Глава 19 (1/2)

Я так долго его уговаривала. ”Блэйк, пожалуйста, давай хоть раз сходим куда-нибудь. Как раньше.” Он сопротивлялся, бормотал что-то про работу, про усталость, про то, что ”зачем тратить деньги на рестораны, если можно заказать еду домой”. Но в конце концов согласился. Я думала, это знак. Что он наконец-то заметит меня снова.

Я надела свое лучшее платье — то, которое он когда-то сказал, что любит. Подкрасила глаза, хотя знала, что он все равно не заметит. Мы пришли в этот дурацкий ресторан с тусклым светом и слишком громкой музыкой, а я так хотела, чтобы все было хорошо. Заказала пасту карбонара — свою любимую, с беконом и сыром, которую мы всегда делили пополам. Но когда официант записывал заказ, Блэйк резко дернул меня за руку.

— Ты что, серьезно? — прошипел он, наклонившись так, что я почувствовала его холодное дыхание. — Карбонара? Ирэн, ты же видишь, что с тобой происходит.

Мне стало холодно. Как будто кто-то вылил на меня ледяную воду.

— Я… просто хочу пасту. — сказала я, но голос дрожал.

— Ты запустила себя, — сказал он, не понижая голоса. Официант смущенно переводил взгляд с него на меня. — Возьми салат. И фреш.

Я сжалась. Как будто меня пнули в живот. Но кивнула. Заказала салат. Сухой, безвкусный салат, который я ненавидела. Блэйк заказал стейк. Средней прожарки. Как всегда.

Мы сидели в молчании. Я пыталась рассказать о своем дне, о том, как Соня и родители приглашают нас в гости в Россию, как Тиша снова прислала смешное фото. Но он не слушал. Его пальцы нервно барабанили по столу, глаза уставлены в телефон. Он улыбался. Не мне. Экрану. Кому-то там, в этом чертовом телефоне, он улыбался так, как не улыбался мне месяцами.

— Блэйк, — сказала я, и мой голос прозвучал чуждо. — Блэйк, пожалуйста.

Он не поднял головы, тогда я накрыла его телефон ладонью. Его голова рванула вверх. Глаза — холодные, как лед в его стакане — уставились на меня.

— Че, блин? — выдохнул он.

— Поговори со мной, — сказала я. — Хоть пять минут. Как с человеком.

Он сжал челюсти. Я видела, как он сдерживается. Как будто я — не его девушка, а назойливая незнакомка, которая мешает ему жить.

— У меня нет времени на это, Ирэн, — сказал Блэйк, отодвигая мою руку. — Если тебе нужно поговорить, позови своих шумных подруг. Они тебя выслушают.

Мне стало плохо. Не физически — душой. Как будто кто-то вырвал из меня кусок и оставил кровоточащую рану.

— Я хотела… — мои пальцы сжали вилку так сильно, что костяшки побелели. — Я хотела предложить пойти вместе в зал. Чтобы я… чтобы я привела себя в форму. Я уже как-то предлагала тебе…

Он посмотрел на меня. Не с состраданием. С раздражением.

— Ир, я же говорил, у меня нет времени. — Он отрезал кусок стейка. — Да и зачем оно тебе? Ты и так нормально выглядишь, просто жри поменьше.

Нормально. Не ”красиво”. Не ”прекрасно”. Нормально. Я сглотнула. Салат был сухим, как мое горло. Я не понимала, что я сделала не так? Почему он так со мной? Почему я недостойна даже его внимания?

— Ты… ты меня больше не любишь? — спросила я.

Он замер. Потом вздохнул, как будто я — ребенок, который задает глупые вопросы.

— Ирэн, не начинай, — сказал он. — Просто… не сегодня, ладно?

Я молча кивнула. Мы доели в молчании. Я ковыряла вилкой в салате, который казался мне все более безвкусным, а Блэйк методично резал стейк, не поднимая глаз. Музыка в ресторане была слишком громкой, но между нами висела тишина, которая заглушала все.

