Глава 18 (2/2)

— Представляешь, природа умудрилась поиздеваться над женщинами даже здесь, в древней магии духов, где все, по сути, должны быть равны, — настойчиво продолжала она изливать душу, словно у неё не было ни одной возможности хоть с кем-нибудь всё это обсудить. Возможно, и не было. — В то время, как парней она наделила плодовитостью — даже слишком уж сильной, на мой взгляд, — она раздражённо сморщила нос, — Я даже не смогу завести ребёнка с мужчиной, которого когда-нибудь полюблю. Я уже почти не чувствую себя женщиной — просто член стаи с сиськами, на которые уже давно никто не обращает внимание.

— Мне очень жаль, Леа, — пожала Белла плечами, понимая, что никакое утешение ей не поможет.

— Сначала магия предков отобрала у меня любовь всей моей жизни, потом отца, а после лишила и будущего без них обоих, — делилась она дальше, и Белла поняла: сейчас она должна была просто выслушать. Не искать совместное решение, не давать бессмысленных советов. — Знаешь, раньше я о семье довольно мало задумывалась. Сначала хотела карьеру, — мечтательно улыбнулась девушка, поменяв положение ног на сухой листве. — Но теперь, к счастью, мне не светит ни то, ни другое. Так что переживать больше не о чем, — грустно хмыкнула она и замолчала.

Пауза затянулась, и Белла решила, что теперь было бы неплохо сказать хоть что-то.

— Но это ведь исправимо, верно? Тебе просто нужно научиться…

— Перестать обращаться, да, — она активно закивала, мотая головой как болванчик. — Только никто этого не умеет. Предки умели, мы — нет. Сэм уже пытался, Джейкоб пытался… — произнесла она, и на последнем имени почему-то запнулась, с тревогой взглянув на Беллу. — Уже спустя буквально неделю дух волка рвётся наружу, едва не разрывая грудную клетку, лезет тебе в голову и путает мысли, как у больного шизофренией — мало приятного. Это физически и морально невыносимо, и очень опасно для окружающих — вариантов нет. Приходится перекидываться. А постоянное присутствие кровососов всё только усложняет.

Значит ли это, что Джейкоб никогда не сможет… А как же те самые «семь лет форы», которые он ей обещал? Хотя… разве это уже имело значение?

Между ними больше ничего не имело значение.

— Да, у него тоже не выйдет, — словно услышав её мысли, кивнула Леа. — Тут ловить совершенно нечего.

— Да это уже… не важно, — Белла опустила глаза. — Какая мне разница.

— Слушай, я уже поняла, что ты пришла не за советом — тебя, очевидно, просто притягивают бухие шизоиды на тусовках, у тебя на лице написано, — усмехнулась девушка, и Белла улыбнулась ей, глотая из бутылки. — Но я всё же скажу кое-что, если тебе интересно.

Белла отрывисто кивнула.

— Во-первых — вали, — внезапно отчеканила она, прищурившись. — Убирайся из этих мест к чёртовой матери, и больше никогда сюда не возвращайся. Это всё, — она очертила круг рукой в воздухе, — Это боль. Только боль для тебя, и ничего другого. Беспросветная, уродливая, склизкая хтонь. Я знаю, о чём говорю, поверь мне. Как бы я ни хотела ненавидеть Эмили… Ей тоже безумно больно. И Сэму больно. И Джейкобу больно… — она поджала губы и резко заговорила тише, — И тебе.

Белла молчала. Леа вновь не говорила больше, чем нужно, не стремилась заполнить неловкие паузы и принудительно прерывать молчание. Она давала время обдумать сказанное, и точно так же обдумывала сама.

— Я уеду отсюда… Возможно, — неуверенно заговорила она, не зная, будет ли это интересно новой знакомой.

— Отлично, — кивнула та. — Но тебя всегда будет утягивать обратно якорь под названием мистер Свон. Хотя, в последнее время он, кажется, очень настойчиво намеревается стать мистером Клируотер, — пренебрежительно отмахнулась она, и Белла выдавила смешок.

— Тоже сегодня заметила?

— Малышка, я застала их, жмущимися как подростки-позорники у себя в гостиной ещё месяца полтора назад, — закатила она глаза. — Или два. Что с тобой вообще? Сегодня заметила, — передразнила она её.

— Нет, я видела, что что-то происходит, просто…

— Короче, о чём я… — перебила её Леа. — Простое бегство не решит твоей проблемы. Тебе придётся возвращаться сюда хотя бы раз в пять лет, чтобы навестить папашу — не забывай, что Блэк будет здесь, и всё так же горяч, как сегодня. Что тебе действительно необходимо — так это потеря всякой надежды и сожжение всех мостов. Пока не смиришься с тем, что больше ничего, ни за что, ни при каких обстоятельствах между вами не будет, не станет легче. Тебя так и будет утягивать в это безвылазное болото и штормить.

— Значит, ты уже смирилась? — вдруг с вызовом спросила Свон.

— Почти, но потом у меня внезапно появилась возможность читать его мысли, — сыронизировала она, печально усмехнувшись. — И всё по новой, — улыбка на её лице растаяла. Она перевела взгляд на ногти, вытянув руки перед собой. — Я над этим работаю.

— Хорошо, — кивнула Белла и резко встала на ноги, протягивая собеседнице руку. Та посмотрела на неё, с непониманием сдвинув брови. — Проведи мастер-класс.

Леа схватила её за руку с хитроватой улыбкой и поднялась, слегка пошатываясь. Они направились к выходу из леса. Следя за тем, чтобы девушка не потеряла равновесие, хоть в этом и не было никакого смысла, учитывая то, что та даже не поранится, Белла не заметила, как споткнулась сама — и за локоть её поймала как раз гораздо более пьяная волчица, судя по всему, даже в таком состоянии не теряющая своих сверхъестественных реакций.

Свон, всё же двигающаяся немного проворнее, вырвалась вперёд. Она ушла от костра в одном только платье, не рассчитывая задержаться надолго, поэтому, когда эффект ложного тепла от крепкого алкоголя прошёл, тело стало заметно замерзать. Она обхватила себя руками, издав дрожащий стон.

— Чем больше за тобой наблюдаю, — заплетающимся языком громко произнесла Клируотер — гораздо громче, чем нужно, — Тем больше не могу понять, как ты вообще выжила! Ты ведь буквально ходячее недоразумение.

Белла повернула голову назад, чтобы видеть собеседницу, и беззаботно усмехнулась:

— Меня просто всё время кто-нибудь…

Как вдруг налетела грудью на что-то высокое и твёрдое. Ощущение очень знакомое — прямо-таки дежавю.

Прежде чем поднять глаза, она уловила невыносимый запах — запах древесины, машинного масла, леса и влажной листвы. Хотелось заткнуть ноздри, лишь бы его не чувствовать, этот ненавистный, самый волшебный на свете аромат.

