Глава 1 (2/2)

— Дай отдышаться, — перебила его она, действительно осознав, что ей необходимо восстановить нормальную работу лёгких.

Понимание того, что, что бы ни случилось, что бы она ни сделала, Джейк искал причину в себе, болезненно сдавило её рёбра.

В этот раз я не дам Каллену всё разрушить.

Нет… себе. Не дам себе.

Каллена… здесь нет.

Пока Джейкоб обеспокоенным взглядом оценивал состояние Беллы, хмуро и недоверчиво сдвинув брови, она решила перехватить инициативу. Хотя бы в чём-то получить контроль.

Медленно приблизившись к пухлым покрасневшим губам, она запустила тонкие пальцы ему в волосы, заново привыкая к этому. Привыкая к ним. Он облегченно выдохнул, снова аккуратно прижал её к себе, обхватив за талию, делая всё бережно и медленно — ме-е-едленно — боялся, что снова спугнёт её. Горячие пальцы легко скользили по её спине, поглаживая, будто бы успокаивая, а губы соприкоснулись с её так легко, так нежно — томительно и сладко. Узел в животе надавливал на лёгкие.

Устраиваясь поудобнее, он немного изменил положение ног, так, что случайно задел затвердевшей возвышенностью в штанах чувствительную точку у неё между ног. От неожиданности нового ощущения она ахнула, резко выгнув спину, и Джейк, явно заинтересованный такой бурной реакцией, снова двинул бёдрами, одновременно с этим вторгаясь горячим языком ей в рот. Белла издала звук ещё ярче, чем предыдущий, похожий то ли на стон, то ли на всхлип, то ли на мурлыканье, и от дезориентации крепко схватила Джейкоба за волосы на затылке — он выдавил рычащее шипение, закатив глаза.

Настроение их близости моментально переменилось. Ласковое свежее утро охватил удушающий, ослепительно пылающий лесной пожар.

Она прекрасно осознавала, что «возвышенностью в штанах» было возбуждение. Не то, чтобы она не знала о таких вещах — она читала много книг, смотрела много фильмов, в том числе сомнительного содержания; большинство её друзей уже обладали этим опытом, чем всегда стремились поделиться с какой-то сакральной гордостью, словно это непременно возвышало их в глазах окружающих; она замечала такое и у Эдварда, ведь близки физически они бывали довольно часто, но она старалась думать об этом как можно меньше, понимая, что данная тема была под формальным запретом. Но никогда ещё возбужденный член, от которого отделяли только миллиметры ткани, не оказывался у неё между ног, так близко к точке невозврата.

Блэк взял её подбородок и заглянул в глаза, затуманенные желанием, после чего, не разрывая зрительного контакта, снова дёрнулся навстречу ей, создавая такое восхитительное трение, что комната перед глазами поплыла. На этот раз он изменил угол соприкосновения так, что из губ Беллы вырвался даже чересчур громкий стон, как неконтролируемый выброс чистой энергии, разрядами тока пронзивший всё её тело. Она не успела сдержать его, как и не успела сдержать себя. Индеец в это время продолжал внимательно разглядывать её лицо, будто пытался найти там подтверждение, доказательство того, что она точно стонет сейчас от удовольствия с ним — что она действительно здесь. Будто не верил в происходящее.

Она и сама не верила. Сегодня днём они ещё были друзьями.

Видимо, найдя ответ, который искал, он залез руками под майку Беллы, одной рукой нащупав грудь под тканью лифчика, другой суетливо провёл по спине в поисках застёжки. Он резко и бесцеремонно засунул руку под бельё, и легко сжал грудь огромной теплой ладонью, задел большим пальцем сосок, посылая по мышцам Беллы очередную порцию дрожи. Она всхлипнула сквозь зубы, и он повторил движение пальцем ещё раз. Это просто невыносимо. Нужно срочно что-то... нужно что-то сделать. Её лёгкие сейчас просто разорвёт.

Наконец, разобравшись с застежкой, одной рукой он стащил бюстгальтер и отбросил его в сторону, а второй поддел её майку, и потянул вверх.

Быстро, быстро, быстрее.

Нужно срочно что-то...

— Можно..? — прошептал он, вопросительно глядя на неё потемневшими угольками глаз.

От понимания, что сейчас она впервые в жизни окажется перед кем-либо наполовину обнажённой, её лицо запылало кровавой краской, но она всё же подняла руки вверх, позволяя Джейку стянуть майку через голову. Соски болезненно набухли, а волосы на теле встали дыбом.

Он нетерпеливо отбросил очередной предмет одежды ещё дальше, почти к двери комнаты, и сделал паузу, разглядывая девушку, которая чувствовала себя невероятно смущённой и скованной, скрестила руки на груди, закусив губу, и избегала его взгляда.

— Белла, ты же… охуенно красивая, неужели тебе никто не говорил? — восхищённо выпалил он. — Позволь, я..?

Он мягко взял её за руки и отнял их от обнажённой груди, снова жадно оглядел её тело, словно стараясь навсегда отпечатать этот вид на сетчатке, и прильнул мягкими губами к шее, что вмиг опустошило очередь её мыслей и заставило позабыть обо всём: о смущении, жгучей неуверенности в себе, о нелюбви к своему телу, о неловкости, сопровождающей весь сегодняшний вечер. Ему было плевать на её изъяны, он хотел её, и сейчас он, как и обещал, доказывал ей, что она точно так же хотела его. И она его получит, потому что нуждается.