Когда официант принес счет, Блэйк даже не посмотрел на меня. Просто бросил карту на поднос и подписал чек. Я поспешила за ним к выходу, чувствуя, как мои туфли, которые я так тщательно подобрала, жмут и натирают. Как и все остальное в этой жизни.

Дорога домой была недолгой, но казалась вечностью. Блэйк шел впереди, руки в карманах, телефон прижат к уху — опять кто-то был важнее меня. Я плелась следом, глядя на свои ноги, на трещины в асфальте, на тени, которые тянулись за нами, длинные и искаженные.

— Ты идешь слишком медленно. — бросил он через плечо, не оборачиваясь.

Я ускорила шаг.

Дома он сразу же включил компьютер. Я слышала, как загружается его игра, как он начинает нажимать клавиши с той самой сосредоточенностью, которую никогда не тратил на меня. Я стояла в дверях, наблюдая, как экран освещает его лицо синим светом, делая его черты еще более холодными.

— Блэйк, — сказала я, и мой голос прозвучал тихо, почти шепотом. Чудо, что он вообще меня услышал.

— Че? — он не оторвался от экрана.

— Почему ты так со мной?

Он наконец посмотрел на меня. Его серые глаза были пустыми, как зимнее небо.

— Как — так?

— Ты… ты перестал меня любить?

Он вздохнул, ведь я вновь задала вопрос, которого он явно не хотел касаться. Ни сегодня, ни когда либо.

— Ирэн, не начинай. У меня плохой день.

— У тебя всегда плохой день, — сказала я, и мои руки сжали подол платья. — Когда в последний раз у тебя был хороший день со мной?

Он замолчал. Потом снова уставился в экран:

— Я устал.

Я стояла и смотрела на него. На его кудри, которые когда-то казались мне такими красивыми. На его руки, которые когда-то обнимали меня, а теперь только нажимают на клавиши. На его спину, которая стала мне чужой.

— Я хотела пойти с тобой в зал, — сказала я. — Мне нужна поддержка.

— Ирэн, — он сказал это с такой усталостью, как будто я просила невозможного. — У меня нет на это времени. Иди с подругами.

—Они не пойдут со мной в зал, — ответила я. — Им это не нужно.

— Тогда иди одна.

Я молча кивнула. Отошла к нашей постели, где все еще на полке стояло наше совместное фото — мы, улыбающиеся, на пляже, год назад. Я взяла ее и спрятала в ящик своего стола. Потом легла на кровать и уставилась в потолок.

Блэйк не подошел. Не извинился. Не обнял. Просто продолжал играть, а я лежала и думала о том, как мы дошли до жизни такой. Как я позволила себе стать невидимкой в собственной жизни. И тогда я поняла — я не хочу больше быть тенью. Не хочу, чтобы меня терпели. Я хочу, чтобы меня видели. Любили. Выбирали.

Я закрыла глаза. Завтра я начну все сначала. Блэйк вновь будет меня любить. Изменюсь ради него.

***

Солнечный свет пробивался сквозь витражные стекла кафе, рисуя на столе радужные пятна. Воздух пах кофе, ванилью и чем-то сладким — вероятно, свежей выпечкой. Я сидела между Амелией и Тишей, чувствуя, как их энергии сталкиваются: ледяной блеск Амелии и солнечное тепло Тиши. Адам еще не вернулся с заказом, и я была рада этому небольшому передыху — времени, чтобы собраться с мыслями.

Тиша, не дождавшись, когда я начну рассказ сама, хлопнула ладонью по столу, отчего пустые стаканы для воды подпрыгнули.

— Ирэн! — воскликнула она, и ее темные короткие волосы подпрыгнули вместе с ней. — Ты же обещала! Рассказывай все про твои романтические приключения! Как там твой парень? Он такой красивый, как описала его Амелия? Он тебя целовал? — Тиша прикрыла рот рукой, но глаза блестели от любопытства. — Ой, извини, я слишком навязчивая?