Свон отшатнулась от него, словно он открытого источника пламени, и сосредоточила на нём взгляд. Высокий, суровый, недовольно сдвинувший брови — он вообще хоть когда-нибудь был весёлым? Ей уже начинало казаться, что образ улыбчивого, беззаботного Джейкоба — жестокая фантазия её подсознания.

Вдруг из её рук внезапно выскользнула полупустая бутылка виски — Джейкоб поднял булькающий от тряски пузырь над собой, на высоту свыше двух метров, и смерил девушек укоризненным взглядом.

— Блэк, я понимаю, что ты пытаешься скорчить из себя рыцаря, но средневековье прошло, кони подохли, а бутылка — моя, — раздражённо и пьяно проговорила Леа, пытаясь дотянуться до виски.

— Ей уже хватит, — холодно кивнул Джейкоб в сторону Беллы, отступив от пьяной волчицы на два больших шага. — Я видел, как вы выходили из леса, она на ногах не стоит, — говорил он о ней так, словно её здесь не было. Как о вещи или о домашнем животном — хотя даже к питомцам часто обращаются напрямую.

— Я сама в состоянии решить, что мне хватит, а что не хватит, — выдавила из себя Свон почти с шипением. Она очень злилась: она не трезва, разумеется, но уж точно не пьяная — разум был ясным, мысли не путались, равновесие… ну, не хуже обычного.

— Я сказал нет, — грозно отрезал индеец и моментально развернулся, чтобы уйти прочь, но Белла прокричала ему в спину:

— Ну и козлина ты, Блэк! — прорычала она. Она почувствовала, как в глазах предательски защипало — сейчас только слёз не хватало!

Она не понимала, чем её так сильно задевало его поведение — наверное, правильный ответ — всем.

То, какой он холодный, жёсткий, злой, недоступный, при этом позволяющий себе продолжать на неё злиться, словно наказывая за что-то, и указывать ей, что делать… Она не член его стаи, чтобы он отдавал ей приказы!

От напряжения и холода у неё буквально не попадал зуб на зуб.

Резко обернувшись, он словно хотел ей что-то ответить, но, поджав губы и сглотнув так, что заходили желваки, Джейкоб вдруг стянул с себя кожаную куртку и молча протянул ей.

Совершенно не думая, что делает, Белла выхватила вещь из его рук и с остервенением бросила на землю.

Озлобленно покачав головой, он развернулся и зашагал в сторону дома, даже не потрудившись подобрать свою брошенную одежду.

— Грациозно, — лениво махнула рукой Леа и зашагала в том же направлении.

Ещё какое-то время простояв на выходе из леса, пытаясь осмыслить произошедшее и прийти в себя, Белла аккуратно подняла с земли куртку Джейкоба, отряхнула, натянула на себя и тоже вернулась к костру, как ни в чём не бывало заняв своё прежнее место. Ребята уже были совсем пьяными, несмотря на волчью регенерацию, которая, судя по всему, за их темпами просто не поспевала, а Ким дремала под пледом в объятиях Джареда.

Куртка Джейкоба, помимо очевидного тепла, окутала Беллу его запахом даже сильнее, чем могли бы его объятия. Втянув ноздрями воздух, она решила, что если это всё тепло, что он ещё когда-либо сможет ей дать, она возьмёт хотя бы это.

Ей вдруг подумалось: что решит его девушка, когда, уставшая после долгого перелёта и изматывающей дороги из Сиэтла в Форкс, она объявится в доме своего парня, и обнаружит его бывшую, одетую в его куртку?

Знала ли она вообще, кто такая Белла? Или в запечатлении всё, что было до — не считается?

Вопросы роились в мозгу, и под действием алкоголя она больше не могла их сдерживать, лихорадочно обдумывая каждую мысль — одну бредовее другой.

Сидевший на своём прежнем месте, Джейкоб пил виски из бутылки Леа, о которой та уже, на удивление, даже не вспоминала.

— Решил нас догнать? — расслабленно и пьяно спросил его Пол, кивком указывая на бутылку в его руках.

— Как будто это возможно, — спокойно и бесцветно ответил Джейкоб, вновь поднеся горлышко к влажным губам. Он продолжал держаться холодно и безэмоционально, и это одновременно ужасно раздражало и расстраивало, но и… в какой-то степени… заводило? Ужаснувшись своим мыслям, Белла внезапно поймала себя на том, что машинально облизнула губы, не отрывая взгляда от губ Джейка, поэтому, густо раскрасневшись, сразу же опустила глаза.

Это всё влияние его отвратительной куртки и ненавистного запаха.

Она вдыхала его раз за разом, пропуская через возбуждённые, чересчур восприимчивые рецепторы, и чувствовала, что вновь становится от него зависимой. Не от Джейка, естественно — от запаха. Запах хотя бы не изменился до неузнаваемости, и напоминал ей о том, кого она любила…

Полная противоположность тому, что советовала ей Клируотер.

— Ладно, я никогда не…

— Вы всё ещё в это играете? — скучающим голосом протянула Леа. — Вам ещё спать не пора, ребятки? — она мазнула взглядом по спящей Ким и хмыкнула.

— Это тебе пора, — усмехнулся Сет, нечасто подававший голос сегодняшним вечером — в разговорах взрослых мужчин он пока явно чувствовал себя немного не в своей тарелке.

— Ладно, я пропустила очередь, — не терпящим пререканий тоном заявила Леа. — Я никогда не… — она подняла на Беллу хитрый взгляд и кривовато улыбнулась, — Не врал о своих чувствах второй половинке.

Взгляд, который Ли адресовала Белле, как и, явно, сам вопрос, заметили абсолютно все, поэтому всё внимание вновь было приковано к ней — Свон сглотнула, ощущая дикое смущение.

Что та имела в виду? О чём врала Белла? Кому именно?

Белла задумалась. «Кому именно?» Может, как раз в этом дело?

Но могла ли Леа знать о том, что Свон любила Эдварда и Джейкоба одновременно? Нет, откуда ей знать об этом? Она просто себя накручивала.

Она посмотрела на Джейка: тот сидел, поджав губы, опустив глаза на бутылку, которую крутил в руке, впервые за вечер не отвечая на её пристальный взгляд. Теперь он даже выглядел каким-то… Расстроенным?

— Эх, ладно, так и быть, давно хотел тебе признаться, Стеф… — громко пошутил Эмбри, чтобы разрядить обстановку, и это подействовало — компания вновь расслабилась и захихикала, исключая, конечно, её и Джейкоба.

Что означал этот странный выпад Леа? И почему Блэк так отреагировал? Что вообще происходит?

Голова просто шла кругом! Окончательно!

***

— Леди Изабелла, — вытянул руку Квил, приглашая её на танец. — Вы позволите?

Время уже перевалило за полночь, когда ребята вновь начали танцевать, подустав от долгого сидения и, ставших занудными, разговоров.

Сэм уже привычно покачивался в обнимку с зевающей Эмили, Джаред целовался с Ким около двадцати минут, стоя на одном месте, уже даже не пытаясь делать вид, что они двигаются под музыку; Эмбри кружился со Стефани как на дискотеке в летнем лагере. Леа и Сет отправились домой вместе с матерью — они жили так близко, что спокойно дошли пешком.