Тёплые губы влажно скользнули вниз, он обхватил ладонью одну грудь, и нежно провёл языком по её вершине — с губ Беллы сорвалось нетерпеливое шипение; она всё ещё изо всех сил старалась сдерживать проявления возбуждения и похоти, которые по какой-то причине ассоциировались у неё с чем-то негативным и постыдным. Напряжение и страсть пытались вырваться из неё наружу, преображаясь в раскалённые стоны, но она процеживала их сквозь крепко сжатые зубы, в то время как грудь разрывало от бушующего шторма эмоций. Ей вдруг показалось, что ещё чуть-чуть, и она взорвётся.

Одна его рука спустилась по животу и нерешительно приземлилась между ног Беллы — он провёл пальцами, слегка надавливая через плотную джинсовую ткань, потом ещё несколько раз, пока она дрожала и ёрзала от непривычного бесподобного ощущения, медленно теряя любые остатки иллюзорного, едва ощутимого самоконтроля, который испарялся с её разгорячённой кожи сквозь расширившиеся поры.

— Боже… — прорывалось сквозь нетерпеливые вздохи. — Джейк… не…

Тело Джейкоба завибрировало в предвкушении, в глазах заблестел яростный исследовательский задор — он продолжал испытывать пальцами тёплую впадину между женских бёдер, постепенно набираясь смелости и решимости, ища точки, где её стоны наиболее ярко отзывались на его прикосновения, пока она жадно вдыхала его опьяняющий запах, уткнувшись носом в его ключицу в попытке заземлить ток, гуляющий между ними по сосудам, как по проводам. Так как для них обоих это был первый подобный опыт, они оба, неловко и неумело, совершенно интуитивно, ориентируясь на одни только ощущения, пытались подстроиться друг под друга, изведывая собственные тела.

Сознание девушки пульсировало и взрывалось, не позволяя ни одному хаотичному импульсу закончить своё путешествие, преобразовавшись в хоть сколько-нибудь внятную мысль. Вопросы, мерцающие в голове, как светлячки в ночном саду, заставляли сердце бежать и спотыкаться.

Что?..

Почему?

Он ведь…

Мы сейчас…

Нужно срочно что-то сделать.

Белла потянула за край футболки Джейка, ставшей совершенно раздражающей и ненужной. Будто она невыносимо мешала и сдерживала их. Он поднял вверх руки, играя мускулами, и дьявольски заулыбался, поддразнивая её. Она уставилась на его голую рельефную грудь, закусив губу, чтобы не выглядеть глупо с раскрытым от изумления ртом. Она уже видела его тело много раз, она много раз касалась его обнажённой кожи, но сегодня...

Сегодня она видела его впервые. Впервые она смотрела на него глазами, застилаемыми желанием и похотью, впервые осознала, какой он красивый, ну просто невыносимо красивый — сильный, тёплый, мягкий, с этой его идеальной смуглой кожей, переливающейся в жёлтом свете прикроватной лампы, идеальным мускулистым телом, идеальной заострённой челюстью, на которой при глотании ходили желваки, идеальными полными губами, мягкими и требовательными; идеальным вздёрнутым кончиком носа, идеальными пятнышками румянца, идеальной родинкой на левой скуле, идеальной впадиной на подбородке…

Ладонь невольно и неконтролируемо приземлилась на его груди. Она не успела себя остановить. На ощупь он чувствовался совсем по-другому. Его поры, казалось, горели под её любопытными пальцами, а в местах соприкосновения подушечек с ирисковой кожей непрерывно проходил лёгкий ток.

Джейкоб внимательно следил за её движениями и выражением лица.

— Первый раз меня видишь, что ли? — он добродушно улыбался, но во взгляде всё ещё плясали дьяволята.

— Нет… — тихо выдохнула она. — Но ощущение… что в первый, — она хлопнула ладонью по его коже, забавно сморщив нос, и он перехватил её руку, забросив себе за плечо.

— Я не могу поверить, что… — его лицо резко стало серьёзным. — Знаешь, как долго я об этом мечтал? Как часто представлял себе... Но это совершенно не... это просто... — он зарычал, приподнял её за талию, прошёлся губами по впадинке между рёбрами, от живота и до груди, покрыл горячими поцелуями её ключицы, плечи, шею. Он снова издал рокот, и его зубы жадно сомкнулись на её бледной коже. Он постоянно кусал её, и она не могла винить его — в данный момент ей тоже было невыносимо сложно сдерживать желание. Если бы у неё была возможность прокусить его нечеловечески толстую кожу, от него бы уже ничего не осталось — голод, голод, голод.

От внезапной боли укуса и хлынувшего с ней возбуждения Белла прогнулась в спине, запрокинув голову, и он, воспользовавшись моментом, вновь провёл пальцами между девичьих бёдер — она дёрнулась, охнув, и обвила его шею руками, схватившись за волосы.

Она прижалась обнажённой грудью к его, он впился в её губы поцелуем, продолжая кусать — ему срочно нужно было куда-то выплеснуть энергию, срочно нужно было унять боль возбуждения — он нетерпеливо толкнулся к ней бёдрами, всё больше приближаясь к пропасти. Нужно было срочно что-то сделать…

Его грудь, прижатая вплотную к её, ощущалась так восхитительно…

Недостаточно.

