упрека.

Работы сегодня не было. По крайней мере, срочной. Он мог позволить себе не торопиться, и это ощущение свободы одновременно радовало и немного тревожило. Свободное время всегда вытаскивало наружу мысли, которые в рабочей суете легко заглушались. Он сел, провел ладонью по лицу, взъерошил волосы. Телефон лежал на тумбочке, экран был темным. Он не тянулся к нему сразу — словно оттягивал момент. В голове внезапно промелькнуло: холодный воздух, стекло и бетон, чужой город с высоты, и мужчина, который стоял рядом, молчаливый, собранный, будто весь состоял из прямых линий.

Тэхен нахмурился.

— Ну уж нет, — пробормотал он себе под нос.

Он встал, прошел на кухню босиком. Пол был холодный, и он поежился, но не стал надевать носки. Открыл окно — впустил свежий воздух, городской, с запахом кофе и выхлопных газов. Поставил чайник, потом передумал и достал турку. Кофе сегодня был нужнее. Пока вода нагревалась, он машинально протирал стол, хотя тот и так был чистым. Мысли текли лениво, цепляясь за мелочи. За то, как Чонгук держал руки в карманах куртки. За его короткие, точные ответы. За то, что он почти не смотрел, но когда смотрел — было ощущение, будто тебя видят насквозь.

Это не пугало. Скорее… настораживало.

Тэхен сел с кружкой у окна, обхватив ее обеими руками. Горячо. Приятно. Он смотрел, как внизу кто-то выгуливает собаку, как проезжает мусоровоз, как город живет своей обычной, ни капли не кинематографичной жизнью. Он привык наблюдать. Это было частью профессии, частью характера. Замечать людей, их жесты, паузы, неочевидные эмоции. И сейчас он поймал себя на том, что мысленно возвращается к одному конкретному человеку — не анализируя, не фантазируя, а просто прокручивая присутствие.

«Интересно, он всегда такой?»

«Он вообще умеет расслабляться?»

«Улыбается ли, когда его никто не видит?»

Тэхен усмехнулся сам себе.

— Отлично. Ты видел человека всего один раз. Браво, Тэхен.

Телефон все же оказался в руках. Он разблокировал экран, пролистал уведомления, почти автоматически. И только потом вспомнил.

Номер.

Он был записан коротко, без фамилии. Просто имя.

Тэхен посмотрел на него дольше, чем стоило бы. Палец завис над экраном. Он мог написать. Прямо сейчас. Что угодно. Это было легко и одновременно… нет. Он отложил телефон.

Не понимал, как начать разговор с человеком, который кажется цельным до пугающей степени. С человеком, у которого, кажется, каждая фраза имеет вес.

Он допил кофе, вымыл кружку, собрался и вышел из квартиры. Прогулка должна была помочь. Она почти всегда помогала. Чимин уже ждал его в кафе — шумный, как всегда, уже с наполовину пустой чашкой и нетерпеливым выражением лица.

— Ну? — вместо приветствия. — Ты выглядишь так, будто у тебя в голове фильм без субтитров.

Тэхен сел напротив, стянул куртку.

— Я просто думаю.

— Все еще о нем, — уверенно сказал Чимин.

Тэхен фыркнул.

— Ты невозможен.

— Зато прав, — Чимин ухмыльнулся. — Ты написал?

— Нет.

— Тогда давай все по порядку, — он подался вперед.

И Тэхен, сам не заметив как, начал говорить.

Чимин слушал молча.

Не перебивал, не шутил, как обычно. Он сидел, подперев щеку ладонью, иногда медленно кивал, иногда приподнимал бровь — и этого было достаточно, чтобы Тэхен понимал: его слышат. Он говорил больше, чем собирался. Не о фактах — о впечатлениях. О том, как странно было находиться рядом с человеком, который ничего не делал специально, но все равно притягивал внимание.

— …и он почти не говорит, — закончил Тэхен, глядя в стол. — Но это не неловко. Это… как будто ты знаешь, что он не обязан.

Чимин отпил кофе, не сводя с него взгляда.

— Ты сейчас описываешь не просто человека, — сказал он наконец. — Ты описываешь реакцию на него.

Тэхен поднял глаза.

— И что это значит?

— Это значит, что тебя зацепило не «кто он», а «как рядом с ним». — Чимин наклонился ближе. — А это опаснее.

Тэхен усмехнулся, но в улыбке не было веселья.

— Ты всегда все драматизируешь.

— Нет, — спокойно возразил Чимин. — Я просто знаю тебя. Обычно ты либо сразу включаешься, либо сразу закрываешь тему. А здесь ты… завис.

Он постучал пальцем по столу.

— Ты даже номер его не удалил.

— Я его только недавно получил, — заметил Тэхен.

— Ты удалял номера и быстрее.

Тэхен замолчал. Он не собирался спорить — Чимин был прав, и это раздражало.

— Он старше, — сказал он вдруг, будто оправдываясь. — И явно не из моего круга.

— У тебя нет «круга», — фыркнул Чимин. — У тебя есть люди, которые приходят и уходят. И есть единицы, которые остаются.

— Он не из тех, кто «остается», — Тэхен говорил тише. — Такие, как он… они не пускают.

Чимин внимательно посмотрел на него.

— Ты боишься, что не сможешь войти? Или что войдешь слишком глубоко?

Этот вопрос задел.

Тэхен отвел взгляд, сделал вид, что заинтересовался официантом.

— Я просто не хочу делать поспешных выводов, — сказал он наконец. — Может, это вообще ничего не значит.

— Может, — легко согласился Чимин. — Но ты не думаешь о «ничего» так долго.