Пол сидел в раскладном кресле жутко недовольный и расстроенный — его пара так и не явилась на праздник, но едва ли это от неё зависело.

— Ну скоро там они, Джейкоб? — то и дело спрашивал Пол, и тот в ответ уже разве что не рычал.

— Лэйхот, завали ебало, пока я тебе его внутрь черепа не вдавил, — сквозь зубы процедил Джейкоб, сидящий в кресле рядом с ним всё с тем же пузырём виски, жидкость в котором уже плескалась где-то на дне. Казалось, чем больше он пил, тем злее становился.

— Истеричка, — обиженно отмахнулся от него парень, решив не ввязываться в конфликт, что было необычно для его вспыльчивого нрава. Видимо, где-то всё же существовала та грань гнева Джейкоба, преступать которую не желал даже сам Пол Лэйхот, его величество «Я-подрался-с-Эмметтом-Калленом-и-хочу-ещё».

Всё это время Белла раздумывала над всем, чем только могла, кроме приглашения на танец от Квила, который всё ещё ждал её ответа с протянутой рукой.

Моргнув, она молча вложила свою ладонь в его и вышла вместе с ним на импровизированное поле для танцев чуть поодаль от костра. Освободившись из пут изнуряющего близкого присутствия Джейкоба, она даже позволила себе вздохнуть полной грудью — «танцующие» пары загораживали его силуэт, а громкая музыка лишала возможности подслушивать разговоры.

Нечего ей было там слушать. Только лишь продолжать кромсать себя на ломаные куски тупым проржавевшим лезвием.

— Ты сегодня такая красивая, — произнёс Квил, наклонившись к её волосам.

— Спасибо.

Он поднял их сцепленные руки в воздух и закружил её, словно в вальсе, совсем не под музыку — она весело рассмеялась.

В отличие от почти любого взаимодействия с тем же Майком, «невинный флирт» Квила совсем не ощущался как нечто романтическое, поэтому Белла искренне наслаждалась его компанией.

Но это, как и всё хорошее в её жизни, прервалось слишком быстро.

— Квил, — вдруг послышался со стороны низкий хриплый голос. Она резко подняла голову и уставилась на Джейка во все глаза. — Ты позволишь?

Разумеется, это не звучало как просьба. Пожав плечами, парень подмигнул Белле, театрально поклонился и направился в сторону стола — там ему явно было интереснее.

Замерев, она молча наблюдала за тем, как Блэк подошёл к ней почти вплотную — сердце же, напротив, спотыкалось о рёбра так рвано и отчаянно, что стало трудно дышать.

Без каких-либо слов он ждал её реакции, вскинув бровь с таким же холодным, суровым выражением лица. Довольно необычное приглашение на танец, но когда у них хоть что-либо было обычным?

Очень медленно, стараясь скрыть дрожь в замёрзших пальцах, Белла положила руки ему на плечи. Жар его тела мгновенно просочился через подушечки пальцев под кожу, точно электричество по проводам. Сложно представить, что было бы, коснись она не ткани чёрной футболки, а его обнажённой кожи…

Джейкоб положил ладонь на её спину, так невесомо, что она едва её ощущала. Сейчас толстая ткань его куртки служила не как способ их сближения, но как барьер.

— Прекрати пудрить мозги парню, — сипло произнёс он где-то над её затылком, когда они медленно закачались в такт музыке.

— Что? — тихо выдохнула она в ответ, избегая поднимать голову — смотря по сторонам, она на самом деле не видела перед собой ничего, кроме его груди и широких плеч.

— Прекрасно знаешь, что он влюблён в тебя ещё с тех посиделок в гараже.

От грубого вмешательства в самый заветный уголок её воспоминаний, от того, что их непосредственный участник покусился на них и осквернил, ей вдруг стало тошно.

— Теперь ты такого обо мне мнения? Что я «пудрю мозги»? — её пальцы неосознанно смяли ткань чёрной футболки.

Кажется, все внимательно следили за их беседой, но не подавали виду. Понять можно было лишь по языку тела — напряжение в позах и лицах, такое, словно их парочку скоро придётся разнимать. Больше всех переживали Сэм и Эмили: они практически не сводили с них глаз и отворачивались лишь тогда, когда натыкались на прямой взгляд самой Беллы.

— Ну, мне ведь запудрила тогда, на пляже, когда пыталась выведать про легенды о «хладных демонах», — как бы между прочим заметил он, пожав плечами.

Это был их первый разговор с момента расставания. Это было первым, что он сказал ей со времён той «записки» после инцидента с мотоциклами. И это не то, что она хотела бы от него услышать после такого долгого молчания — совсем не то.

— Ну и зачем мне это? — скрипнув зубами, с шумом выдохнула она ему в грудь, стараясь взять себя в руки. Сейчас не время терять самообладание. Запах его тела совершенно в этом не помогал. — Легенд я с тех пор узнала столько, что и тебя вполне удивлю.

— Я в этом не сомневаюсь, — коротко отрезал он.

Песня сменилась на более энергичную, но никто не сдвинулся с места. Слышалось приглушённое хихиканье Эмбри и Стефани, которые, хоть и изредка посматривали на Джейкоба, всё равно продолжали веселиться, а также громкое звяканье посудой Квила, который всё больше убеждал в том, что такое огромное количество еды было принесено не напрасно.

Кажется, лучшие друзья доверяли Блэку больше всех. Возможно, потому что уже поговорили с ним по душам в гараже, возможно, отчасти ещё и потому, что оба присоединились к стае позже, и не стали свидетелями того, что Сэм сделал с Эмили.

— Зря ты так с Полом, — тихо произнесла она, решив, воспользовавшись ситуацией, высказать ему всё, что думает. — Он не виноват, что ждёт-не дождётся свою любимую, в отличие от тебя.

Голова Джейкоба опустилась к ней, и теперь ей пришлось поднять свою и впервые посмотреть на него.

Его лицо было очень близко, поэтому она могла рассмотреть всё: широкие скулы, гордо очерченный подбородок, румянец на щеках, блестящие, глубоко посаженные глаза, густые ресницы.

— В отличие от меня? — прищурившись, переспросил он.

— Да! — истерично воскликнула Белла. — Такое ощущение, что тебе стало вообще на всех плевать!

— Одна ты у нас тут всех любишь и обо всех заботишься, вообще без разбора, верно, вампирская Мать Тереза?

Его ладонь исчезла с её спины, а её руки безвольно упали, повиснув по швам.

— Каким же ты стал отвратительным, Джейкоб! — выпалила она, враждебно ткнув его в грудь пальцем. Он внимательно проследил за этим жестом с холодным, нечитаемым выражением. — Я вообще тебя не узнаю!

Тяжело дыша, словно пробежав марафон, она смотрела на него без отрыва, без стеснения.

Выражение его лица стало горьким. Он кивнул головой, на секунду отведя взгляд.

— Ну да, я забыл, твой ненаглядный кровосос ведь образец морального совершенства.