Голод, голод, голод.

Нужно больше кожи.

— Свон… ты, блять, сносишь мне крышу, просто... чёрт, чёрт! — отрывисто шипел он ей в губы между беспорядочными поцелуями. — Я не… я не могу, я…

Новый толчок твёрдого возбуждения. Ещё, ещё. Она закатила глаза и хрипло простонала его имя. Действительно простонала, его, его имя, она на нём — это он сделал так, чтобы она стонала —

«Джейкоб»

У него просто взорвался мозг.

Он вновь низко зарычал, рывком, почти грубо, оттолкнул Беллу на кровать слева от себя, и также резко возвысился над ней на руках. Всё произошло так быстро, что она часто удивлённо заморгала, а дыхание сбилось. Одной рукой он начал расстегивать молнию на её джинсах, она, уже совершенно не понимая, что делает, последовала его примеру.

Ей просто хотелось, чтобы он стал ещё ближе, а тело, словно обзаведясь своим собственным разумом, само находило нужные движения и способы. Она совершенно точно не представляла, что близость может быть такой потрясающей.

Они по очереди стянули друг с друга брюки, жадно вдыхая воздух, пока не остались в одном белье. Джейк снова лёг на Беллу, контролируя силу, чтобы не раздавить её; они яростно вцепились в рты друг друга, периодически стукаясь зубами; его губы были везде, он был везде, заслонял собой весь мир, она вновь запуталась пальцами в его волосах…

В глазах всё закружилось и стало нечётким, и в какой-то момент она успела поймать себя на мысли, что не осознаёт, где вообще находится: всё ощущалось каким-то нереалистичным и двухмерным, как в полудрёме во времена самой жестокой лихорадки.

Он слегка приподнялся на руках, прижался возбуждением между её ног, распахнув рот в беззвучном стоне. Их разделяли только два жалких клочка ткани, которые были… они не должны были быть там. Она громко ахнула, заморгав, совершенно переставая себя контролировать, и нетерпеливо заёрзала, стараясь притереться ближе, при каждом движении получая новый разряд.

Он сосредоточенно нахмурился, словно решал математический пример, нервно сглотнул, слегка смущаясь, окрасившись очаровательным румянцем, и просунул руку ей в бельё, дотронувшись горячими пальцами до тёплой влаги. От незнакомого ощущения её ноги стали ватными, она выгнула спину и машинально схватила его руку своими, а он начал двигать пальцами ещё смелее и энергичнее. Задев самую чувствительную точку, он вызвал стон такой силы, что расплылся в самодовольной ухмылке, и продолжил ритмично дотрагиваться, экспериментируя, пробуя разный угол и движения.

Он точно делал это всё в первый раз?

— Джейк… Боже… госп-п… ай!

— Так хорошо? — прошептал он, поддразнивая.

— Д-да, чёрт, нет, пере-… о-о-о!

Из груди вырывались хриплые обрывки фраз, которые явно не проходили фильтрацию через опухший мозг.

Если бы после сегодняшнего дня Джейкоба спросили, что для него значит сексуальность — первое, что бы он назвал — это состояние Беллы, когда она испытывала такое удовольствие, что переставала ясно мыслить и несла какую-то чушь, не будучи способной даже ответить на элементарные вопросы, выгибаясь и дёргаясь под его телом.

Когда, наконец, теряла этот ёбаный контроль. Она всегда так чертовски сильно пыталась держать себя под контролем. Всегда думала, что сказать, как себя вести, как не доставить никому неудобства и дискомфорт; как оставаться такой маленькой и занимать как можно меньше чужого пространства, насколько это вообще было возможно. Пряталась за контролем, как за бронёй, хотя на самом деле он, в конце концов, являлся её главной ловушкой.

Сейчас настоящая Белла прорывалась наружу, и она была такой потрясающей, такой живой, красивой, свободной, чувственной... Если он должен был манипуляцией заставить её разломать этот панцирь, сдерживающий её, если должен был вывести её из себя, довести до бешенства, чтобы получить её — он делал бы это снова и снова, не задумываясь ни на секунду. Даже если это их первая и последняя ночь вместе.

Он хотя бы будет уверен, что показал это ей. Показал ту версию себя самой, с которой она была незнакома, которой стыдилась и прятала. Теперь она будет знать, от чего отказывается.

Терпеть эти влажные стоны, трение тел друг об друга, это желание, электричество… становилось невыносимо. Голод.

Окончательно потеряв самообладание, Джейк рывком стянул с неё бельё, снова завороженно исследуя новую открытую для него часть тела.

— Белла, мы… сделаем это? — низко прошептал он.

Он не отрывал пальцев от места, где разряды невыносимого наслаждения вызывали в ней неконтролируемые конвульсии, поэтому изо рта девушки продолжали выходить лишь нечленораздельные звуки.

— Мы… чт… о-о-о…

Джейкоб на несколько мгновений перестал двигать пальцами, чтобы воззвать к разумной части мозга Изабеллы Мари Свон, как бы сильно ему не нравилась эта — возбуждённая, горячая, податливая, мурлычащая, как котёнок, в данную минуту принадлежащая только ему, на грани того, чтобы отдаться целиком.

Но он не хотел пользоваться её полубессознательным состоянием. Он хотел быть уверенным, что она понимает, что сейчас произойдёт. Он хотел, чтобы она сделала этот выбор осознанно. Разделила с ним эту ответственность.

