Глава 4 (2/2)

— Вероятно, — кивнул он, печально усмехнувшись. — Им тут словно мёдом намазано.

— Кажется, мёд — это я.

— Уж точно такая же сладкая, — игриво подмигнул он, и девушка в очередной раз почувствовала растерянность от резкой перемены в его настроении.

— Стой...

Очевидно, он просто пытался отвлечь её внимание от неприятной темы, используя свой самый излюбленный дешёвый трюк — он делал так постоянно. Как только беседа начинала идти в направлении, которое его не устраивает, к которому он не был готов — сразу же, словно по волшебству, в нём просыпалась игривость, похоть, что угодно, лишь бы отвлечь её. Она давно его раскусила, и теперь чувствовала необходимость сопротивляться, хоть это и было чертовски сложно — особенно когда он так смотрит. Она не хотела позволять ему манипулировать собой с помощью близости, иначе они потеряют сам смысл отношений, сведя всё к простому физическому влечению. Люди должны разговаривать. Раз уж они вместе… пока вместе — она сделает всё, чтобы в этот раз всё было по-другому. Не допускать предыдущих ошибок. В прошлый раз, когда она недостаточно много и откровенно говорила с партнёром — он ушёл, ничего не объясняя, разрушив её жизнь.

Разговаривать.

Он лёг на спину, обхватил её руками и притянул к себе так, что она оказалась сидящей на нём сверху.

Белла положила руки ему на грудь, завороженно наблюдая, как крепкие мышцы напряжённо перекатываются под её ладонями.

— Джейк, я…

— Ты холодная, — тихо сказал парень, внимательно наблюдая за ней, сузив глаза. Он аккуратно дотронулся своими пальцами до её и сцепил их руки в замок.

— Ты тёплый, — отозвалась она, не отрывая от него взгляд.

За окном неожиданно сверкнула молния, породив оглушающий раскат грома, и Белла испуганно дёрнулась, резко повернув голову к источнику звука.

Джейкоб низко засмеялся, и его грудь затряслась вместе с сидящей на ней девушкой.

— Боже, — она закатила глаза. — Форкс убьёт меня прежде, чем я успею сбежать из него.

— А во Флориде, небось, и погода всегда идеальная, и солнце светит круглосуточно, м? Что там недавно было в новостях? «Катрина»?

Словно робкий участник их диалога, со своей репликой медленно вступил дождь, забарабанивший сначала по свежей листве, потом по крыше, потом и по оконному стеклу, набирая обороты с каждой каплей.

— Ты прав. Наверное, мне надо перебираться на другую планету, — хмыкнула она.

— А как ты до неё доберёшься? С твоим везением ты, наверняка, умудришься даже в невесомости повеситься на каком-нибудь шнурке.

Она обиженно надула губы и слезла с него, перекатившись на кровати на спину.

Пару минут они оба лежали, уставившись в потолок, на котором в тусклом свете уличного освещения гуляли причудливые тени; боковым зрением Белла наблюдала, как размеренно и успокаивающе вздымается от дыхания смуглая грудь.

Нерешительно капающий за окном дождь плавно перерос в настоящий ливень, глухо заполняющий своим шелестом всё пространство вокруг них двоих, словно заботливо обволакивая пледом умиротворения, и одновременно с этим какой-то щемящей тоской и безысходностью.

Сверкнула молния, и Белла мысленно начала отсчёт: «Раз, два, три…»

Раскат грома отразился от стен, и она, по привычке произведя в уме не сложный расчёт, определила: гроза находится в километре от них. Именно так, в те далёкие летние дни в дождливом Форксе, папа научил шестилетнюю трусишку определять расстояние до грозы: посчитать секунды от молнии до грома, и полученное количество разделить на три. С высоты прошедших лет она, конечно, понимала, что это знание толком ничего не давало, если только ты не находишься на пикнике где-нибудь в горах, или посреди поля под одиноко стоящим деревом; но в тот момент стратегия, так умело выбранная папой, очень здорово уняла тревогу и страх ребёнка — отвлечение на обычный подсчёт всегда помогает.

Тёплая рука Джейкоба вновь нашла ладонь Беллы, и пальцы привычно скользнули меж её, словно две соединившиеся детальки пазла.

— Почему английская литература? — неожиданно спросил индеец, и она скосила на него глаза. — Я имею ввиду… ты сама — та ещё скука смертная, но… — она со всей силы шлёпнула его по плечу, и он захохотал, выставляя руки вперёд для «защиты».