— Эй, Джейк… — приподняв руки в осторожном примирительном жесте, словно к дикому зверю, к нему уже приближался Джаред.

— Мне очень жаль её, — понизив голос, произнесла она. — Ту, которую ты якобы любишь.

Покачав головой, Белла развернулась на пятках и быстрым шагом направилась в дом, едва сдерживая слёзы. Они застревали в горле и жалили слизистую подобно рою ядовитых пчёл — хотелось их выблевать. Белла изо всех сил хотела быть взрослой, мудрой и всепрощающей, но сегодня не тот день. Не тот год. Не тот случай.

Захлопнув за собой дверь, она припала к ней спиной и громко всхлипнула — звуки её срыва заглушала музыка. Сейчас она была безумно рада, что за ней никто не пошёл, поскольку то, что она из последних сил держала в себе, практически прорвало её внутреннюю плотину. Будь здесь сейчас та же Эмили, она бы, непременно, подарила Белле всю свою любовь и сочувствие, но они были сейчас для неё сродни отраве. Просто последние капли для этой самой внутренней плотины, чтобы ту прорвало окончательно.

Выйдя на середину тёмной кухни, которую освещал лишь слабый свет, доносящийся с улицы сквозь окна, она безразлично осмотрелась, просто чтобы на что-то отвлечься.

Из гостиной периодически доносился знакомый храп — Чарли остался спать на диване Билли, предварительно удостоверившись в том, что Белла переночует у Эмили. Сейчас ей хотелось лишь сбежать домой, но она не могла сесть за руль. Может, доехать до границы территории квилетов и Калленов, и тогда её заберут последние…

На секунду музыка и разговоры с улицы стали сильно громче, но почти сразу вновь приглушились. По стене напротив пробежала высокая тень.

Белла замерла, опершись рукой на деревянную столешницу.

Тень тоже застыла, полностью загородив собой свет от одного из окон.

Ей не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто это был. Она чувствовала это каждым атомом, который тянулся к нему, минуя законы мироздания и общественные нормы. Минуя собственный разум и доводы здравого смысла.

Какое-то время они оба стояли без движения. Белла не знала, на каком расстоянии от неё он находился — определить по одной только тени было сложно, а шума он не издавал.

Наконец, бас за спиной хрипло произнёс:

— Что с нами стало?

Мурашки, что заставляли поры приподнимать волоски на теле, стали настоящими вулканами. Даже не забудь она сейчас, как дышать, всё равно не смогла бы сделать хоть вдох этого разреженного воздуха, что искрился мелкими разрядами электричества, был душным и тяжёлым.

— Ничего из того, о чём ты не предупреждал меня, — тихо выдохнула она, переиначив фразу, которой он когда-то вдребезги разбил между ними всё, что ещё можно было склеить.

Воцарилась тишина, и Белла решила, что, вероятнее всего, он ушёл так же тихо, как и появился.

Резко развернувшись на 180 градусов, чтобы убедиться в правильности своей теории, она оторвала ладонь от столешницы и случайно коснулась пальцами его запястья — Джейкоб, как оказалось, стоял к ней близко, почти вплотную, поэтому избежать ненамеренного прикосновения было невозможно.

Кожа вспыхнула и заискрилась. Никто не смел пошевелиться.

Уставившись на их соединённые руки, Джейкоб шумно выдохнул через зубы.

Внезапное соприкосновение кожи с кожей прозвучало в сознании как звук зажигающейся спички.

Между тем, как он посмотрел на неё исподлобья с каким-то невыносимым животным отчаянием, и тем, как молниеносно схватил под бёдра и усадил на столешницу, прошло какое-то ничтожное мгновение.

Она не успела задуматься о последствиях, не успела оценить ситуацию, обстановку — они оба рвано дышали друг другу в лицо, переводя затуманенный взгляд с глаз друг друга на губы и обратно.

«Чирк» — искра отлетела.

Пространство вокруг заволокли яростные пожары.

Джейкоб обрушился своими губами на её с сиплым стоном — звук был больше похож на мольбу. Словно он умолял её об этой томительной пытке, словно это — именно то, в чём он нуждался всё это невыносимо долгое время.

Белла была не права, когда решила, что зависимость в ней пробудил не сам Джейкоб, а только его запах. Запах, как выяснилось, лишь напоминал ей о том, как восхитительно чувствовать его влажные, горячие, мягкие, властные, требовательные, но вместе с тем невыносимо нежные губы.

Как восхитительно чувствовать его тело неразделимо со своим, тогда, когда они оба подчиняются собственным, единым законам физики, двигаясь по идеальной, ведомой только им, траектории.

Горячие, сильные руки почти до ощутимой боли сжимали и оглаживали женские бёдра. Пальцы забрались под шерстяную ткань платья, приподнимая его наверх, освобождая больше пространства для беспорядочных прикосновений.

Его жадные, дикие поцелуи можно было сравнить лишь с беспощадным цунами. Он впился в её рот так крепко, что, задыхаясь, словно под толщей воды, она схватила руками его волосы и со всей силы потянула от себя. Догадавшись, что Белла пытается сделать, он откинул голову назад, и она сделала громкий вдох, не отрывая от его лица опьяневшего взгляда.

Пальцы медленно сползли с волос на лицо — она отрывисто дышала, восстанавливая приток кислорода в лёгкие. Он терпеливо ждал, на мгновение зажмурившись, словно сдерживал себя из последних сил.

Она провела подушечками пальцев по его скулам, поглаживая, с какой-то внезапной, нездоровой нежностью следя за тем, как под её руками у него двинулись желваки.

Его глаза распахнулись, и животная страсть в них сменилась на такое невыносимое отчаяние, что она почувствовала смертельный укол в самую душу — Джейк вновь такой, каким Белла его запомнила — трепетно уязвимый, ранимый и потерянный.

— Я так сильно скучал…

Не в силах терпеть ни секунды больше, она сама подалась ему навстречу — в этот раз на собственных условиях. Издав очередной хриплый, низкий стон, Джейкоб подхватил её губы своими, теперь горячо, твёрдо и уверенно, словно, получив разрешение, он чётко осознал свои чувства и ощущения, взяв их под контроль.

Руки плавно спустились на широкие, сильные плечи. Он резко придвинулся ближе и развёл её бёдра шире — отрывисто выдохнув, Белла обхватила его ногами и ощутила такое невыносимое желание, что, казалось, если в это же мгновение он не станет ещё ближе, её просто разорвёт на мелкие частицы — те, которые ещё несколько минут назад так яростно тянулись к нему, желая вновь стать единым целым.

Ей хотелось обладать им, хотелось пришить, приковать, приварить к себе, лишь бы он больше никогда в жизни не отдалялся ни на один жалкий миллиметр.

Хотелось повернуть ход реальности вспять, остановить время, хотелось предать адскому пламени весь мир, все порядки, законы, грёбаные легенды, что мешали им быть так близко, как в это мгновение.

— Джейк… — всхлипнула Белла.