Она издала разочарованный всхлип.

— Погоди, Белла… я спросил, хочешь ли ты… Ты не против… — он с волнением осёкся, напряжённо сглотнув, и начал заново. — Нет, не так… Белла, я хочу тебя. Пиздец, как... Очень сильно, я имею в виду... Ещё чуть-чуть... Не хочу давить, но либо ты готова, либо мы останавливаемся прямо сейчас, — и без того красного от возбуждения Джейкоба окатил ещё больший румянец смущения. — Скажи, мы… останавливаемся прямо сейчас?

Она громко дышала, пытаясь сфокусировать зрение, её обнажённая грудь тяжело вздымалась и опускалась, а каждая пора, каждый волосок, каждый атом требовали вновь слиться с его, будто их энергия соединилась в одну, не терпя даже минимального расстояния.

Собиралась ли она вообще заниматься сексом с кем-либо? Точно нет.

Вообще-то, единственное, что она планировала в своей жизни — это быть с Эдвардом столько… ну, сколько он ей позволит. А этот вариант исключал наличие секса в любом виде, ведь контролировать свою сущность убийцы во время такой близости было ему не по силам.

После того, как он её покинул… кажется, что-то подобное вообще перестало интересовать её. Более того, одна мысль об этом внушала тошноту и отвращение. Она не планировала заводить не то, что интимную связь… вообще никаких романтических отношений. Не собиралась ни с кем целоваться. Не хотела видеть другое лицо, слышать другой голос. Терпеть прикосновения чужой кожи к своей.

Но Джейк… он не был чужим.

Она не хотела нового, но это… не было новым. Не совсем.

И кажется, она…

Она не собиралась долго раздумывать. Она была разбита, и сейчас у неё не было столько сил. Каждым прикосновением и поцелуем он будто заново собирал её по разорванным клочкам. Не целиком, но это лучшее, что могло с ней сейчас случиться.

— Мне кажется, мы итак зашли уже слишком далеко... — Белла видела, как в кофейных глазах быстро нарастает разочарование, и поспешила продолжить, — Чтобы останавливаться.

Она закончила фразу явно неожиданным для Блэка образом, и разочарование моментально стало сменяться радостным изумлением.

— То есть, ты… ну, мы...? — будто не веря, переспросил он.

— Очевидно же, что я… Джейк. Мои действия не ответили на твой вопрос? — раздражённо проговорила Белла, начиная чувствовать себя неловко.

Она сложила руки на груди, прикрываясь, словно это имело какой-то смысл после всего произошедшего.

— Нет-нет, скажи это! Что ты меня хочешь, — ехидно ухмыляясь, настаивал индеец, оттягивая её руки обратно.

Очевидно, он продолжал провоцировать её на то, чтобы она признала часть ответственности за происходящее.

Это именно то, чего ей меньше всего хотелось.

А вот больше всего ей хотелось…

— Боже, ты сейчас заставишь меня пожалеть об этом! Да, пока ещё хочу, но ещё слово, и… — она нетерпеливо вздохнула, и он вздёрнул бровь, требуя продолжения. — Я хочу тебя, Джейкоб. Почему я должна…

Он резко утопил в её губах широкую улыбку, которая моментально затушила всё недовольство в её груди, оставив там лишь теплоту и какое-то незнакомое ей тягучее щемящее обожание. Она совершенно забыла, как собиралась закончить фразу. Вообще забыла, о чём они говорили до этого. О чём они говорили всю жизнь.

Белла не знала, что нужно делать дальше. Она вообще, справедливости ради, понятия не имела, что сейчас делает. Кажется, трахает лучшего друга. Теряет девственность… Куча несочетающихся и безумных вещей.

Она понимала, что Джейкоб также неопытен, как она, поэтому ощущала странную, незнакомую ей решимость вновь проявить инициативу, тем более, она сама уже была на грани. То ли возбуждения, то ли нервного срыва.

Дрожащими руками она зацепилась пальцами за резинку его боксеров, неуверенно потянула вниз. Услышала нетерпеливый шипящий выдох, отозвавшийся трепетом возбуждения под рёбрами.

Всё это какое-то… помутнение, помешательство...? До сегодняшнего дня она вообще была уверена, что умрёт девственницей.

Лицо и шея снова загорелись, как алая заря, и она легко, боязливо провела кончиками пальцев по его возбуждённой головке, отчего Джейкоб моментально напрягся, а его грудь завибрировала. Таких звуков в его исполнении она точно ещё никогда не слышала, и это... восхитительно? Странно? Одновременно. Она уже более уверенно взяла его в руку и начала водить ей по всей длине, вызывая низкие мужские стоны. Ни с чем не сравнимый звук. Просто какой-то изумительный саундтрек к сегодняшнему форменному безумию.

— Блять... Свон...

Если бы после сегодняшнего дня Беллу спросили, что для неё значит сексуальность — первое, что бы она назвала, и единственное, пожалуй — это низкие стоны Блэка. Такие искренние, хриплые, возбуждающие до такой степени, что в ней загоралось всё самое низменное и непристойное — вот, что он пробуждал в ней. То, о существовании чего в себе она совершенно не подозревала, и не хотела подозревать.

