Глава 4 (1/2)
— Конечно готовлюсь, мам. Экзамены — вообще практически единственное, чем я сейчас занимаюсь.
Белла накрутила на палец прядь волос и облизнула губы, прижимая к уже запотевшему уху мобильный телефон.
— Это отлично, детка! Но я в тебе и не сомневалась, честно, нисколечко. Ты всё также думаешь об университете Флориды, я надеюсь? — уточнила Рене.
— Э-э… да-а… — протянула Белла, и скосила глаза на Джейкоба, расслабленно разлёгшегося у неё в ногах на кровати, сразу поймав его обеспокоенный тёмно-карий взгляд.
— На английскую литературу?
— Да, это… мне подходит.
— Как чудесно! Будешь жить со мной и Филом, прямо как в старые добрые времена! Будем ездить в путешествия по выходным, отдыхать на пляже, пить коктейли… Уже предвкушаю! Нужно будет полностью обновить твой гардероб…
— Да, здорово… — произнесла Белла и нервно сглотнула.
Когда она окончательно приняла для себя, что её мечтам и планам на жизнь, которые непременно включали бы в себя вхождение в семейство вампиров, не терпящих солнечные города, не суждено сбыться, её мысли вновь стали блуждать вокруг жаркой солнечной Флориды. Когда-то она обожала всё, что связано с солнцем, яркими насыщенными цветами, теплом, нежно обволакивающим кожу, синим-синим небом, которое всегда так высоко, а не наваливается на тебя сверху, размазывая по асфальту. В Форксе небо словно с первой встречи давало понять, что здесь ты либо умрёшь, либо сойдёшь с ума. Холодные унылые цвета, влажность и постоянно нависшее над горами низкое густое свинцовое небо никак не ассоциировались с теплом и гостеприимством.
С тех пор она больше ни разу об этом не задумывалась, чётко решив, что сбежит из этого ненавистного тошнотворного городка сразу же, как только получит в руки заветную корочку диплома. Она даже не собиралась идти на выпускной бал — ей больше не для кого было на нём присутствовать.
Но сейчас, глядя в эти тёплые любящие глаза…
Словом, она действительно впервые засомневалась в своём решении.
Он смотрел на неё внимательно, замерев, ожидая, вероятно, продолжения разговора — получить дополнительную информацию, которой не владел. Они ещё ни разу не обсуждали с ним её будущее… их будущее. Как пары. Всё было так запутанно…
— Цвет стен поменяем на любой, какой скажешь. Я думаю, для солнечной стороны подойдёт что-то вроде, эм-м… зеленоватый? Что-то между зелёным и синим? Такой цвет тебе нравится?
— Вообще-то… никогда не нравился, — смущённо пробормотала она.
— Ну, тогда… как насчёт тёплого — коричневый, бежевый?
Джейкоб хмыкнул.
— Мам, может… обсудим это позже?
— Что-то изменилось в твоём голосе, дорогая… — настороженно проговорила мама.
Проницательна, как всегда. Хотя дело, вероятнее всего, было именно в Белле и в её абсолютном неумении врать, скрывать что-либо и даже просто недоговаривать — мама всегда пользовалась этим без зазрения совести, вытягивая из дочери любую нужную ей информацию.
— Ну, я… просто…
— Папа рассказал мне кое-что, — загадочно начала Рене. — Ещё пару недель назад. Но я всё надеялась, что ты расскажешь мне сама… Видимо, зря! — судя по голосу, она по-детски надула губы.
— О чём ты…
— Об этом мальчишке, Блэке! — нетерпеливо перебила она дочь. — Почему ты не рассказала, Белла? Это же так важно! Я так за тебя рада, божечки! Наконец-то ты выбралась, господи, я так переживала… Особенно, когда Чарли уже готов был отправить тебя ко мне во Флориду… — она чуть ли не взвизгивала от восторга, продолжая что-то лепетать, и Белла нахмурилась, отодвинув телефон от уха, по привычке давая маме время успокоиться и понизить громкость до приемлемой. Трогательный инфантильный нрав Рене стал основной причиной тому, какой серьёзной, закрытой и опекающей выросла дочь.
Девушка снова посмотрела на индейца: теперь тот заухмылялся и придвинулся ближе, обхватив её бёдра руками, что были почти одинаковыми с ними по толщине. Он оставил лёгкий поцелуй на её колене, и она вздрогнула, закусив губу.
— Ты что, не рассказала обо мне маме? — смешливо прошептал он, театрально изобразив глубокую оскорблённость, приложив ладонь к груди и округлив глаза.
— Если ты будешь придуриваться, пока я разговариваю по телефону, я тебя выгоню! — прошипела она шёпотом, и он беззвучно захихикал. — Тебя вообще не должно здесь сейчас быть!