— Блять, — прохрипел он ей в губы, вновь подхватил под бёдра и поднял в воздух, медленно отдаляясь в центр кухни.

Она чувствовала его возбуждение, чувствовала его голод — они снова идеально повторяли и подхватывали состояние друг друга, делили одни желания на двоих.

Ни на миг не отрываясь от её рта, Джейкоб стал медленно нести её по дому, удерживая на весу.

Когда Белла открыла глаза, они уже двигались по узкому коридору, периодически врезаясь в какие-то предметы мебели — стулья, комоды, вешалки, полки.

Она случайно задела бедром какую-то безделушку, и та полетела вниз, глухо стукнувшись о деревянный пол. Замерев, они оба прислушались к тишине дома: из гостиной и одной из спален наперебой доносился негромкий храп. Кажется, они никого не разбудили.

Приглушённо захихикав от облегчения, они вновь припали лбами друг к другу и соединились взглядами. Джейкоб потёрся кончиком своего носа о её и отрывисто чмокнул в губы. В этом невинном жесте заключалось столько невысказанной, давно позабытой нежности, что, несмотря на страсть, которая полностью заволокла разум и ослепила взор, Белла всё равно ощутила прилив невыносимой печали. Их страсть всегда была неразрывно связана с печалью, имела солёный привкус слёз — хотя бы это осталось прежним.

Она так сильно по нему скучала, и сейчас он с ней — именно тот, кого она потеряла тогда, в лесу, вместе с деревянной фигуркой волка. Кажется, в тот вечер не только она его потеряла — он и сам потерял себя.

Резкое осознание могло бы запросто ошпарить её ушатом кипятка, если бы его не заглушали сейчас гораздо более сильные и фундаментальные чувства.

Белла, у него ведь есть девушка! Он бросил тебя, и он запечатлён…

Белла, совсем недавно ты чуть не поцеловалась с вампиром, а теперь уже делаешь то же самое с оборотнем, да и ещё как — и кто же ты после этого, Белла?

Белла, вы оба совершаете непростительное зло!

Белла, ...

Мозг отказывался соображать.

То ли она была слишком пьяна, то ли окончательно и бесповоротно запуталась, но…

По какой-то невообразимой причине всё происходящее не казалось неправильным.

Казалось, словно какая-то часть внутри неё спустя мучительно долгое время воссоединилась с недостающей частью внутри него и, наконец, встала на своё законное место, посылая воспалённой психике успокоительный сигнал: «Всё в порядке».

«Всё так, как и должно быть».

Горячие, огромные руки, пухлые, мягкие губы; опьяневшие от страсти, блестящие шоколадные глаза — дом.

Она дома.

Когда они достигли двери какой-то комнаты — Белла не могла рассмотреть яснее — Джейкоб толкнулся в неё спиной, затаскивая за собой девушку.

В ноздри проник до одури знакомый запах, который смешивался со слегка отличающимся в данную минуту запахом индейца.

Это комната Джейкоба.

Белла втянула носом воздух, обволакивая себя любимым ароматом мускуса, леса, океана, дерева и мужского дезодоранта.

Она не была здесь очень давно.

Джейк подошёл к односпальной кровати, слишком короткой, чтобы этот великан мог целиком на ней уместиться, и наконец поставил Беллу на ноги, сразу обвив руками девичью спину и впившись в губы новым, уже гораздо более требовательным, настойчивым поцелуем.

Она прижалась к нему всем телом — так крепко, как только могла — и, поднявшись на носочки, обхватила руками широкую шею, дополнительно притягивая к себе. Его руки, жадно пощипывая нежную кожу, сползли по её лопаткам, пояснице, и резко вцепились в ягодицы. Мышцы зашлись мелкой дрожью, и она тихо простонала ему в губы что-то бессвязное.

Лёгким движением Джейкоб стащил с её плеч свою кожаную куртку, потянул вниз широкий, податливый ворот платья, оголив тонкое плечо и часть груди в тонком кружеве. Оторвавшись от её рта, он запечатлел несколько обжигающих поцелуев на оголённой ключице, потом на груди, и снова вернулся к губам.

Горячая ладонь медленно опустилась на бедро, рывком согнула колено девушки. Заметив, что в таком положении Белла пошатнулась, неустойчиво опираясь на одну ногу, Джейк вновь подхватил её, и лёгким движением, словно та совсем ничего не весила, перенёс и прижал к ближайшей стене.

От появления точки опоры твёрдая плоть невыносимо тесно прижалась к ней сквозь толстую ткань. С шипением выдохнув, Белла отчаянно слизала стон с губ парня, проведя рукой по ширинке его джинсов. Думать не хотелось, что-либо решать тоже, запрещать себе — тем более. Она слишком давно этого хотела, и сейчас была рада тому, что так окончательно и не смирилась с потерей, хоть какие-то жалкие минуты назад и горячо ненавидела в себе эту отвратительную, разрушающую черту — до последнего не сдаваться и не отпускать.

Ещё какие-то жалкие минуты назад они не смели друг до друга дотронуться, стеснялись смотреть в глаза, терзали друг друга гневом и молчанием, а сейчас их будто со всей силы притянуло магнитом, оглушительно столкнуло лоб в лоб, как результат уже существовавшего чудовищного притяжения на протяжении всего прошедшего вечера, всех прошедших дней.

Притяжение...

Белла откинула голову назад, рвано дыша через рот. Внезапно образовавшийся в голове вихрь бешено разносил несвязные обрывки мыслей, соединяя их воедино, болезненно врезая их в края черепной коробки с таким гулом, что буквально звенело в ушах.

Губы Джейкоба нетерпеливо опустились на её шею, теперь целуя и покусывая нежную кожу, и она зашипела от удовольствия, маниакально блуждая по комнате глазами в попытке запрыгнуть в стремительно отдаляющийся мыслительный процесс.

Деревянные стены, выгоревшие плакаты смутно знакомых музыкальных групп, стопки с дисками и кассетами, в спешке разбросанная по комнате одежда. Из мебели только прикроватная тумбочка, книжный стеллаж и невысокий комод напротив кровати. Взгляд зацепился за что-то необычное.

Фотография, сильно измятая, с потрёпанными краями, что могло говорить о том, что её много раз сминали и вновь разворачивали. Теперь она лежала на том самом комоде напротив кровати, в горе каких-то других мелких вещиц: ключей, монет, брелоков, спутавшихся проводов наушников, жвачек и леденцов.

Фотография, которую Белла распечатала в двойном экземпляре на следующий же день после их тёплых посиделок на пляже. Она торжественно вручила один из снимков Блэку, на что тот задорно рассмеялся, саркастично заявив, что будет носить её, привязанной к хвосту, поскольку верхней одежды на нём нет большую часть времени.

Фотография, на которой навсегда застыла широкая солнечная улыбка Джейкоба, самая её любимая из всех. Он стоял, обнимая Беллу обеими руками, и смеялся над какой-то глупой репликой Пола, пока она смущённо улыбалась, слегка прищурившись от яркой вспышки фотоаппарата, и прижималась щекой к широкой груди.