— Не… могу… я больше не… Белла! — Джейкоб и сам начал заикаться, над чем потешался еще пять минут назад в её исполнении. Теперь она сама смогла довести его до подобного состояния, и это ощущалось фантастически. Она не верила, что была на такое способна.

— Хочешь меня? — передразнила его девушка, хитро улыбнувшись.

— Ты, блять, представить себе не можешь, как сильно!

До конца стянув разделяющие их предметы одежды, они оказались полностью обнажёнными и беззащитными. Друг напротив друга, глядя друг другу в глаза, возбуждённые, красные, вспотевшие, с обкусанными бордовыми губами.

Джейкоб стал медленно наклоняться к ней, и она, наконец, почувствовала горячую плоть именно там, где всё это время требовало тело. Вздрогнула и зажмурила глаза.

Он поднёс головку члена ко влажному входу, слегка водя вверх и вниз, будто дразня, чем вызывал неконтролируемые вздрагивания, словно её каждый раз поражало током. С каждым его новым действием ей казалось, что потолок блаженства и мучительного наслаждения достигнут — но предела будто бы не существовало. Кажется, ещё чуть-чуть, и она просто рассыпется в пыль.

— Поехали? — прохрипел Джейкоб с волнительным придыханием.

Мало того, что это был его первый раз, он первый и для неё, и это было важнее. Ему хотелось сделать всё правильно, не облажаться, и что самое главное — не сделать ей больно и неприятно. Он мечтал с первого же раза привести её в восторг, хотя и не был глупцом и понимал, что это практически невозможно. В его голове лихорадочно загорелась ужасающая мысль, что от того, понравится ли ей сегодняшняя ночь, будет зависеть, получит ли он её. Во всех остальных смыслах. Он постарался отогнать это от себя, как назойливую муху, но отголосок отвратительного чувства продолжал нахально жужжать, жаля стенки мозга.

— Разделаемся с этим.

Это прозвучало настолько пафосно, что они оба нервно хихикнули, хотя глаза юмор не затронул — в блестящих от обуявшего пару безумия взглядах плескались страх, тревога, гнетущая неизвестность, смущение — всё, что угодно, кроме беззаботности.

Она не знала, с чем конкретно хотела «разделаться»: с потерей девственности, которая сама по себе не предвещала ничего приятного и воодушевляющего, даже по её скудным знаниям о сексе — особенно, первом. Или, может, ей не терпелось перейти к той главе, где она, от переизбытка ненависти и отвращения к себе, наконец, сможет сделать всем одолжение и исчезнуть?

Она решила, что подумает об этом позже — впереди ещё огромная куча времени. Целая жизнь. Она успеет.

Джейк внезапно остановился и замер. В тишине повисло их тяжелое влажное дыхание, и она резко распахнула глаза, сразу попавшись в плен тяжёлого шоколадного взгляда, который сейчас выражал тот же страх, что чувствовала она сама.

Он закусил губу, его кадык дрогнул, когда он в очередной раз шумно сглотнул, а желваки на его лице заходили, выражая крайнюю степень нервозности.

Его рука двинулась, и она вновь почувствовала горячую гладкую кожу, соприкасающуюся с её. Из этой точки, будто по проводам, разнеслась дрожь возбуждения.

Он начал входить.

Поначалу так медленно и мягко, что, казалось, ничего не происходит, но потом — о, она ощутила по полной.

Её пронзила резкая ноющая боль, и она заскулила, накрывая ладонью рот.

Джейкоб замер, пытаясь оценить масштаб трагедии и не нанести новых увечий.

— Милая? Что я… Как ты?..

— Всё… хорошо, про…должай, — прошипела она сквозь зубы. — Это должно быть… Нужно просто... помягче…

Джейкоб кивнул и продолжил. Медленно, аккуратно, бережно, казалось, целую вечность.

Это вообще было так непохоже на него... На протяжении всего времени их знакомства Джейкоб зарекомендовал себя как весьма резкий, прямолинейный, грубоватый, саркастичный парень, от которого вообще не ожидаешь излишней нежности и обходительности. Но Белла была единственной, с кем он обращался, как с хрустальной вазой, и от осознания этого факта внутри её груди растекалось всё то же волнительное тёплое обожание, что и ранее.

Боль, похожая на ту, которую испытываешь, когда срываешь сухую корку со ссадины, продолжала волнами расходиться по низу живота и изнутри, она прерывисто дышала, сжав зубы. Когда Джейкоб вошёл немного глубже, он прошипел, сдерживая стон, наклонился и нежно поцеловал её в губы.

— Ты как, любимая?

Любимая.

Как же теперь…

Она тяжело вздохнула, а сердце, ранее разогнавшееся до скорости света, споткнулось об это слово и замерло. Любимая.

Он должен был это услышать. Он всегда прислушивался к её сердцебиению.

Она закусила губу, не находясь с ответом. Повисла неловкая молчаливая пауза.

— До свадьбы заживёт, — наконец хрипло проговорила она, сразу поморщившись от своей неудачной шутки.

— Может, мне не продолжать? — он снова проявлял эту нежную и трогательную заботу, которая раз за разом заставляла её млеть и чувствовать себя особенной.

— Глупости.

