Часть 2 (2/2)

Лео выскользнул в темноту, растворился в ней. Арон смотрел, как его фигура исчезает в проеме покосившегося трейлера. «Что я делаю?» — мысль билась в голове, как пойманная птица. Он, капитан, надежда школы, сидит в гетто в машине за сто тысяч и ждет дилера.

Через две минуты дверь распахнулась. Лео влетел обратно, запыхавшийся, с горящими, безумными глазами.

— Пошел ты! — крикнул он кому-то в темноту, захлопывая дверь. — Газуй, кэп! Мы свободны!

Арон вдавил педаль в пол. Мотор взревел, машину дернуло вперед. Он видел краем глаза, как Лео запихивает в карман стопку мятых купюр и сверток фольги.

— Ты что, блядь... — начал Арон.

— Помедленнее, Шумахер, — перебил Лео, откидываясь на спинку и раскидывая руки, словно хотел обнять все пространство салона. — Не привлекай внимания копов.

Они выехали на трассу. Городские огни стали ближе, ярче. Напряжение, державшее их за горло последние полчаса, начало отпускать, сменяясь странной, вибрирующей эйфорией. Они сделали это. Они выбрались.

Лео завозился, доставая из кармана что-то тонкое, белое.

— Можно прикурить?

— Нет, — отрезал Арон. — В машине не курят. Это кожа.

— Ладно, — Лео принял это слишком легко, с пугающим спокойствием. — Тогда тормози тут. На обочине.

— Зачем?

— Хочу покурить. У меня стресс, кэп. Мне нужно выдохнуть.

— Ты знаешь, что мне нужно домой, — Арон чувствовал, как закипает, но это была не злость, а скорее усталость пополам с интересом.

— Не знаю, — Лео повернулся к нему всем корпусом, и его лицо было близко, слишком близко. — Я знаю только то, что ты самый нудный, самый душный и самый скучный человек из всех, кого я встречал. Ты как робот. У тебя вообще есть кнопка «жизнь»?

Арон стиснул зубы. Лео вел себя как капризный ребенок, проверяющий границы. Но останавливаться было глупо.

Арон ухмыльнулся своим мыслям.

— Кури, — бросил он. — Но окно открой. Полностью.

Лео победно хмыкнул. Стекло поползло вниз, впуская свист ветра. Щелчок зажигалки. Искра.

Сладкий, тяжелый, травянистый запах мгновенно заполнил машину, ударил в нос, перебивая стерильность кожи и дорогого парфюма. Это был запах свободы и беззакония.

Лео сделал глубокую, жадную затяжку, задержал дыхание, прикрыв глаза, и медленно выдохнул густое, молочное облако дыма в окно. Его плечи опустились. Он словно стек по сиденью, становясь жидким.

— Как же охуенно... — прошептал он, и голос его вибрировал от удовольствия.

Арон поморщился, чувствуя, как этот запах проникает и в его легкие, дурманя, расслабляя узлы напряжения.

— Хочешь? — Лео протянул ему дымящийся косяк. Тлеющий кончик горел в темноте красным глазом.

Арон скосил взгляд на самокрутку, потом на Лео.

— От него странно пахнет, — сказал он серьезно, с той брезгливостью, с какой смотрел на грязные овощи. — Ты смотрел на срок годности?

Тишина длилась секунду. Ватная, плотная тишина.

А потом Лео взорвался.

Он закашлялся, захлебнулся дымом, и из его горла вырвался ржущий, каркающий, неконтролируемый звук. Он смеялся, сгибаясь пополам, ударяясь лбом о панель, вытирая выступившие слезы.

— Срок... блядь... годности! — выдавил он сквозь истерический смех, хватая ртом воздух. — Кэп, ты... ты пиздец! Ты серьезно? Срок годности у травы? Ты меня убиваешь!

Арон нахмурился, не понимая реакции. Он просто спросил. Это был логичный вопрос для продуктов. Но глядя на то, как Лео ржет, как кони, стуча ладонью по колену, как его трясет от смеха, Арон почувствовал, как что-то внутри него ломается. Ледяная стена дала трещину.

Узел в груди развязался. Тепло разлилось по венам.

Это было абсурдно. Они ехали в машине ценой в дом, с наркотиками в кармане, после визита в ад, и Лео смеялся над его правильностью так искренне, что это становилось заразительным.

Лео вытер слезы тыльной стороной ладони, сделал еще одну затяжку, уже спокойнее, и посмотрел на Арона. Глаза у него блестели — от смеха, от кайфа и от чего-то еще, теплого и настоящего.

— А мы могли бы стать хорошими друзьями, — сказал он тихо, и слова повисли в дымном воздухе, не требуя ответа.