Блэк схватил её за запястье, притянул к себе ближе и положил её голову на своё плечо, запустив руку в волосы. Она по привычке закинула на него ногу, и свободной рукой он подтянул её бедро выше, на секунду смяв ладонью ягодицу, оголённую из-под коротких пижамных шорт.

Какое-то время она молчала, раздумывая над ответом, и он не торопил её, лениво поглаживая по волосам.

— Просто я... люблю это? Не знаю. Вот почему механика, инструменты, гараж? Всё это?

Он пожал плечами.

— Мне нравится узнавать, что и как работает. Выяснять, как механизмы взаимодействуют между собой, как у каждой детали есть своё чёткое предназначение… порядок. Это чувство… когда никому не нужная груда металла оживает в твоих руках, начиная выполнять ту функцию, которую ты в неё заложил… Мало с чем сравнимо. Ты словно бог в этот момент, — он вздохнул. — Знаешь, если бы в машине у моей мамы всё работало исправно в ту ночь… Если бы… Но я лишь могу… Знаешь, — повторил он, — Думаю, у меня хорошо получается.

— Джейк… мне так жаль… И да — у тебя получается замечательно.

— Всё нормально, Беллз.

Она приподняла голову и заглянула в его глаза: в них, как она и ожидала, загорелся слабый, но заметный невооружённым глазом огонёк, который всегда возникал у людей, говоривших о занятиях, которые доставляли им истинное удовольствие.

Она видела этот взгляд каждый день в то прекрасное время, когда они неделями ошивались в его гараже, будто скрывались от всего остального мира в тени деревянных стен и в запахе металла, масла и влажности, которые стали для неё синонимами спокойствия и умиротворения. Видела его в те моменты, когда он замолкал, всецело сосредоточившись на работе, заправив тогда ещё длинную чёрную прядь волос за ухо, а меж его густых бровей проявлялась озабоченная складочка, говорящая о том, что он сейчас пребывал в какой-то своей реальности, далёкой от той, в которой находилась она — она знала потому, что попадала в похожее место во время того, как читала, или садилась писать.

— А теперь представь, что каждая деталь — это буква, — наконец заговорила она. — Буквы по отдельности ничего не значат. Не несут никакого смысла, но... когда они объединяются в слова, в предложения, в текст... ими можно выразить практически всё, что угодно. Любое явление, событие, чувство... это... захватывает, — выдохнула она, осознав, что у неё закончился воздух. — У меня нет никаких особых талантов, или выдающихся умственных способностей. Я самая обычная, это не секрет ни для кого. Но язык, литература, история... меня действительно волнуют. Думаю, это то, в чём я могла бы проявить себя. Вероятно.

— Я не думаю, что ты обычная, — тихо сказал Джейк, и она вновь заинтересованно подняла на него взгляд. — Думаю, что совсем необычная, если точнее.

Он смотрел куда-то в сторону окна, а холодный свет, выглядывающий с улицы, окрашивал его кожу и волосы в синеватый.

— Что ты имеешь ввиду?

— Помимо твоей совершенно наглухо отбитой суперспособности постоянно попадать в передряги и притягивать любое злоебучее чудовище, оказавшееся с тобой в одном штате? — хмыкнул он, и она закатила глаза на его пламенную речь, сдерживая улыбку. — Ты очень милая. Буквально милейшее создание, которое я знаю. Самое милое в тебе, пожалуй, то, насколько сильно ты пытаешься не быть милой, но у тебя ничего не выходит. Э-э… — протянул он, задумавшись. — Честная. О, обожаю, когда ты злишься и говоришь всё, что думаешь, — они оба приглушённо захихикали. — Добрая. Даже слишком... думаю, ты гораздо добрее, чем люди того заслуживают. Любой из нас, — он перевёл взгляд на неё и сглотнул. — Я обожаю то, какая ты живая. На…стоящая..? — неуверенно протянул он. — Стой. Знаешь, я не люблю вот это клише из тупых фильмов, типа: «ты не такая, как другие девчонки» и бла-бла-бла — идиотизм. Я прекрасно понимаю, что каждая девушка для кого-то — особенная. Но ты… как сказать? Действительно отличаешься от всех, не только от девчонок. Для меня. И этого мне достаточно, чтобы уже давно быть без ума от тебя.

— Джейк…

— Да забей, Белла. Я это всё говорю не потому, что выпрашиваю признание взамен, ты же знаешь, — он поджал губы.