— Ты что-то сказала, милая? Кажется, что-то со связью! — послышался из трубки громкий голос мамы, и Белла снова поспешно прислонила телефон к уху, бросив очередной недовольный взгляд на Джейка, который продолжал над ней потешаться.
— Нет, мам! — её голос весь насквозь был пропитан фальшью, как у самой бездарной лгуньи в мире, коей она и являлась.
— Ну так что по поводу этого парня? Он же сын Билли, верно? Младшенький?
— Да, — ответила Белла и почувствовала, как к щекам хлынули ни много ни мало — все три литра крови. Обсуждать Джейкоба в присутствии Джейкоба было самой отвратительной идеей, но маму было не остановить. Что ж, она «поблагодарит» за это Чарли чуть позже. — Джейкоб Блэк, — отрывисто выдохнула она, едва не выдав их обоих, поскольку он вновь начал покрывать влажными поцелуями её обнажённую ногу, щекоча её лёгкой щетиной на подбородке. — Ну, он, вообще-то, единственный сын — у него две старшие сестры-близняшки, Ребекка и Рейчел.
— Мне нравится, как звучит моё имя, когда ты произносишь его в разговоре с кем-то другим, — тихо промурлыкал Джейк, обдав горячим дыханием внутреннюю сторону её бедра, и она вновь вовремя оторвала телефон подальше от рта, из которого вырвался неконтролируемый вздох.
— Ты что вытворяешь! — возмущённо шикнула она, и он поднял на неё глаза, дьявольски выгнув бровь.
— … так рада!.. — послышался из трубки обрывок фразы, судя по всему, снова выражавшей только восторг. — Ну расскажи, Белла, какой он! — нетерпеливо воскликнула Рене. — Симпатичный? Уверена, очень симпатичный, раз ты…
— Да, мам. Очень симпатичный, — неловко оборвала её дочь, не отрывая сердитого взгляда от объекта их обсуждения, который явно получал удовольствие и наслаждался повышенным вниманием.
— А что с учёбой? Наверное, отличник? Ты всегда любила отличников! Помнишь того… ну, Томми, или как его… — не унималась мама в явных попытках сделать разговор ещё более неловким.
— Томми?! — притворно возмутился Блэк.
— Ну, он… учится средне, но он… очень талантливый механик! — оживилась она. — Представляешь, сам собрал себе «фольксваген Рэббит»!
Она с ободряющей улыбкой посмотрела на Джейкоба, который приподнялся на локте и уже вовсю прислушивался к разговору, сложив губы в напряжённую линию.
— О, ну… это здорово, Белла, золотые руки и всё такое! Очень полезно в… быту, — уже будто с меньшим энтузиазмом ответила Рене. — А куда он планирует поступать? Образование в наше время так важно, без него не найти хорошей работы — нужно сразу думать о семье, о будущем…
Белла закусила губу, наблюдая за выражением индейца: улыбка и былая игривость окончательно сползли с его лица, как расплавленный воск, между бровями пролегла недовольная складка, а челюсти сжались, став острее, чем обычно. Теперь он избегал её взгляда, подушечкой пальца вычерчивая круги на её бедре.
— У него ещё есть много времени подумать. Он всего лишь в десятом классе… — неуверенно промямлила Свон, а сама начинала поддаваться унынию и панике.
Неосознанно мама задела одну из самых болезненных мозолей, которой они оба тщательно избегали, пытаясь жить сегодняшним днём, не считая недель, часов, минут. Спроси у неё прямо сейчас, сколько они уже были вместе — она не ответит. Будто бы одновременно слишком много и слишком мало, секунду и целую вечность.
— Конечно, милая, — в голосе мамы слышались обыкновенные забота, нежность, участие, но их отравляла горькая примесь какой-то материнской снисходительности в духе: «Это всё несерьёзно, ты ведь не глупая девочка, сама прекрасно всё понимаешь. Конечно, милая.»
Она не могла винить мать — та уже очень давно предельно чётко высказала свою точку зрения по поводу Форкса и его обитателей, сначала сбежав оттуда с дочерью-младенцем, а потом, без устали, на постоянной основе напоминая этой самой дочери о том, что рядом должен быть человек надёжный, с хорошим достатком, а главное — не собирающийся оставаться в Форксе. Ни при каких обстоятельствах. Это самое главное.
Белла проглотила болезненный ком.
— Он… знаешь, он замечательный, — она нерешительно прикоснулась свободной рукой к подбородку Джейка и потянула его вверх, заставляя вновь посмотреть на себя. Сейчас она обращалась не столько к маме, сколько к нему. Печальные тёмные глаза цвета крепкого чая внимательно разглядывали девушку, вероятно, выискивая в её лице подтверждение только что сказанным словам. Или же, напротив, ища доказательство того, что она сказала это лишь чтобы успокоить мать. — Самый лучший на свете. Правда.