— Нет, все нормально, - сказала я, но мои пальцы нервно теребили салфетку. Я знала, что Тиша не осуждает, она просто живет эмоциями, но все равно чувствовала себя как на допросе. Амелия, сидевшая рядом, выпустила струйку дыма в сторону — бариста уже бросил на нее несколько сердитых взглядов, но она игнорировала их, как и все остальное, что ее не касалось напрямую.

— Да брось ты ее, Тиша, — сказала Амелия, ее карие глаза сузились. — Видно же, что секса не было. А если его не было, то и рассказывать нечего.

Тиша надула губы:

— Ну почему сразу секс? Может, они просто романтично провели время!

Амелия фыркнула, стряхивая пепел в пепельницу.

— Романтика, — сказала она, растягивая слова, — это когда тебе хорошо. А не когда ты сидишь и мучаешься от неопределенности. — Она посмотрела на меня. — Так что, Ирэн? Ты мучаешься или наслаждаешься?

Я открыла рот, но не успела ничего сказать, как Тиша снова вмешалась.

— Ирэн, а он хотя бы приятно пах? — спросила она, улыбаясь так широко, что брекеты заблестели. — Ты знаешь, я всегда говорю, что если парень хорошо пахнет, то это уже половина успеха!

Я не могла не улыбнуться в ответ, но внутри все сжималось. Потому что нет, Рэндалл не пах так, как Адам — как теплые страницы книги и утренний кофе. И не вызывал того трепета, что пробегал по коже, когда он случайно касался моей руки.

— Да нормально все, — повторила я, пытаясь звучать легкомысленно. — Мы просто гуляли в парке, смотрели на инсталляции…

— Ооо, инсталляции, — передразнила Амелия, затягиваясь. - Значит, ничего интересного. Свидание явно было скучным. — Она прищурилась. — А что с этим... как его... русским другом?

Мне стало неловко. Я не ожидала, что она вспомнит о Лехе.

— Это не имеет значения, — сказала я, но мой голос звучал неубедительно. Тиша нахмурилась, ее темные брови сошлись вместе.

— Подруга, ты влюблена в него? — спросила она, и в ее голосе не было насмешки, только искреннее беспокойство.

Я замолчала. Потому что да. И нет. Потому что я решила забыть его, но не могу. Потому что каждая клетка моего тела помнит его смех, его взгляд на фотографии. Амелия усмехнулась, выпуская дым.

— Ну наконец-то, — сказала она. — Ты признала, что он тебе не безразличен.

— Я решила забыть его в этом плане, - пробормотала я, но даже для меня это прозвучало неубедительно. Тиша вновь хлопнула в ладоши, ее глаза загорелись. А посетители в кафе уже начали оборачиваться на нашу шумную компанию.

— Но ты все равно его любишь! — воскликнула она, как будто это была победа.

Амелия затушила сигарету, ее красные ногти постучали по пепельнице.

— Ирэн, — сказала она, — ты никогда не забудешь того, кто заставил тебя чувствовать. Даже если он очень далеко.

Я сглотнула. Потому что она была права. И это разрывало меня.

— Но я пытаюсь, — прошептала я.

Тиша обняла меня за плечи, ее теплые пальцы сжали мою руку.

— И это хорошо, — сказала она. — Но не обманывай себя, ладно?

Я кивнула, потому что больше не могла врать. Ни им. Ни себе.

— Однако хорошо ты устроилась. Встречаешься с одним, живешь с другим, а влюблена вообще в третьего. А говорят у меня неправильный образ жизни. — Амелия лукаво усмехнулась, подперев щеку рукой. Оставлю это без комментариев, ведь и сама уже не раз об этом задумывалась.

В этот момент вернулся Адам, неся поднос с напитками и десертами. Его взгляд встретился с моим, и он улыбнулся — той теплой, знакомой улыбкой, от которой у меня всегда сжималось сердце.

— Ну что, — сказал он, ставя перед каждой из нас чашку с кофе, — О чем тут женский совет?

