Часть 23. Йегер (2/2)

Меня словно ударило молнией прямо в сердце. Кровь отлила от лица, в висках застучало так, что я перестала слышать собственные мысли. Я застыла, уставившись в одну точку.

— Йегер... Эрен Йегер?

— Да, верно. Мы разве знакомы? — он искренне удивился.

Язык стал свинцовым и перестал слушаться. Я не могла выдавить ни слова, глядя на него широко открытыми глазами.

— Твой отец... Гриша Йегер?

— Да. Вы знали его? — Эрен смотрел на меня огромными зелеными глазами, в которых читалось чистое любопытство.

— Да... точно! Вот откуда я знаю фамилию, — кое-как выдавила я, на ходу выстраивая шаткую ложь. — Он когда-то лечил мою племянницу...

Я лгала и чувствовала, как внутри всё рушится. Сын Гриши. Брат Зика. Здесь. В кадетском корпусе. Прямо передо мной.

Закончив с Эреном, я едва дождалась момента, чтобы сбежать. Мне нужно было домой — в ту самую квартирку, которую мы когда-то снимали с детьми, но где теперь я жила в полном одиночестве.

Не знаю, что мной двигало, но руки сами потянулись под матрас. Там, в глубине, всё еще лежал спрятанный марлийский пистолет. Я достала его и положила перед собой на стол.

Что я собиралась делать? Застрелиться? В голове набатом били слова Зика о том, что его родителей сослали на Парадиз. Мы все знали, что это значит: превращение в чистых титанов и вечное скитание по этим землям. Но Гриша... Гриша не просто выжил. Он завел здесь вторую семью. Как?!

Меня колотило. Теперь я знала на сто процентов: Зик скоро будет здесь. Это было не просто предчувствие, а ледяная уверенность. Такие совпадения не случаются просто так. В горле невыносимо зачесало. Плевать на обет, плевать на сухой закон. Капитана нет в городе, он не узнает. А Магнус подождет свой материал.

Я сунула пистолет обратно под матрас, схватила сумку и почти бегом бросилась туда, где можно было забыться — в бар. Плюхнувшись на высокий стул, я заказала сразу целую бутылку. Первый глоток показался живительным. Второй — необходимым. Первый бокал мгновенно разошелся теплом по телу, немного утихомирив дрожь.

— И что ты тут забыла? — раздался голос прямо над ухом.

Я поперхнулась вином. Якоб. Он сел рядом, внимательно изучая и меня, и содержимое моего бокала.

— И снова ты с вином, и снова одна, — протянул он и кивнул бармену, чтобы тот принес еще бокал.

— А тебя это так волнует? — огрызнулась я, чувствуя, как горят щеки. Он был чертовски красив, этого не отнять.

— За тобой один должок, — улыбнулся он, отпивая из своего бокала.

— Да что ты? И какой же? — я буквально играла с огнем.

Якоб наклонился так близко, что я почувствовала его дыхание на своей шее.

— Может, скоро узнаешь, — прошептал он и отстранился. Я лишь нервно хихикнула, прячась за краем бокала.

— А где твоя сестра, красавчик?

— Наверху. Послала меня за вином и водой, но я, как видишь, немного отвлекся. Хочешь подняться и поздороваться?

В этот момент я отчетливо поняла, чем всё закончится. Я была настолько взвинчена, мне было так страшно от мысли о будущем, что хотелось просто сбежать от реальности. И я согласилась.

Якоб подхватил мою бутылку и взял еще одну, а я с видом девственницы несла графин с водой.

— Бри, смотри, кого я нашел! — провозгласил он, ставя вино на стол.

Бригитта обернулась и буквально завизжала от восторга.

— Джой, детка, не могу поверить! — она бросилась обнимать меня, едва не выбив графин из рук, а потом забрала и его, увлекая меня в их шумную компанию.

Бригитта тут же принялась колдовать над своим фирменным «зельем», а я тем временем невинно потягивала вино, пристроившись на краю кровати. В этой комнате было не разобрать, где чьи вещи и кто где спит.

— Эй, Бри, оставь её, я сам хочу её напоить, — подал голос Якоб и бесцеремонно плюхнулся рядом со мной.

Я поставила бокал на стол и не спеша закурила, пытаясь унять внутреннюю дрожь.

— У меня вообще есть хотя бы малейший шанс на отказ? — спросила я, медленно выдыхая густой дым.

Якоб пристально посмотрел на меня, и в его глазах промелькнул опасный огонек.

— Ты сама сюда пришла, — просто ответил он.

Якоб потянулся ко мне и осторожным, почти нежным движением убрал выбившуюся прядь волос мне за ухо. Его пальцы на мгновение коснулись моей кожи, и я поняла, что пути назад в эту ночь уже не будет.

— Джой, ты чего? Боишься меня? — тихо спросил Якоб, заметив мою заминку.

А я правда забыла, как дышать. Его близость, запах табака и вина — всё это мешалось с липким осознанием того, что я творю.

— Брось, я мог взять тебя силой, — продолжал он, глядя мне прямо в глаза. — Только это некрасиво, не по-мужски.

Я неловко, почти истерично рассмеялась.

— Скажи честно, братец, ты просто боишься огрести от Леви! — вклинилась Бригитта и залилась звонким смехом.

Я мысленно поблагодарила её — напряжение, готовое вот-вот лопнуть, мгновенно рассеялось.

Вскоре Бри закончила возиться со своим «зельем», смешав опий с дешевым вином, а Якоб, следуя нашей старой традиции, плотно забил трубку. Мы снова, как и три года назад, разлеглись втроем на одной широкой кровати.

Первый глоток обжег горло, но уже через минуту мягкая, бархатная волна накрыла меня с головой. Реальность начала плавиться. Очертания комнаты поплыли, углы сгладились, а голоса Якоба и Бри превратились в приятный, неразборчивый гул, похожий на шум прибоя. Тяжесть в груди, та самая, что сдавливала ребра после встречи с Эреном Йегером, начала медленно отступать.

Мысли о том, что я только что видела брата Зика, еще вспыхивали в сознании яркими искрами, но опиум гасил их одну за другой.

«Эрен... сын Гриши...» — шептало подсознание, но дурман отвечал: «Не сейчас. Завтра. Не здесь».

Страх возвращения в реальность был сильнее страха перед наркотиком. Стоило мне хоть немного протрезветь, как в голове, словно из тумана, поднимался образ Зика.

Зик Йегер.

Даже в этом бреду он казался мне воплощением какой-то запретной, изломанной красоты. Я видела его золотистые волосы, вечно растрепанные ветром, и внимательные глаза за стеклами очков, в которых мудрость смешивалась с глубокой, едва ли не вселенской печалью.

Его высокий рост, широкие плечи и эти натруженные, сильные руки — образ истинного лидера, Зверя, который умел быть до пугающего мягким. В моем затуманенном мозгу он стоял на вершине холма, облитый лучами заходящего солнца, холодный и недосягаемый, как бог, которому я когда-то поклялась в верности.

Пока вино и опий действовали, этот образ был моим убежищем. Но я знала: действие кончится, солнце в моей голове зайдет, и я снова останусь одна на этом блядском острове, зажатая между любовью к капитану и преданностью монстру, который уже идет по моему следу.