«Эй, «Чёрный Лебедь»! Скажите: «пи-и-иво»!»

Она замерла в горячих объятиях, напрягшись каждым мускулом, и с шумом сглотнула. Ладони вспотели, а внутренности, несмотря на жар тела Джейка, пронзил ледяной холод.

Пелена, возникшая в результате опьянения и внезапно нахлынувшей страсти, отступила, словно волна того самого цунами, ещё недавно накрывшая обоих с головой.

Она отчаянно усмехнулась, ощутив себя чудовищной, наивной идиоткой, до последнего не замечающей очевидных вещей.

Всё было на поверхности. Всё это время. Он ведь даже этого не скрывал. Как она могла не понять?

Блэк поднял голову от её шеи, тяжело и громко дыша, и тихо пробасил:

— Свон…

— Ты не запечатлён, — сухо заключила она без капли удивления в голосе.

Он мгновенно освободил её из объятий, отшатнувшись на расстояние вытянутой руки.

Кожа заныла от потери контакта, но ярость медленно начинала застилать взор, не давая сосредоточиться ни на едином ощущении кроме одного.

Предательство. Ложь.

Сердце кромсало грудную клетку буйным стуком об рёбра.

Джейкоб отвёл глаза и поджал губы, рассредоточенно пялясь куда-то в сторону — любимая привычка индейца во время ссоры или неудобного разговора.

Почему до неё всегда так чудовищно долго доходят настолько простые вещи? Она всегда считала, что у неё достаточно хорошая интуиция, но едва вопрос касался дел сердечных — интеллект, зрение, слух, осязание, обоняние, здравый смысл… Всё вырубало напрочь.

Он пытался расстаться с ней довольно продолжительное время, говорил это прямо и подкреплял избегающим поведением, и у него всё равно ничего не вышло — ведь он и сам не слишком-то сильно этого хотел.

Каким мог бы стать самый логичный следующий ход?

Соврать о запечатлении.

Разумеется, это моментально решит все проблемы — запечатление на другой девушке автоматически означало бы мгновенное исчезновение каких-либо романтических чувств к кому бы то ни было ещё, так что это обрубало на корню любую надежду на воссоединение.

Был ли Джейк похож на абсолютно равнодушного к ней все эти недели?

Едва ли. Разве что нужно бы было быть абсолютно слепой.

Оборотень ни за что не посмотрит в сторону другой женщины, когда он запечатлён. Весь его мир целиком и полностью зацикливается вокруг той самой — той, которая безоговорочно, идеально подходит ему на всех уровнях совместимости — физическом, ментальном, сакральном. Это то, что оборотень сам ей рассказывал.

Оборотень только что чуть не сожрал Беллу живьём.

— Это… — её голос дрожал: она запустила руки в волосы, мотая головой в полнейшем неверии. В груди яростно клокотало, к горлу подступала тошнота. — Ты…

Джейкоб, наконец, посмотрел на неё — взгляд сочился отчаянием, сожалением, гневом. Остановившись на последней из этих эмоций, он попытался взять себя в руки и тяжело вздохнул.

— Я думал, ты уже давно это поняла, поэтому и ведёшь себя как стерва.

— Как ты мог так со мной..?! — истерично выплюнула она, и парень вздрогнул, словно от пощёчины. — Я ведь просила тебя… Умоляла тебя дать нам побольше времени, чтобы…

— Чтобы что? — нахмурившись, гневно произнёс он. — Наверное, надо было дождаться, пока мы не поженимся, ты не нарожаешь детей, мы не построим дом, не посадим дерево, да, Беллз? — схватившись за голову, он стал расхаживать по комнате точно в припадке — прямо как сама Белла тогда, в лесу, когда он произнёс ту страшную ложь, которая теперь уже не имела значения. Остановившись, он вновь бросил на неё злобный взгляд. — Тогда нам обоим было бы легче всё отпустить, как считаешь? Наверное, ты была бы просто счастлива объяснять будущим детям, почему папочка ни с того, ни с сего влюбился в другую тётю? Да, судя по всему, так и стоило сделать, ведь тогда бы ты точно…

— Можно было сделать это не так… Грубо, не так болезненно… — срывающимся от подступающих слёз голосом говорила Белла. — Дать нам обоим время свыкнуться, а там, быть может, ты бы перестал обращаться и… — она всхлипнула и закрыла руками глаза. — Но лгать… О таком лгать… — она облокотилась спиной на стену и покачала головой. — И все те чудовищные вещи, что ты наговорил мне…

— Да, за них мне очень стыдно, Беллз, — в его глазах на секунду промелькнуло ещё большее сожаление, чем раньше, но он моментально его спрятал, словно переключил слайд. — Но лишь за них.

— Просто волшебно, Джейк…

— Я был не в себе и срывал свою боль на самом близком человеке — чёрт, да я до сих пор не в себе, — заговорил Джейкоб тише. — Я видел, что делаю с тобой, видел, как ёбаный кровопийца скалил зубы, с радостью готовый занять моё место в любую секунду, и я…

— Снова об Эдварде? — процедила она, и от произнесённого вслух имени Джейкоба передёрнуло. — Причём здесь он? Речь лишь о тебе и обо мне, о наших с тобой…

— Хочешь сказать, ты не спишь с ним? — горько усмехнулся парень. — Хочешь сказать, вы не парочка, теперь, когда он облепил тебя своей ебучей семейкой со всех сторон, не давая прохода? Да он в твою комнату ходит, как к себе домой! Сидит и пялится на тебя, пока ты спишь, как какой-то фрик из фильма ужасов! А ты и рада. И ты говоришь мне… — его гнев всё рос и рос, хотя, казалось, он и без того уже тёк по его венам, заменив собой кровь. Он громко и быстро дышал, словно старался вернуть самообладание. — Ты вычеркнула меня гораздо раньше, чем я сам это сделал.

Раскрыв рот, она хлопала глазами, понятия не имея, как реагировать на подобные выпады в свою сторону.

— Это не правда, — сурово отрезала она. — Я ждала тебя до последнего, и даже после я всё равно…

— Спорим, упырю ты рассказываешь совсем другие сказки?

— Хочешь сказать, все знали о твоей лжи, и всё равно закрывали на это глаза, глумясь над моими унижениями и страданиями? — решила она ударить в ответ, не ведясь на очевидные провокации. — Все: Билли, Квил, Эмбри, Эмили… — на последнем имени её голос дрогнул — в предательство близкой подруги поверить было сложнее всего.

— Это не их вина, — отрезал Джейкоб, отвернувшись в сторону. — Я воспользовался силой альфы, данной мне от рождения, и внушил им молчать. Они просто исполняют приказ, хотя это, в любом случае, не их дело.

Белла вспомнила о том, как резко и неестественно Квил и Эмбри обрывали разговор, когда тема заходила о них с Джейкобом. Вспомнила сожаление на их лицах, и словно бы какое-то скрытное недовольство, несогласие с происходящим.