Он кивнул, и осторожно вышел из неё, сжав челюсти, очевидно, слишком сильно сдерживаясь. Будто боялся показать, что испытывает чрезмерное удовольствие в то время, пока она корчилась от неприятного ощущения. Потом аккуратно вошёл, медленно, но уже не так бережно, как в первый раз. Повторил это ещё и ещё. С каждым толчком становилось всё легче, потому что возбуждение, которое она испытывала вопреки ужасному дискомфорту, давало нужную смазку, пусть и всё ещё в недостаточном количестве.

Она внимательно разглядывала его лицо, пытаясь отвлечься от жжения внизу: сосредоточенная складочка между густых бровей, опьяневший и тяжёлый взгляд карих глаз, периодически закатывающихся от нахлынувших ощущений, великолепный румянец, приоткрытый влажный рот, почти беззвучные стоны, указывающие на то, что ему хорошо — вот, что её возбуждало. Дело было не в проникновении одного органа в другой, не в самом сексе как таковом: главный источник возбуждения для неё состоял в чистой эмоции, электричестве, химии, которая гуляет от одного к другому через прикосновения, словно опасный вирус. Сильные руки, напряжённые настолько, что сквозь смуглую кожу ветвями проступали вены. Широкая спина, мускулы, перекатывающиеся при толчках. Это громкое сбивчивое дыхание, запахи, звуки, температура, гладкость и шершавость кожи...

Боже, она...

— Боже, Белла... — хриплый низкий стон.

Первая волна удовольствия из самого центра хлынула по всему телу, как круги по воде, настолько неожиданно, что спина слегка выгнулась с едва слышным выдохом. Она резко заморгала, и крупные ладони сильнее сомкнулись вокруг её, лежащих по бокам от головы на матрасе.

Она пыталась отдышаться, а Джейк замер.

— Тебе больно? Беллз?

Если бы она знала заранее, она бы сделала эту реакцию больше похожей на удовольствие, а не на конвульсии подстреленного человека.

Если бы знала заранее, что будет спать с лучшим другом, она бы вообще не...

— Нет, уже… лучше, мне хо-рошо… — она прикусила губу, сдерживая резкий вздох, когда он, оценив обстановку, сделал ещё несколько неглубоких толчков.

Оказалось, говорить и стонать от удовольствия одновременно практически невозможно. Кто бы мог подумать.

Сердце стучало так быстро и громко, что она перестала различать удары.

Он опустился на локти и припал своими губами к её — она утопила очередной вздох у него во рту, а жар внизу живота стал практически осязаемым. Их переплетённые пальцы сжимались и разжимались, словно через них на самом деле периодически проходил ток — она его чувствовала. Поцелуй ощущался совершенно не так, как предыдущие — в них было много сомнений, границ, вопросов, невысказанного — но этот... Это бесподобное, великолепное, божественное, ни с чем не сравнимое чувство свободы. Будто ты, наконец, получаешь то, чего так долго и страстно желал, и напиваешься этим до самого дна без ограничений — получаешь столько, сколько тебе нужно — намного больше.

Особенно ярко сейчас это ощущал Джейкоб. Получить в один вечер свой первый поцелуй, первый секс, и всё это с девушкой, имя которой было впечатано жирным шрифтом в его внутренностях с самого детства — сначала невинной детской симпатией, потом влюблённостью застенчивого улыбчивого подростка, а теперь любовью юноши, так рано и несправедливо жестоко превращённого в мужчину. Сколько всего из этого должно было сойтись воедино, чтобы окончательно свести его с ума? Как столько прекрасного мог вместить в себя один лишь день, который вообще изначально нёс в себе только скорбь и смерть? Может, они оба это просто заслужили?

Вопросы повисли в воздухе между ними, как гильотина над головой, и отдавали горечью на языке, отравляя волшебство момента: «Заслужил ли я получить всё это? Получить её? Сможет ли она полюбить меня хотя бы немного, или монстр вроде меня просто её не заслуживает?»

«Заслужила ли я хоть немного счастья после его ухода? Почему это ощущается, как измена? Заслуживаю ли я любви такого прекрасного человека, как Джейкоб?»

Я не заслуживаю.

Белла заморгала, вновь фокусируя рассеянный осоловевший взгляд на его лице: он был напряжён, словно его тоже одолевали тяжёлые тёмные мысли. Она освободила руки и протянула к его лицу, обхватила ладонями. Его взгляд сразу зацепился за её, а глаза почернели, расширив зрачки, как диафрагму фотоаппарата — будто он только что вновь обнаружил, что она здесь, под ним — он в ней.

Она выдавила слабую улыбку, и его бровь поползла вверх, и вот она — эта дерзкая ухмылка, к которой она питает странную слабость на грани с бешенством.

Он повернул голову и чмокнул её ладонь, всё ещё обрамляющую его лицо.

Пальцы сползли на шею, грудь, медленно прошлись по напряжённому рельефу пресса и скользнули на спину — о, эта спина! — ногти зацепились за выступающие лопатки, она тщетно попыталась потянуть его на себя, но он двинулся лишь тогда, когда понял, чего она хочет. Наклонившись к ней, он поцеловал её в губы — глубоко и настойчиво, проникая языком в рот, и перед её глазами снова всё закружилось, дыхание стало сбивчивым, руки заблудились на пути от его широкой спины до растрёпанных волос. К низу живота новой волной возбуждения хлынуло тепло и влага, и она машинально сжала мышцы вокруг члена — Джейкоб вздрогнул, подавшись вперед, и промычал ей в губы, не разрывая поцелуй.