Мы переглянулись. Тиша улыбалась, ее глаза блестели от любопытства. Амелия наблюдала за мной с той проницательностью, которая всегда заставляла меня чувствовать себя разоблаченной. А я думала о том, что никто из них не знает, что на самом деле разрывает меня на части. И что я не знаю, как это чинить.

Адам поставил перед каждой из нас тарелку с десертом — шоколадный мусс для Тиши, чизкейк для Амелии и тирамису для меня.

— Ты же любишь кофе, да? — сказал он, улыбаясь, и я кивнула, такой выбор мне нравился больше, чем чизкейк. Даже тут мой принц угадал, он слишком хорошо меня знает. Ведь для этого он и был создан.

— Ну так как там, Ирэн? — Тиша сразу же воткнула ложку в мусс, но ее темные глаза были прикованы ко мне. — Рассказывай! Рэндалл такой милый? Он тебя целовал? Он романтичный?

Я поковыряла вилкой тирамису, чувствуя, как сахар тает на языке, но не принося никакого удовольствия.

— Да нормально все, — сказала я, пожимая плечами. — Обычный поход в кафе. Обычный парк.

Амелия фыркнула, кладя кусочек чизкейка в рот.

— “Обычный” — это когда тебе скучно, — сказала она, прищурившись. — Значит, секса точно не было. Иначе ты бы не сидела здесь с таким лицом, как будто тебя заставили есть лимоны.

— Амелия! — Тиша закатила глаза. — Не все сразу хотят это!

— Да, но все хотят хотеть, — парировала Амелия, сверля нашу темненькую подругу взглядом. - Ирэн, ты нервничаешь. Я вижу.

Я вздохнула. Они знали меня слишком хорошо.

— Да, я нервничаю. Он пригласил меня на ужин в выходные. У него дома.

Тиша захлопала в ладоши, ее брекеты блеснули:

— Ооо, домашний ужин! Это серьезно!

— Или он просто хочет трахнуть тебя на кухонном столе, — сказала Амелия усмехнувшись. — Но это тоже хорошо. Тебе нужно разрядиться.

— Амелия, пожалуйста, — пробормотала я, покраснев.

— Что, что? — она подняла руки. — Это естественно. Ты взрослая женщина, Ирэн. Если он тебе нравится, почему бы и нет?

— Дело не в том, что он мне не нравится, — сказала я, чувствуя, как мои пальцы сжимают вилку. — Просто… я не знаю, хочу ли я этого с ним.

Адам, который до этого молча слушал, внезапно сказал:

— Может, тебе просто нужно расслабиться и не думать о последствиях?

Я пнула его под столом. Не сильно, но достаточно, чтобы он вздрогнул.

— Легко тебе говорить. — пробурчала я.

— Я просто говорю, что иногда слишком много думаешь. — ответил он, улыбаясь.

Тиша вновь обняла меня за плечи, оставив свой десерт.

— Ирэн, не волнуйся, — сказала она. — Если не захочешь, просто скажи нет. Он же нормальный парень, да?

— Да. — кивнула я, хотя на самом деле не была в этом уверена.

— Ладно, — сказала Амелия, отодвинув от себя тарелку и достав телефон. — Если ты все-таки пойдешь, я обязательно приведу тебя в порядок. Мы сходим в мой любимый салон, сделаем тебе прическу, макияж, подберем наряд. Ты будешь выглядеть как королева.

Я слабо улыбнулась.

— Спасибо, — сказала я, хотя внутри все сжималось от мысли, что все это — обман. Что я притворяюсь, что все хорошо.

— И не забывай про презервативы, — добавила Амелия, подмигнув.

— Амелия! — воскликнула Тиша, но засмеялась.

Я попыталась улыбнуться шире, чтобы они не увидели, как мне на самом деле плохо. Как я боюсь этого ужина. Как я не хочу Рэндалла, но боюсь остаться одна. Адам посмотрел на меня, и в его глазах было понимание. Как будто он знал, что я вру. Но он ничего не сказал. Просто улыбнулся и отжал кусочек моего тирамису.