— О, моя девочка, — смягчилась женщина. — Я очень рада, что рядом с тобой сейчас такой человек. Всё будет хорошо, совсем скоро мы с тобой увидимся — я возьму отпуск, приеду к тебе на выпускной, помогу собрать вещи, помогу с переездом, с поступлением!.. — затараторила она, в её голосе снова появилась восторженная наивность, а Белла, напротив, совсем поникла.
— Да, мам… это хорошо.
— Не грусти. Люблю тебя, зайка! Передавай привет Чарли. О, и да — было приятно познакомиться, самый лучший на свете Джейкоб! — хихикнула она.
— И я тебя, ма! — по привычке произнесла она одновременно с мамой, но вдруг осеклась, округлив глаза от ужаса. — Стой, что? Как…
— Доброй ночи, Рене! — беззаботно бросил Джейк в ответ, склонившись над ухом Беллы, окончательно рассекречивая своё присутствие.
— Пока, милый! — засмеялась мама. — Ох, только не попадитесь Чарли, ради Бога, он не переживёт подобного. И… ребята, будьте… аккуратны и всё такое…
— Мама! — гневно воскликнула Белла, и из динамика послышались гудки.
Она отшвырнула телефон на другой конец кровати и уставилась на ухмыляющегося парня.
— Просто… жесть какая-то, как стыдно… — простонала она, приложив ладонь ко лбу.
— Да вроде всё нормально, — бросил он, пожав плечами.
— Но как она…
— Думаю, она догадалась как раз на том моменте, когда ты начала с благоговением усердно меня нахваливать, — усмехнулся он, и она закатила глаза. — Ещё очевиднее было бы только прямо сказать: «Мам, он сидит рядом со мной и подслушивает разговор, так что не говори ничего обидного.»
— Ну, конечно, виновата я! Я ведь тебя просила — неужели нельзя было потерпеть с этими своими… заигрываниями! — возмущённо высказывала Белла.
— Ладно, ладно! — засмеялся он. — Будем считать, что твоя мама просто очень догадлива.
Она мягко улыбнулась и заправила прядь волос за ухо.
— Она всегда была чересчур проницательна. Мне даже не нужно было ничего ей рассказывать — она каждый раз знала всё наперёд. Врать тоже всегда было бесполезно. У неё… как-то иначе работает мышление.
— В этом вы с ней похожи, — задумчиво заметил он.
— Но я действительно думаю… — она запнулась, смущённо опустила глаза и стала разглядывать свои короткие неровные ногти. — Считаю тебя таким. Замечательным, самым лучшим.
На неуловимое мгновение его лицо озарилось самой солнечной улыбкой, а глаза засияли её любимым свечением, но вскоре уголки губ вновь поползли вниз, а внутренний свет отключился, будто со стороны щёлкнули выключателем.
Он зажмурился и вздохнул.
— Но она права, Белла. Она не произнесла этого вслух, но я хорошо знаю этот тон. Я действительно… ничего не смогу тебе дать. Оборванец из резервации. Ты уедешь, а я останусь, и что тогда…
— Поедешь со мной! — необдуманно выпалила Свон. Она резко придвинулась к нему вплотную на кровати и схватила за руку, а он наблюдал за ней с печальной полуулыбкой, которая делала его на десяток лет взрослее. — Ты можешь доучиться в школе, и мы уедем… а пока я буду приезжать к тебе на каникулы, и…
— Беллз, — остановил он её, нежно обхватив ладонью лицо и обведя большим пальцем нижнюю губу. — Любимая. Ты ведь знаешь, что я не могу. Как бы я хотел, но… Я останусь на этой земле, земле предков, защищать свой народ и свою стаю. Я связан клятвой и древней магией, и поделать с этим ничего не могу. Это моя роль, понимаешь, я — шестерёнка, без которой весь большой механизм развалится. Я… себе-то не принадлежу, милая, не то, что кому-то…
— Но… ты говорил, что сможешь… однажды…
— Да, однажды. Может, через пять лет. Может, через десять. А может, и через пятьдесят, Белла, никто не знает! — он страдальчески зажмурился и откинул голову назад, простонав. — Последним был мой прадед, Эфраим, а также Леви Юли и Квил Атеара. Они обратились, когда Каллены впервые появились на этой земле. Потом они, очевидно, успели завести семьи… Но никому неизвестно, в каком возрасте они перестали бы обращаться, не покинь нашу землю кровососы — это зависит исключительно от их присутствия. Если вампиры и дальше будут разгуливать по территории племени, выбора у нас не будет. Но если нет… можно научиться владеть собой и перестать перекидываться. Со временем.
— Но вампиры… будут всегда, — хмыкнула она.