— Знаю.

— Просто иногда… меня начинает раздражать, насколько далека ты от понимания того, какая ты... ну… И как влияет на меня твоё присутствие. У меня внутри… типа, как костёр, знаешь? Постоянная мука от пламени, особенно во время гнева — зверь вырывается наружу и царапает изнутри рёбра, органы, невыносимо терпеть…

Он зажмурился и устало потёр пальцами переносицу.

— Мне так жаль, милый, — тихо произнесла она, и вытянулась, чтобы достать ладонью до его пылающей щеки. — Не могу представить, каково…

— Он постоянно требует свободы. Дух волка, — перебил он её, отняв руку от лица. — Он очень вспыльчив… он не понимает… юмора, и… где оскорбление, а где — нет, он очень… старомоден. Иногда я просто общаюсь с парнишкой за кассой, а волк требует разорвать его за то, что тот как-то не так на нас смотрит, или требует не ту сумму, на которую я рассчитывал…

Белла слегка вздрогнула, услышав местоимение «нас», звучало это… как-то дико, в особенности в сочетании с «разорвать»…

— Я думала, такое только у новичков. Ну, знаешь, эта вспыльчивость и желание… разорвать, — она скривилась, произнося последнее слово, и он заметил это, сжав губы в печальной ухмылке.

— Нет, это с нами до самого конца. Просто мы учимся себя контролировать. Как видишь, выходит не у всех и не всегда.

— Пол, — кивнула она.

— Ага. Лучше всего удаётся тем, кто от природы не вспыльчив. Но такой характер не часто встречается в нашем племени… — хмыкнул он, и она улыбнулась ему в ответ.

— Я и не думала, что тебе… так тяжело и больно. Что вы тоже постоянно боретесь… — произнесла она, поглаживая ладонью его обнажённую кожу на груди, подсознательно пытаясь успокоить «зверя» внутри. — Почему ты мне не рассказывал?

— Привыкла к нытикам, Белла? — съязвил он, ухмыляясь.

— Да причём тут…

— Вы «тоже» постоянно боретесь… — передразнил он её, и она вздохнула. Он так часто ловил её на неосознанном упоминании бывшего и его братии, что она уже не понимала, у кого из них с этим больше проблем и комплексов.

— Если бы ты реже заострял на этом внимание, нам обоим бы стало гораздо легче, — обиженно проговорила она, надув губы, и убрала ладонь с его груди.

Ветер за окном заметно усиливался, и ветки дерева застучали по стеклу, словно когти невидимого во мраке чудовища.

— Да я тебя просто цепляю, Белла, — беззаботно сказал он, и вернул её руку на место, сверху накрыв своей. — Я к чему это всё… Когда рядом со мной ты… Думаю, зверь доволен. Ты единственная из людей ему нравишься, — их взгляды встретились, и он прижал её крепче к себе, словно в подтверждение своих слов.

— Значит, меня он разорвать не хочет? — с напускной беспечностью неловко усмехнулась она, пожав плечами.

Она почувствовала, как тело Джейкоба напряглось рядом с её, а пальцы сжались вокруг её ладони практически до хруста костяшек.

— Намного реже, — ответил он с такой же фальшивой весёлостью. — Он лишь… очень… ревнует, — его тон резко сменился на серьёзный. — Буквально. К каждому фонарному столбу, мимо которого ты проходишь.

— Не сваливай на духа свои прегрешения, — весело отозвалась она, и он с улыбкой посмотрел на неё, выгнув бровь.

— Я и не говорю, что это полностью его заслуга… но представь этот коктейль: моя ревность плюс ревность волка!..

— Даже не хочу...

— Я… контролирую себя, Беллз, — от былой весёлости в низком хриплом голосе не осталось следа. — Тебе ничего не угрожает. Волк не… мы никогда не навредим тебе.

Он замер и испытующе заглянул ей в глаза почерневшим взглядом, словно тьма, находящаяся внутри него и отравляющая его жизнь, расплескала в тёплом шоколаде радужек свои горькие едкие чернила.

— Конечно нет, Джейк. Я знаю, — мягко прошептала Белла и обвила тонкой рукой его торс.

Она оставила лёгкий поцелуй на его груди, и он с шипением выдохнул через рот.

— Спасибо.

Очередная вспышка молнии на мгновение озарила комнату, окрасив всё вокруг в неестественные, пугающие тона.

«Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь…»

Гроза миновала.