— Вкусно. — сказал он.

И я подумала, что может быть, все будет не так уж плохо. Может быть.

***

Мы шли по освещенным фонарями улицам, и мои слова о книгах — новых выпусках, обложках, сюжетах — лились непрерывным потоком, как будто я боялась молчания. Адам слушал, кивая, но я видела, как его взгляд время от времени скользит по моему лицу, как будто он пытается разгадать что-то, скрытое за моим болтовней.

— Ирэн, — прервал он меня наконец, когда мы переходили улицу, и его голос был мягким, но твердым. — Ты нервничаешь.

Я замерла на секунду, потом заставила себя улыбнуться:

— Я? Нет, просто… много мыслей.

— О Рэндалле или Лехе? — он посмотрел на меня, и в его глазах было понимание, от которого мне стало еще более неловко.

— Не только, — призналась я, глядя на свою обувь. — Просто… все как-то сложно.

Он не стал давить. Просто шел рядом, давая мне время собраться с мыслями. И это было хуже, потому что его терпение заставляло меня хотеть сказать больше.

— Рианна все еще ждет ответа, — выпалила я, меняя тему. — Про этот… заказ.

Адам усмехнулся:

— Ты боишься рисовать мужскую крепкую дружбу?

— Нет! — возмутилась я, но почувствовала, как краснею. — Просто… это не моя тема.

— Ирэн, — сказал он, останавливаясь и поворачиваясь ко мне. — Если ты не попробуешь, ты никогда не узнаешь. Что ты теряешь? Ничего. А что можешь получить? Шанс заняться любимым делом. Разве это не стоит риска?

Я задумалась. Он был прав. Как всегда.

— Ладно, — сказала я. — Нарисую пробный арт. Увидим, что получится.

Адам улыбнулся. И тогда он внезапно прикоснулся ко мне. Легко, почти незаметно — просто провел пальцами по моей руке, как будто случайно. Но мое сердце подпрыгнуло, а дыхание сперлось.

— Хорошо, — сказал он, как будто ничего не произошло. — А теперь давай заглянем в тот ларек. Там продают тако. Ты же их любишь?

Я кивнула, все еще ощущая жар от его прикосновения.

— Да, — ответила я, пытаясь звучать обычно. — Хорошая идея.

Мы пошли дальше, и я думала о том, как мое сердце снова пошло ходуном от одного незначительного жеста. И о том, как опасно это все — потому что Адам не настоящий. Потому что он исчезнет. Потому что я не знаю, как жить с этим знанием — и с тем, что он заставляет меня чувствовать больше, чем я должна.

Адам подошел к ларьку с уверенностью человека, который точно знает, чего хочет. Заказал два больших тако — ”с максимальной остротой” — и протянул мне один с такой гордой улыбкой, будто только что совершил подвиг. Я взяла его, слегка удивившись. Он знал, что я не люблю острое. Всегда знал. Как и то, что я предпочитаю сладкое, мягкое, предсказуемое — как те книги, которые перечитываю по десятому кругу, зная наперед каждую строку.

— Ты что, забыл? — спросила я, пытаясь скрыть удивление. — Я же не ем острое.

Адам на секунду замер, будто поймал себя на ошибке. Потом пожал плечами, но в глазах мелькнуло что-то — то ли вина, то ли намеренность.

— Просто хотел попробовать, — сказал он, откусывая кусок. — А если тебе не нравится, можно не есть.

Я посмотрела на тако. На его обжаренные края, на соус, который блестел под светом фонаря. На то, как Адам уже откусил свой кусок и теперь смотрел на меня — ожидая. Вызывая. Как будто это был не просто ужин, а какой-то тест.

— Нет, все нормально, — соврала я и откусила. Острота обожгла язык, но я не показала виду. Просто жевала, чувствуя, как слюнные железы сражаются с перцем, а глаза слегка щиплет. — Вкусно.