Резкий толчок и громкий всхлип — он вошёл во всю длину. Голова упала на матрас, поцелуй разорвался. Белла закрыла ладонью рот и изумлённо посмотрела на парня, что не скрывал самодовольную ухмылку.

— Боже! Ты хотя бы... — новый толчок. — Пре…дупреждай...

— Какой тогда смысл? — прохрипел он, усиливая скорость движений.

С нарастанием интенсивности звуки всё равно неизбежно становились громче: он скользил в неё, каждый раз вызывая новые стоны, всхлипы, невнятное мычание, в то время, как сам шипел, рычал, низко хрипел её имя и разнообразные ругательства — и да, это было бесподобно, хоть и не имело ничего общего с романтикой в её понимании.

Между фрикциями он разбрасывал хаотичные поцелуи по её лицу, шее, обнажённой груди, а она цеплялась за его спину ногтями так сильно, насколько хватало сил — она всё равно не могла принести его коже никакого вреда.

— Блять… блять, блять!

Толчки стали быстрыми и резкими, совсем неаккуратными, несдержанными, а движения и поцелуи потеряли какую-либо логику и систему. Голод. Он вдавил её в матрас, а она просто наслаждалась этим безумием, восторженно наблюдая, будто со стороны: громкие, низкие, невыносимо великолепные выкрики удовольствия сплелись с её тихими стонами в единую, завораживающе незнакомую мелодию.

— Джейк… — она всхлипнула, закатывая глаза от нарастающего жара и ноющего, тянущего наслаждения внизу, которое была не в силах утолить. Оно свербело и жгло, посылая разряды по позвоночнику, заставляя спину выгибаться, а ноги дрожать.

Одной рукой она запуталась в его волосах, второй вцепилась в спину — губы скользили по его шее, челюсти, периодически, будто случайно, натыкаясь на горячий влажный рот.

В каком-то самом отдалённом уголке разума она чувствовала пульсирующую панику от вопиющей потери контроля, которую никогда, ни за что не позволила бы себе допустить — но вот она, лежит под парнем, с которым не находилась в отношениях, с которым лишь сегодня впервые поцеловалась, которому не хотела давать надежду на взаимность и больше всего на свете не хотела причинять боль — и, о, это невыносимо ужасно, пугающе, кошмарно — как это было восхитительно! Это не должно было быть так хорошо, она должна чувствовать себя отвратительно, но сейчас она балансировала где-то между одичавшим безумием и потрясающим блаженством.

— Мо…я… — выдавил из себя Джейкоб, издав самый громкий и протяжный стон из всех предыдущих, и она в очередной раз вздрогнула под ним, прохрипев что-то невнятное.

Сейчас он был просто ослепительно красив и беззащитен перед ней, и её сердце болезненно сжалось.

Его мускулы окаменели, по телу волной пробежала крупная дрожь, он практически зарычал — она завороженно наблюдала за ним, стараясь ухватить в памяти каждое мгновение этого головокружительного момента. Если она притворится достаточно умной, она больше никогда не допустит ничего подобного. Если…

Член запульсировал внутри неё, и горячая влага заполнила её изнутри (наверняка, она должна была быть гораздо холоднее, если бы не температура его тела в 42 градуса).

Он практически рухнул на неё, вплотную накрыв своим телом — и если бы он не сдерживался — наверняка, раздавил бы. Его пальцы так крепко смяли простынь, что она должна была порваться. Очередной рык утонул в матрасе рядом с её головой, и он в последний раз вздрогнул, после чего обмяк и расслабился, тяжело и влажно выдыхая ей в плечо.

— Охуеть.

Она фыркнула, позабавившись таким ёмким описанием произошедшего, и он повернул голову к ней, широко улыбаясь. Той самой улыбкой, которая выворачивала и потрошила её естество.

Розовые щёки, растрёпанные торчащие волосы, едва заметные капельки пота на лбу, тёмные помутневшие глаза, при взгляде в которые она начала тонуть — так глубоко там сейчас было. Он смотрел на неё с каким-то… обожанием? Таким искренним детским восторгом, как смотрят на то, что считают самым дорогим на свете — вот, чем она для него являлась, и это ощущалось физически больно. Потому что она хотела подарить ему взамен намного больше, хотела сделать его самым счастливым, чтобы это выражение никогда не исчезало с его красивого лица. Хотела, чтобы он больше никогда не испытывал боли — она ненавидела то, каким повзрослевшим, уставшим и несчастным он был в последнее время.

Она не имела права давать ему надежду, потому что это разобьёт его сердце.

Вампиры, оборотни, люди… монстром была она.

— Джейкоб…

— Я люблю тебя.

Белла замерла, захлопнув рот.

Нет, нет, нет!

Что она должна была сказать? Что он ждёт в ответ? Ждёт ли?

Белла снова в панике забегала глазами по комнате, затаив дыхание, будто от этого он забудет о её существовании, что было невозможно хотя бы потому, что его член всё ещё находился в ней.

— Боже… Успокойся, Свон, — он медленно выскользнул из неё, и шумно опустился рядом, мягко чмокнув в плечо. — Я не выпрашиваю признание в ответ, — он всё ещё говорил ниже, чем обычно, с бесподобной хрипотцой, что придавало его голосу сексуальный брутальный оттенок, от которого внутренности вскипали.

— Прости… я не…

— Забей.

