Часть 23. Йегер (1/2)

К Эрвину я тогда зашла. Услышала ровно то, что и предполагала услышать: какая я молодец, какие у меня убедительные агитки, и как важно продолжать именно такую деятельность, потому что она работает. Ничего нового, ничего такого, чего бы я не знала сама ещё до того, как закрыла за собой дверь его кабинета.

Эрвин одобрил. Магнус одобрил. Леви же не одобрял в привычном смысле слова, он просто считал меня чуточку лучше других, и этого, как ни странно, оказалось достаточно. Его одобрение никогда не звучало словами, оно проявлялось в том, чему он меня учил и как внимательно следил, чтобы я не угробилась по дороге.

Он научил меня пользоваться УПМ так, чтобы меня не сожрали на первой же вылазке за стену. Мечами я и до этого махала вполне сносно, но всё-таки искренне считала, что рождённый списывать — учить не может, а в моём внутреннем переводе это означало: рождённый давать по съёбам не станет геройствовать с пятиметровыми ублюдками лицом к лицу. Это я сама придумала, если что.

Алкоголь почти исчез из моей жизни. Исключением стали лишь редкие посиделки с Ханджи в её кабинете в перерывах между вылазками. Теперь это сопровождается обязательным ритуалом — я заранее ставлю в известность капитана Леви. Он просил об этом, а я так не делала.

Леви изменился, стал мягче. Это заметили все. Слухи по корпусу поползли быстро: солдаты уже успели всё разнюхать, обсудить за спинами и, наконец, привыкнуть к тому, что его мятущаяся душа нашла покой в соседнем со мной кресле у камина в его кабинете. Некоторые из его «подопытных» — то есть, подчиненных — даже тихо благодарили меня за эти перемены, и я об этом знаю.

Мои рабочие будни превратились в бесконечный маршрут между Каранесом и Тростом. Километры дорог и долгие часы в седле перестали быть испытанием — ноги больше не ныли от усталости, а тело привыкло к ритму скачки. Кстати, у меня теперь есть своя лошадь — подарок командора Эрвина. Её зовут Песчинка. Тандем Джой и Песчинки стал залогом нашего общего успеха, и я по-настоящему к ней привязалась. Так незаметно пролетели три года.

Три блядских года на этом острове.

Это был мой самый обычный визит в штаб Разведкорпуса, и ничто не предвещало. Однако в кабинете Эрвина на этот раз собрался весь офицерский состав — настоящий военный совет.

— Мисс Харт, проходите, — пригласил Смит.

Командор сидел за столом, погруженный в документы. Перед ним дымилась чашка чая, а сам он был без кителя — тот сиротливо висел на спинке стула. Эрвин выглядел по-домашнему в своей рубашке с подтяжками, но взгляд оставался предельно сосредоточенным.

Я опустилась в кресло напротив.

— Мы проводили совещание, обсуждали будущее Разведки, — начал он. — Как вы знаете, наши потери огромны и, к сожалению, неизбежны. Новые кадеты не слишком охотно пополняют наши ряды.

— Командор, вам просто не хватает рекламы, — вставила я. — Хорошей, качественной рекламы.

Эрвин негромко рассмеялся.

— Всегда ценил вашу способность мыслить глубоко и тонко. Вы правы. Именно поэтому офицерский состав решил предложить вам поездку в 104-й кадетский корпус. Мы хотим, чтобы вы поговорили с десяткой лучших выпускников. Командующий Кис Шадис вас встретит и всё организует.

В этот момент у меня похолодели кончики пальцев. Там же Бертольд, Райнер и Энни. Неужели нас раскрыли? Нет, не могли.

Последние три года мы виделись с ребятами только под покровом ночи, в лесу неподалеку от их училища. За это время они сильно изменились. Райнер окончательно вжился в роль героя-лидера, стал совсем взрослым. Берти старался во всём ему подражать, но его доброе, чуткое нутро явно сопротивлялось таким резким переменам. А Энни... Энни закрылась окончательно. Если три года назад она еще могла позволить себе улыбку или объятия, то теперь превратилась в ледяную статую. Я знала, что она метит в Военную полицию, и за неё была спокойна. А вот парни твердо вознамерились идти в Разведку. Нахрена? Я догадывалась, что для Райнера это был лишь способ искупить вину перед Марселем.

Сидя в кресле, я нервно перебирала пальцы, ища глазами Леви. Капитан всё это время молча подпирал стену, изучая что-то за окном.

— Я хочу поехать с тобой! — внезапно вмешалась Ханджи, сиявшая от воодушевления. — Эти новенькие такие душки! Глаза горят, в них еще нет этого липкого страха перед неизбежной гибелью!

Она говорила об этом так весело, что я не удержалась и покрутила пальцем у виска. Я обожала Ханджи, но иногда её «придурковатость» зашкаливала.