Арон смотрел на дорогу, где огни города расплывались в длинные, светящиеся полосы. Он чувствовал этот запах, слышал дыхание Лео рядом, ощущал, как их плечи почти касаются в тесном пространстве.

Он хотел сказать: «Я тоже так подумал». Или: «Может быть».

Но он промолчал.

Он просто вел машину, позволяя дыму и этому странному, пьянящему комфорту заполнить пространство между ними, связывая их крепче любых слов, крепче любых клятв.

***

Двигатель «Рендж Ровера» остывал, издавая тихие, металлические щелчки, похожие на звук остывающего оружия. Арон сидел в темноте гаража, вцепившись в руль так, что кожа на костяшках натянулась до белизны. В салоне все еще висел призрачный, сладковатый запах травы — невидимая улика, которая могла стоить ему жизни.

Страх был холодным желе в желудке. Ему нужно было выйти. Нужно было войти в дом. Встретиться с Ним.

Арон набрал в легкие воздух, пахнущий кожей и собственным потом, и открыл дверь.

Дом встретил его тишиной. Не спокойной, а мертвой — тишиной склепа, где любой звук карается. Он прошел в гостиную.

Отец сидел в кресле. Ричард Стерлинг не читал газету, не смотрел телевизор. Он просто сидел, глядя в стену, и в его неподвижности была угроза спящего вулкана.

— Где был? — голос отца не выражал интереса. Это была проверка периметра.

Арон замер. В голове было пусто и звонко, как в колоколе. Сценарий, который он репетировал с Чейзом, всплыл на поверхность сам собой.

— У Чейза, — язык казался слишком большим и неповоротливым. — Смотрели записи игр «Шакалов». Разбирали стратегию защиты.

Секунда тишины растянулась в вечность. Ричард медленно перевел взгляд на сына. Его глаза были сканерами, ищущими ложь, слабость, запах дыма. Но Арон стоял прямо, его лицо было застывшей маской, к которой он привык с детства.

— Еда в холодильнике, — наконец произнес отец, теряя интерес.

— Есть, сэр.

Арон выдохнул только тогда, когда оказался на кухне. Свет холодильника ударил по глазам синим, искусственным сиянием. Он достал контейнер с холодной пастой.

Первая вилка была открытием.

Вкус взорвался на языке. Холодный соус, тесто, специи — всё это казалось чем-то божественным, невероятным, насыщенным до предела. Он ел, не чувствуя сытости, запихивая в себя еду, словно не ел неделю. «Какого черта?» — пронеслась вялая мысль. Еда никогда не была такой вкусной. Мир вокруг казался чуть более ярким, чуть более... вибрирующим. Дым в машине. Лео курил с закрытыми окнами. Пассивный кайф.

Эйфория ударила в голову теплой волной. Страх перед отцом вдруг показался далеким и маленьким, как насекомое под стеклом.

Арон вернулся в гостиную. Слова вылетели изо рта прежде, чем он успел их остановить.

— Мне нужно выйти. К друзьям.

Ричард медленно повернул голову. На его лице впервые за годы проступило искреннее недоумение. Арон Стерлинг не ходил «к друзьям». Арон Стерлинг тренировался, учился и спал. Особенно в десять вечера.

— Сейчас десять, — голос отца был тихим, опасным. — Куда ты собрался?

Арон сам офигел от себя. Он стоял посреди гостиной, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, но вместо того, чтобы извиниться и убежать в комнату, он просто стоял. Его тело вибрировало от чужого дыма и собственной наглости.

Ричард смотрел на него долго. Потом, словно решив, что это какая-то новая, непонятная ему игра, махнул рукой.

— Чтоб был дома до двенадцати.

Арон моргнул.

Он развернулся и вышел.

***

### ЧАСТЬ 2. ВЫСОТА И ПЕПЕЛ

Он не помнил, как дошел до машины. Не помнил, как завел двигатель. Реальность склеилась. В одну секунду он стоял перед отцом, в другую — «Рендж Ровер» уже летел по ночным улицам, разрывая тишину спальных районов.

Дом дяди Лео был обычным. Аккуратный газон, белые стены, средний класс, скука. Арон остановился у бордюра.

Внутри него бурлила энергия, которой нужен был выход.

Он нажал на клаксон.

И не отпускал.

Протяжный, пронзительный вой сигнала разрезал сонную улицу. В соседних домах зажегся свет. Кто-то открыл окно и заорал: «Заткнись, придурок!». Арон не убирал руку. Ему было весело. Это было безумие.

Дверь дома распахнулась. Лео вылетел на крыльцо в одних спортивных штанах, босиком, взъерошенный и злой. Он подбежал к машине, рванул пассажирскую дверь.

— Ты че, ебнулся, Кэп?! — прошипел он, падая на сиденье. — Ты всех копов района сейчас сюда созовешь!