Она закусила губу, нерешительно переведя на него застенчивый взгляд: он лежал рядом, его грудь вздымалась от сбивчивого дыхания. Он шумно выдохнул, запустив руку в волосы, и повернулся к ней.

— Как… ты? — тихо поинтересовался он, обводя взглядом её обнажённое тело.

— Ну… — она замялась, пытаясь осмыслить произошедшее. В голове завели песню сверчки, путешествующие верхом на перекати-поле — ни одно ощущение не преобразовывалось в хоть сколько-нибудь исчерпывающую мысль.

— Больно?

Белла прислушалась к телу. Между ног пощипывало и слегка жгло.

— Немного.

— Про…сти? — в его глазах замелькало беспокойство. Он нежно убрал прядь волос с её лба. — Мне… может, нужно было… Зря я…

— Нормально, — она выдавила вымученную улыбку. — Гораздо лучше, чем могло быть. Мне было… хорошо. Правда.

Он хмыкнул.

— Типичная Белла, — он провёл ладонью по её щеке, задержавшись пальцем на нижней губе. — Никогда не признается в чувствах в ущерб другим.

— Это не… то, — она прочистила горло, часто заморгав. — Ты не понял. Всё… правда было… боже, мне сложно говорить! — она громко выдохнула через рот. — Не пытай меня. Просто… поверь, и всё.

— Ладно. Но я… ты не… — он сглотнул. — Ты не кончила. Чувствую себя эгоистом. Что я могу..? Может…

Она фыркнула, покачав головой.

— Ты уверена? Я бы мог… ну… не знаю…

— В первый раз оргазм почти никто из женщин не испытывает, ты не слышал?

— Да, вероятно. Ну, в следующий раз сделаем всё возможное! — весело заявил Джейкоб, поднимаясь с кровати. — Влажные..?

— В нижнем ящике.

«В следующий раз»?

Он протянул ей салфетки, и повернулся спиной, наклонился, подбирая одежду с пола, открывая просто завораживающе волшебный вид на…

Ну…

Боже. Эта задница…

Он резко развернулся, мошеннически изогнув бровь, и хитро прищурился, поймав её на бесстыдных мыслях.

— Боже, Беллз, как неприлично — так пялиться. Сгораю от стыда и всё такое! — он хохотнул, и бросил в неё футболку, которая тут же прилетела ему в обратную.

— Придурок.

— Ну, ты тоже ничего, Свон. Не расстраивайся.

Натянув трусы, он без стеснения, как и прежде, улёгся в её кровать, накрывшись одеялом, и отвернулся в противоположную сторону. Она продолжала смотреть на него, выгнув бровь, выражая молчаливое возмущение его бесцеремонности.

На самом деле… она просто не понимала, как вести себя после…

Как вести себя с ним.

Что они… чем теперь они друг другу были?

Выдержав драматичную минутную паузу, он повернулся к ней, демонстративно сладко потягиваясь.

— Предпочтёшь спать где-то в другом месте? — невинно произнёс он.

— До чего же наглая задница, — она закатила глаза, взбивая руками подушку.

— Всё не даёт тебе покоя? Моя задница, — ехидно усмехнулся он.

Она распахнула рот, но, покачав головой, закрыла его, не в силах продолжать эту бессмысленную перепалку. Она действительно не ощущала сил… моральных, физических. Будто их высосали из неё. Буквально высосали.

Она вздохнула, устроившись на кровати, и с силой рванула на себя одеяло, которым он накрылся целиком, явно провоцируя её на очередное взаимодействие. Разумеется, предательский кусок ткани не сдвинулся с места.

Внезапно она почувствовала тёплые руки, обвивающие её из-под одеяла, с силой притягивающие к себе, и сдавленно взвизгнула, давясь смехом.

Он крепко прижал её к себе спиной, отрывисто чмокая в щёку, а потом резко перевернул, усадив на себя сверху. Она положила ладони на его грудь, заливисто смеясь в такт его груди, трясущейся от низкого хохота.

— Ты такая… Белла, я…

Его взгляд резко стал предельно серьёзным, а в глазах заблестели вспышки самых разных эмоций, большинство из которых она не в силах была распознать. Получается, она даже не до конца понимала, насколько глубоки его чувства к ней. Это каким-то причудливым образом полоснуло её изнутри до хлещущей крови. Очередная колотая рана, которую не зашить иглой.

Вот, чем являлись чувства в начале и в конце отношений. Зверское нападение с ножом в тёмной подворотне. Кто-то обязательно страдает чересчур, пока второй страдает недостаточно.

Около минуты они молчаливо буравили друг друга взглядами, и она тяжело вздохнула, спустившись на кровать рядом с ним, снова повернувшись спиной.

— Прости, — тихо прошептал он.

Сердце пропустило удар, и новообретённая рана запульсировала с такой силой, что в носу болезненно защипало, а из уголка глаза скользнула непрошенная слеза. Она часто заморгала, стараясь не подавать виду, но сбивчивое дыхание выдавало.

Дрожащий всхлип сорвался с её губ, и крепкие горячие руки, вопреки всему, сомкнулись вокруг неё ещё крепче. Джейкоб уткнулся носом ей в шею.

— Я люблю тебя. Просто… знай. Не нужно ничего отвечать.

Она знала.

И это было самым отвратительным и жестоким из того, что она могла ему дать.