— Эрвин, я поеду с ними, — раздался из угла знакомый холодный голос.

— Буду признателен, Леви, — кивнул Смит. — Заодно оценишь способности кадетов. Может, присмотришь кого-то для своего отряда.

Леви лишь коротко кивнул и сложил руки на груди. Я же, предвкушая «веселую» поездку в такой компании, спросила:

— Когда начинать?

Нам пришлось вернуться в Трост. Я навсегда запомню это поручение Эрвина — оно стало отправной точкой к неизбежному финалу. Всё рано или поздно заканчивается, но тогда, по дороге в кадетское, я ещё ничего не знала. Только любовалась прямой спиной Леви, перебрасывалась шутками с Ханджи, и ничто не предвещало беды. Мне и в голову не могло прийти, что жизнь снова перевернется, и в этот раз под удар попадут все, кто стал мне дорог на этом сраном долбанном острове.

Три дня мы втроем посещали кадетское училище. Кис Шадис был нам не особо рад — исключение он делал, пожалуй, только для Леви. Кажется, взгляд капитана был даже тяжелее, чем у самого инструктора.

— Все они бездари, имейте в виду. Не знаю, что Эрвин надеется здесь найти, — прохрипел Шадис. — Вот список десятки лучших. Можете допрашивать их в подсобке, где лежат старые УПМ.

— И на том спасибо, добрый… — я не успела договорить, как Ханджи перехватила инициативу.

— Спасибо, инструктор! Обязательно передам командору Эрвину слова о вашей неоценимой помощи.

Всё-таки Зое умела быть представительной и собранной, когда того требовала служба. В этом была вся суть нашего майора.

Мы организовали в подсобке нечто вроде допросной, но в «смягченном» варианте: стол, пара стульев, и Леви с Ханджи по бокам от меня. Первым к нам попал Армин Арлерт. Мы проговорили с ним часа два. Очень приятный молодой человек. Пока Ханджи листала его дело, а Леви внимательно следил за ходом его мыслей, я записывала его историю. Армин не блистал физической силой, но мы все трое отметили его феноменальный ум и стратегическое мышление. Ханджи тут же поставила жирный плюс в графе потенциального разведчика. Армин хотел в Разведку так же сильно, как майор Зое хотела заполучить его в свой отряд.

Но когда в каморку зашел Райнер, у меня предательски вспыхнули щеки. Я поспешила сослаться на духоту и даже расстегнула верхние пуговицы рубашки. Леви, сидевший рядом, наверняка расценил это как попытку пофлиртовать с семнадцатилетним юношей, но правда была куда страшнее.

Райнер убедительно, без тени сомнения, изложил ту самую легенду, которую мы сочинили еще в лагере беженцев: их трое, они сироты, им некуда идти. Он твердо заявил, что его цель — Разведкорпус. Я украдкой взглянула на Леви. Капитан был абсолютно спокоен. Он и понятия не имел, что прямо сейчас перед ним сидит Бронированный титан.

А под самой мной от напряжения уже буквально горел стул.

Спустя три дня Ханджи объявила, что Эрвин отзывает её и Леви обратно в штаб. Мне же оставалось опросить последних двоих: Микасу и Эрена. Им было по пятнадцать — собственно, как и всем здесь, за исключением моих ребят.

Дверь скрипнула, когда я дописывала в блокнот последние мысли о кадетке по имени Криста. Передо мной на стул опустилась девушка, бледная как мел, с иссиня-черными волосами и пронзительными серыми глазами.

— Меня зовут Микаса, — тихо произнесла она.

— Привет, Микаса, — я улыбнулась, пытаясь хоть немного её приободрить. — Интересный у тебя шарф. Сама связала?

— Это подарок, — отрезала она.

Я сразу поняла: задушевной беседы не выйдет. Но когда я открыла её личное дело, мир на мгновение схлопнулся.

— Ты — Аккерман? — я переводила взгляд с неё на буквы в документе.

— Да. Мои родители погибли... — внезапно добавила она.

Мне стало её по-человечески жаль — я слишком хорошо знала, каково это — остаться одной. Но судя по её показателям в деле комар носа не подточит. Сильна, умна, невероятно быстра.

«Совсем как Леви, — пронеслось у меня в голове, — хотя вряд ли кто-то может быть совсем как он».

Мы еще немного поговорили, и стало ясно: она замкнута и доверяет только своим, но именно в таких солдатах Разведкорпус нуждался больше всего.

Последним зашел Эрен. Его глаза горели такой яростной, живой энергией, что даже я невольно ею заразилась.

— Привет, я Эрен! — воскликнул он. — Вы пишете про нас статью?

— Привет, Эрен. Меня зовут Джой. Да, всё верно. Будет отличный материал в газете о лучших кадетах, и ты — один из них.

Я начала лениво перелистывать его бумаги.

— Так, Эрен, а фамилия у тебя... — и тут всё. Занавес.