Арон перестал сигналить. Тишина, наступившая после, звенела в ушах. Он повернулся к Лео. Его глаза блестели лихорадочным блеском.

— Давай дружить? — выпалил он. Это прозвучало не как предложение, а как ультиматум. Или просьба о спасении.

Лео замер. Он смотрел на Арона, на его расширенные зрачки, на руки, сжимающие руль. Потом выдохнул, и злость ушла, сменившись чем-то похожим на понимание.

— Я понял, — коротко сказал он. — Поехали. Покажу одно место.

***

Они стояли на краю обрыва. Город расстилался внизу гигантской, светящейся платой компьютера. Желтые, белые и красные огни пульсировали, перетекая по венам улиц. Ветер здесь был сильным, холодным, он трепал волосы и забирался под куртку, но Арону было жарко.

Он чувствовал себя... живым.

Кожа гудела. Звуки были четкими. Вид города вызывал не скуку, а восторг. Он стоял, опираясь на теплый капот машины, и улыбался. Глупо, широко, бесконтрольно.

— Че ты лыбишься как дебил? — голос Лео раздался сбоку. Он сидел на капоте, болтая ногами.

Арон посмотрел на него. Улыбка не сходила с лица.

— Я первый раз попросил отца пойти к друзьям, — признался он. Слова казались легкими, как мыльные пузыри.

— И че? — фыркнул Лео, доставая пачку. — Не пустили? Твой батя сказал: «Нет, сынок, лучше тусуйся с Уильямсом, он плохому научит»?

— Да, — Арон кивнул, потом нахмурился, пытаясь поймать мысль за хвост. — То есть нет. Он сказал вернуться до двенадцати.

Лео хмыкнул, чиркнул зажигалкой. Огонек осветил его острые скулы и насмешливые глаза.

— Почему мне нравится быть здесь... — начал Арон, глядя на огни, но не закончил. Ему не нужно было заканчивать.

— На, покури, — Лео протянул ему косяк.

Арон уставился на тлеющий кончик с ужасом. Эйфория на секунду сменилась паранойей отличника.

— А какой у нее отходняк? — затараторил он, не беря сигарету. — Есть ли риск передоза? Я читал, что синтетика может вызвать остановку сердца. Я видел в новостях, как люди умирают, пена изо рта, конвульсии... Может, мне не стоит? У меня режим, у меня печень...

Лео начал ржать. Громко, раскатисто, запрокинув голову к звездам.

— Ты серьезно? — он вытер выступившие слезы. — «Пена изо рта»? Кэп, это трава, а не героин.

— Я серьезно, хватит ржать надо мной! — Арон надулся, но это выглядело жалко.

— Ты можешь сделать две затяжки, — Лео сделал серьезное лицо, но глаза смеялись. — Третья будет смертельной. Твоя голова взорвется, как арбуз.

Он снова рассмеялся. Арон, чувствуя себя идиотом, выхватил косяк из его пальцев.

Первая затяжка. Дым обжег горло. Арон согнулся пополам, кашляя так, будто выплевывал легкие.

— Слабак, — констатировал Лео, забирая косяк. — Смотри. Не глотай дым сразу. Впусти его, подержи, дай ему остыть.

Он затянулся, глубоко, красиво, и медленно выпустил струю дыма в сторону города.

— Теперь ты. Попытайся задержать дыхание.

Арон попробовал снова. В этот раз было легче. Дым заполнил легкие, тяжелый, сладкий. Он задержал дыхание, чувствуя, как голова становится легкой, как воздушный шар. Выдохнул. Кашлянул, но уже меньше.

Ветер на вершине был холодным, он рвал одежду, пытаясь сбросить их вниз, к пульсирующей вене города, но капот «Рендж Ровера» хранил тепло умирающего двигателя. Металл грел бедра сквозь джинсы, создавая иллюзию живого существа под ними.

Арон сидел, вцепившись пальцами в край капота, чтобы не соскользнуть — не с машины, а из реальности, которая плавилась и текла, как горячий воск.

Лео был рядом. Слишком рядом. Его колено почти касалось колена Арона, и этот сантиметр пустоты между ними был заряжен таким электричеством, что казалось, воздух там потрескивает.

Лео сделал затяжку. Глубокую. Жадную.

Красный огонек самокрутки вспыхнул в темноте злым глазом, осветив впалые щеки, острые скулы и дрожащие ресницы. Лео не выдохнул. Он держал дым внутри, позволяя ему пропитать кровь, и повернулся к Арону всем корпусом.

— Есть еще один способ, — голос Лео был сдавленным, глухим, потому что его легкие были полны яда. — Экономный.