— Но Эмили…

— У Эмили есть свобода воли, но она, как формальный член стаи, всё равно не имеет права нарушать запрет. К тому же, она всегда была за тебя, поэтому не хотела, чтобы ты попала в ту же ситуацию, что и Леа. Ей с самого начала не нравились наши с тобой отношения, она ведь об этом тогда говорила тебе? На пляже.

— Это очень низко с твоей стороны, — растеряв всю злобу, Белла говорила тихо и даже как-то слишком спокойно, чем удивляла сама себя. — Даже по отношению к ребятам. Они — твоя семья. Принуждать их к чему-то в своих личных целях…

— Думаешь, я не знаю? — он практически сорвался на крик: Белла невольно прислушалась к звукам за стенами. — Думаешь, я не ненавижу себя за это каждый божий день? И за то, что сделал с тобой? — прорычал Джейк, и его голос сорвался. Эмоции вновь на мгновение прорвались наружу. — Но это моё решение, и я всё ещё считаю его верным, — понизил он голос — выражение его лица стало холодным и суровым, каким и было с самого прихода. За вечер они прошли целый мучительный круг и вернулись к началу. — Произошедшее сегодня — срыв, и он больше не повторится. Никогда.

Услышанное резануло по лёгким так, что невыносимо заболел живот. Ей вдруг стало нестерпимо душно, стены комнаты сужались, грозя раздробить ноющие кости. Захотелось срочно сбежать отсюда.

Надежда, вспыхнувшая сегодня с невиданной силой, словно стояла теперь, глумившись, в лице Джейкоба Блэка, в очередной раз обокравшего всё самое сильное и светлое в ней, как самый искусный вор, вскрывший внутренности и вынесший всё без остатка. Опустошил её всю и снова оставил ни с чем.

Теперь ей вновь придётся заново собирать себя. Возможно, оно и к лучшему, ведь теперь он действительно не оставил в ней ни капли надежды. Всё по заветам Леа.

Белла хорошо понимала, что ей нечего ему возразить. Нечего противопоставить. Он во всём был абсолютно прав. Она знала, что он прав. Чувствовала. Но…

Те… методы, которые он использовал… Вся эта ложь, все оскорбления, издевательства…

Она, очевидно, не являлась экспертом по отношениям, далеко нет, но была совершенно уверена, что так не поступают с теми, кого любят.

Он ведь любил её?

— Может, и хорошо, что ты себя ненавидишь, — холодно отозвалась Свон, направившись к двери. — И, да, — опомнилась она, не оборачиваясь на застывшего возле кровати парня. — Между мной и Эдвардом ничего не было, а если бы было, я бы ни за что в жизни не допустила сегодняшний «срыв». В отличие от тебя — теперь ты творишь всё, что вздумается, наплевав на чувства всех остальных, а ведь раньше был самым добрым, любящим и заботливым из всех, кого я знала, — на секунду она остановилась и вздохнула. — Однажды это выйдет тебе боком — ты оттолкнёшь всех, кого любишь, Джейк, и тогда вспомнишь, что не произошло ничего из того, о чём я тебя не предупреждала.

Преодолев оставшееся расстояние до двери, она поспешно закрыла её за собой и припала к ней спиной, зажмурившись от режущего огня в горле и глазах: слёзы хлынули так резко, что она удивилась тому, как ей удавалось сдерживать их до этих самых пор.

Вдруг за закрытой дверью послышался резкий грохот и треск — она вздрогнула и отшатнулась от неё, испытав неприятное дежавю.

***

Белла бежала по узкому коридору, строя в голове беспорядочный план: оставаться в этом месте она не планировала ни на секунду. Она не будет ничего объяснять Эмили по поводу срыва ночёвки — просто пошлёт смс, добравшись до дома.

Ворвавшись в прихожую, Белла резко дёрнула на себя дверную ручку и чуть не влетела в кого-то, пытавшегося, напротив, войти в дом.

Отскочив на несколько шагов назад, она уставилась на двух высоких девушек, что стояли на крыльце и, с ещё не растаявшими после недавнего разговора взаимными улыбками, заинтересованно её разглядывали.

Опустив глаза, она заметила стоящие на полу чемоданы и дорожные сумки, и в голове возникла вполне очевидная догадка.

— Рейчел? — хлопая глазами, выпалила она, всё ещё приводящая в порядок дыхание.

— Э-э… — протянула девушка, на которую она так бессовестно пялилась. — Нет, я — Ребекка, Рейчел — она, — с лёгкой улыбкой она указала на свою спутницу, и та задорно рассмеялась.

Только сейчас, приглядевшись, Белла заметила, что девушки невероятно похожи друг на друга: они были одного роста, на вид сантиметров сто восемьдесят, обе смуглые, с прямыми, блестящими чёрными волосами — только у Рейчел они были длинными, до самого пояса, а у Ребекки обрезанными под каре.

Помимо очевидного сходства между собой, они ещё были жутко похожи на Джейкоба: те же глубоко посаженные шоколадные глаза, те же широкие скулы, те же пухлые, тёмно-розовые губы, тот же слегка вздёрнутый кончик курносого носа. Как и их младший брат, девушки были настоящими красавицами, от которых было невероятно сложно отвести глаз — особенно потому, что их было сразу двое, что уже само по себе явление не такое уж частое.

Теперь одна из главных загадок вечера (помимо самой очевидной) была разгадана. Две девушки, о которых всё это время шла речь в разговорах — это Рейчел и Ребекка Блэк, те самые близняшки, о которых Белла так много слышала, но которых ещё ни разу не встречала.

Ни о какой «подруге Рейчел из университета» речи, разумеется, не шло, но тут уже Белла была виновата сама — напридумывала чуши и самоотверженно в неё верила, ведь о таинственной «Айрис» никто ни разу не упоминал.

— А ты, должно быть, знаменитая Белла? — хитро прищурившись, спросила Рейчел.

— Кто? — тихо спросила у неё сестра, наклонившись к плечу, и та в ответ шикнула ей: «Потом».

— Да, — фыркнула Белла. — Скорее, печально известная.

— Рада наконец-то познакомиться с тобой! — воскликнула девушка, и потянулась к Белле с лёгким объятием, чем немного её смутила. — Мы здорово задержались: Бекка летела с самых Гавайев, и её рейс несколько раз откладывали из-за непогоды, — энергично тараторила она. — Это должен был быть подарок на День Рождения отцу, но, судя по времени, он уже вовсю храпит, — с досадой махнула она рукой и усмехнулась.

Рейчел обошла Беллу и отворила дверь, двигая за собой чемодан, но вдруг остановилась и вернула к ней взгляд, в котором появилось подозрение.

— Ты что, не останешься? — она оглядела её с ног до головы: наверняка, после недавних происшествий Свон выглядела растрёпанно и глупо.

— Нет, мне, э-э… — неловко протянула она. — Надо ехать…

— Ты что, плакала? — приблизилась к её лицу Рейчел, сузив глаза, и без всякого стеснения, словно они были знакомы уже тысячу лет, провела пальцем по её щеке, прямо под глазом. Только сейчас Белла вспомнила, что сегодня, как назло, была ярко накрашена, и теперь на лице наверняка красовались следы размазанной косметики. — Это Джейк? Что сделал этот поганец? — строго спросила она, и Ребекка подошла ближе, наблюдая за происходящим с явным интересом.