Он сдвинулся. Шорох ткани о металл прозвучал оглушительно громко.

Лео навис над ним, перекрывая собой огни города, перекрывая звезды, перекрывая кислород. От него пахло не просто травой. От него пахло горячим телом, влажной ночью и опасностью, которая притягивала сильнее гравитации.

Арон перестал дышать. Сердце ударилось о ребра раз, другой, а потом замерло, пропуская удар.

Лео наклонился. Медленно. Мучительно медленно, давая Арону каждую секунду на то, чтобы оттолкнуть, сбежать, ударить. Но Арон не шевелился. Он был парализован, загипнотизирован темнотой в глазах напротив, в которых не было зрачков — только черные колодцы.

Лицо Лео оказалось так близко, что Арон почувствовал жар его кожи на своей. Мир сузился до линии чужих губ — сухих, обветренных, чуть приоткрытых.

— Вдыхай, — выдохнул Лео, почти не размыкая рта.

Это был приказ. И мольба.

Арон приоткрыл рот, подчиняясь инстинкту, который был древнее страха.

Лео подался вперед, сокращая дистанцию до миллиметра, но не касаясь. Этот миллиметр был пыткой.

Лео начал выдыхать.

Густая, молочно-серая струя дыма потекла из его рта в рот Арона. Это было похоже на передачу души. Или проклятия.

Дым был теплым, влажным, тяжелым. Он имел вкус легких Лео, вкус его слюны, вкус его жизни. Арон вдохнул его жадно, глотая этот серый шелк, чувствуя, как он заполняет гортань, трахею, распирает грудную клетку изнутри мягким, удушливым давлением.

Глаза в глаза.

Они смотрели друг в друга, пока дым связывал их, как пуповина.

Время остановилось. Звуки города исчезли. Остался только шум крови в ушах — гулкий, ритмичный набат. Арон чувствовал, как кружится голова, как земля уходит из-под ног, но якорем был Лео. Его лицо. Его дыхание, которое теперь стало дыханием Арона.

Это было интимнее поцелуя. Грязнее. Честнее.

Они дышали одним воздухом на двоих, смешивая углекислый газ и кайф.

Когда воздух в легких Лео закончился, он не отстранился сразу.

Он замер, глядя на губы Арона, влажные, полуоткрытые, из которых вырывались остатки дыма.

Арон пьянел. Не от травы. От этой близости. От того, что Лео был в его личном пространстве, в его зоне безопасности, и Арон не хотел, чтобы он уходил. Ему хотелось податься вперед. Преодолеть этот последний, жалкий миллиметр. Стереть границу. Почувствовать вкус не дыма, а мяса.

Губы горели.

Лео медленно, словно нехотя, отстранился. Сантиметр. Два.

Холодный ветер тут же ударил в лицо, но кожа горела так, словно ее ошпарили кипятком.

Арон выдохнул остатки дыма в небо. Голова была ватной, тело — невесомым, будто налитым свинцом и гелием одновременно.

Они сидели на капоте, и тишина между ними была не пустой. Она была вязкой, как сироп. Она давила на плечи, на уши, на пах.

Никто не смеялся. Смех умер.

Осталось только тяжелое, липкое осознание того, что только что произошло что-то необратимое.

Арон посмотрел на Лео. Тот смотрел на город, но его грудь вздымалась тяжело, рвано, словно он только что пробежал марафон. Его рука лежала на капоте, в сантиметре от руки Арона.

Мизинец Арона дернулся. Ему нужно было коснуться. Просто проверить, что это реально. Что этот жар настоящий.

Но он не посмел.

Воздух дрожал.

Казалось, если кто-то из них сейчас заговорит, небо рухнет на землю.

— Нам нужно уйти, — голос Арона прозвучал чужим, хриплым, словно сорванным. Он сам не понял, зачем это сказал. Он не хотел уходить. Он хотел остаться здесь навсегда, в этом дымном коконе.

Лео повернул голову. Его взгляд был мутным, расфокусированным, тяжелым. Он облизал губы, и Арон проследил за этим движением, чувствуя, как внутри все сжимается в тугой, болезненный узел.

— Нам нужно... — Лео запнулся. Он смотрел на рот Арона. — Нам нужно что-то купить.

Это была ложь. Им не нужно было ничего покупать. Им нужно было либо подраться, либо трахнуться прямо здесь, на капоте, под ледяным ветром.

Но они выбрали безопасную ложь.

— Да, — выдохнул Арон, чувствуя, как сердце медленно, неохотно начинает биться снова. — Еду.

Они сидели еще минуту, не двигаясь, позволяя моменту умирать медленно, позволяя холоду возвращаться, пока вязкая магия дыма не рассеялась, оставив после себя только привкус пепла и безумного, неутоленного голода на губах.