— Ой, нет, это…

— А-а, так это та девочка Джейка? Дочка Чарли? — с улыбкой спросила Ребекка, и сестра вновь отмахнулась, мол, «Всё расскажу потом».

— Сейчас я с ним разберусь, только не уходи, — с какой-то материнской интонацией суетилась Рейчел, и сейчас, глядя на неё, стало совершенно понятно, как она смогла ужиться с таким, как Пол. — Кстати, где Лэйхот? — словно прочитав мысли Беллы, она шагнула одной ногой в тёмную прихожую и наклонилась вперёд. — По-ол! — вполголоса прошипела она, вероятно, рассчитывая на то, что сверхъестественного слуха парня достаточно, чтобы её услышать.

— Они во дворе, — объяснила ей Белла, и она, серьёзно кивнув, уверенно прошагала внутрь.

Белла уже собиралась идти к машине, надеясь улизнуть, пока длилась суматоха с приездом сестёр Джейкоба, как вдруг из тени прихожей мелькнула фигура, высокая, смуглая и коротковолосая — на миг она испугалась, но потом поняла, что это всего лишь Квил.

Он, словно собираясь что-то сказать или сделать, открыл было рот, но вдруг застыл, во все глаза глядя на ещё не вошедшую в дом Ребекку. Это длилось довольно долгое время, и девушка демонстративно покашляла в попытке «разморозить» парня.

— А это у нас кто? — с интересом спросила она, теперь тоже разглядывая его, скорее, оценивающе.

— Атеара, — еле выдавил он, продолжая смотреть на Ребекку, словно бывший слепой, впервые увидевший свет. — Квил, — закашлялся он, медленно приходя в себя. — Квил Атеара.

Девушка протянула ему руку для знакомства, и он, явно не сообразив, что с ней делать, пару секунд хлопал глазами, а после взял её ладонь в свою, притянул к губам и поцеловал, на что Ребекка заливисто рассмеялась, заставив парня густо покраснеть.

— Интересненько, — хмыкнула она и, закинув на плечо небольшую дорожную сумку, тепло улыбнулась Белле, а после кивнула Квилу на чемоданы: тот, тряхнув головой, будто отходя от заклинания, сразу же схватился за оба, абсолютно игнорируя присутствие Свон, к которой, вероятнее всего, изначально и шёл.

«Джейк будет в ярости, он еле смирился с запечатлением Пола на одной из его сестёр» — посмеялась про себя Белла, но тут же мысленно себя отдёрнула.

Больше никаких мыслей про Блэка.

Больше ничего и никогда.

«Произошедшее сегодня — срыв, и он больше не повторится. Никогда». — предательским эхом отразилось в голове.

Всхлипнув, она украдкой утёрла нос и направилась к месту, где оставила свой пикап, пока сёстры не перебудили весь дом и её никто не хватился.

Она знала, что садиться за руль выпившей — самая плохая из всех опасных идей, что только могла прийти ей в голову, помимо, конечно, идеи влюбиться в вампира, а после в оборотня. В иной ситуации она бы ни за что себе подобного не позволила, но сейчас просто не видела иного выхода — возможно, у неё уже просто не функционировал мозг.

Забравшись в машину, она хлопнула дверцей, закрыла руками лицо и издала дрожащий вздох, выражавший и отчаяние, и облегчение одновременно.

Она достала мобильный, пролистнула контакты и остановилась на двух из них, идущих вслед друг за другом: «Эдвард» и «Элис».

Тупо пялясь в экран, тускло освещающий тёмный салон автомобиля, она перелистывала оба контакта, беспорядочно нажимая «вверх» и «вниз», «вверх» и «вниз», пока не заставила себя остановиться, покачав головой.

Нажала на «вызов» и приложила телефон к уху, припав лбом к рулю.

— Белла? — тонкий голосок подруги прозвенел почти сразу же после начала гудков.

По какой-то причине от одного только её голоса внутри Беллы вновь словно взорвался бешеный эмоциональный гейзер. Пытаясь произнести хоть что-то вразумительное, она лишь отчаянно всхлипывала.

— Эл-лис… — всё же выдавила она, приложив недюжинное усилие. — Н-не м-могла бы т-ты…

— Белла, — вновь повторила Элис, но её голос уже звучал сосредоточенно и серьёзно. Кажется, она её здорово напугала. — В двух словах: что случилось, и где ты. Коротко и по делу, — отчеканила она. — Эдвард уже идёт к машине.

Только не это!

— Нет! — воскликнула она, и голос внезапно выровнялся. — Пожалуйста, — она вздохнула, приводя мозг в «рабочее» состояние. — Пожалуйста, встреть меня на границе, я не могу сама доехать до дома, я… пила алкоголь, — жалобно произнесла она, и подруга вздохнула в трубку. — Ничего страшного не случилось, просто… Приезжай, пожалуйста, одна, без… Без Эдварда.

Какое-то время она молчала, обдумывая услышанное, после чего, видимо, дала брату какой-то знак «отбоя».

— Хорошо, — напряжённо, но уже без нот паники произнесла она. — Но прошу, Белла, пока я не приеду, не покидай территорию квилетов — будь прямо у границы. Там безопаснее. Ты поняла? — она окончательно смягчилась.

— Да, поняла, — она уже собиралась вешать трубку, но тихо добавила: — Элис… спасибо.

— Разумеется, — ответила Каллен и отключилась.

Белла повернула ключ зажигания, и с характерным жужжанием мотора по салону внезапно разнесся другой, громкий, неожиданный звук — радио, громкость которого она прибавила ещё по дороге сюда, чтобы не выслушивать жалобы Чарли. Тогда она ещё не представляла, что ожидало её в ближайшем будущем — изо всех сил готовила себя морально, а в итоге, как оказалось, совершенно не к тому.

Убавив громкость проигрывателя до приемлемой, Свон неосознанно вслушалась в текст песни, пытаясь хоть чем-то занять мысли.

…You tell me that you need me

Then you go and cut me down

But wait

You tell me that you're sorry

Didn't think I'd turn around and say

That it's too late to apologize, it's too late

I said it's too late to apologize, it's too late

«Супер», — со злобой рассмеялась она, всё ещё ощущая на щеках влагу от недавней истерики.

Три противоположные эмоции сразу — да это успех, Свон! Можно, встретившись с Элис, сразу попросить её подбросить тебя до психушки…

Повернув голову в сторону, чтобы безопасно вырулить на дорогу, она задержала взгляд на пассажирском сидении.

Там, точно живое, осязаемое напоминание обо всём, что произошло этим вечером, лежала чёрная кожаная куртка Джейкоба, которую она совершенно точно оставила в его комнате, когда он собственноручно её с Беллы снял.

Больше не повторится. Никогда.

Так ведь?