Глава 2 (1/2)
Белла распахнула глаза от резкого звука.
Заморгав, она поёжилась от утренней прохлады, натянув одеяло до самого подбородка.
Когда её разум начал просыпаться, запустив стремительный эшелон навязчивых мыслей, воспоминания о прошедшем дне накрыли её беспощадным цунами вины, сожаления и стыда.
Разъедающий туман вчерашнего возбуждения покинул её тело и мысли, освободив место для всех ужасных болезненных чувств, которые таились в тени, потирая потные холодные ладони в мерзком предвкушении своего звёздного часа, который, наконец, настал.
Их дружба с Джейкобом непоправимо разрушена, и она…
Джейкоб.
Она рассеянно провела рукой по смятой простыни по соседству — матрас был слегка промят в том месте, где ещё несколько часов назад посапывал источник уютного тепла — вероятно, поэтому она внезапно стала так замерзать. Задержав ладонь на некомфортной пустоте, она осознала, что ткань ещё сохранила температуру его тела.
Он ушёл только что?
Что ж…
Быть может, он хотел избежать неловкости утреннего совместного пробуждения — о, она не могла его в этом винить. Она и сама понятия не имела, как им теперь быть. Как…
Её внимание привлек клочок бумаги, лежащий на соседней смятой подушке. Она озадаченно нахмурилась.
Джейкоб Блэк оставляет записки?
Дрожащими руками она развернула листок в клетку, варварски вырванный из блокнота, который лежал на тумбочке у кровати. Она не знала, чего боялась больше: увидеть, что он написал там признание в любви, или… что он, быть может, осознал весь ужас случившегося, и с этого дня больше не желает её знать. Да, это было бы справедливо.
Срочный сбор стаи.
P.S. шучу, просто ты ̶п̶и̶з̶д̶е̶ц̶ ̶к̶а̶к̶ ̶х̶р̶а̶п̶е̶л̶а̶,̶ ̶с̶п̶а̶т̶ь̶ ̶н̶е̶в̶о̶з̶м̶о̶ж̶н̶о̶
P.P.S. ладно, храпела, но я смогу с этим жить.
Люблю тебя, скоро увидимся.
Она закусила губу, тщетно стараясь сдержать улыбку.
Это могло быть настолько неловко, насколько вообще возможно с учётом всего произошедшего — но он, каким-то образом, в свойственной только ему манере, всегда умудрялся своей прямотой и этим раздражающе очаровательным глуповатым юмором сгладить практически любую ситуацию.
Ей внезапно подумалось, что, даже находись он здесь, он всё равно нашёл бы такие слова и действия, чтобы сравнять как можно больше углов и вмятин. Этой его чертой она всегда втайне восхищалась, но никогда бы не смогла ему признаться.
К сожалению, никакой юмор не сможет исправить то, что произошло. Сейчас ей по-настоящему стало страшно, впервые с тех пор, как она потеряла Эдварда.
Пытаясь хоть немного оторваться от водоворота отчаяния, то и дело утягивающего её в пучину тяжёлых мыслей, она перечитывала свой любимый «Грозовой перевал», пока солнечный свет за окном путешествовал над горизонтом, меняя угол освещения. Душевные терзания и омерзительные поступки героев на какое-то время заставляли поверить в то, что её жизнь не до такой степени разбита и болезненна, как могла бы быть, и ей действительно ненадолго становилось легче.
Она ответила на пару электронных писем Рене, особо не вдаваясь в подробности своей жизни: описала умеренные успехи в учёбе, вялую подготовку к выпускным экзаменам, сообщила о смерти Гарри и о том, что вчера отец организовывал похороны. Она решила опустить подробности о том, что Чарли ночевал в доме Сью, своей первой школьной любви, позже вышедшей замуж за Гарри Клируотера по настоянию родителей — если будет повод и желание, он потом расскажет об этом сам.
Вероятнее всего, между ними ничего и не происходило — в конце концов, в итоге Сью и Гарри действительно полюбили друг друга, а также воспитали двоих прекрасных детей, а Чарли связался недолгой вспышкой брака с Рене Дуайер, результат чего сейчас сидел и набирал текст электронного письма на клавиатуре ноутбука. Родители с детства постоянно твердили ей, что она не являлась ошибкой молодости, и она, конечно же, им охотно верила. Именно поэтому что Рене, что Чарли, одинаково резко хватил бы удар, только заикнись она о раннем браке или внезапной беременности.
«Кстати, об этом» — с иронией подумалось ей, когда она запивала водой очередную таблетку контрацептивов, которые ей назначили ещё в подростковом возрасте для коррекции уровня гормонов. Кто бы мог подумать, что теперь они понадобятся ей по прямому предназначению?
Ближе к вечеру, когда Белла исчерпала запас занятий для того, чтобы хоть немного отвлечь воспалённое сознание, свежие воспоминания вновь разрослись в её голове, как корни молодого растения в быстрой перемотке, давя на каждый из нейронов, заставляя их яростно вспыхивать и сверкать.
Звуки, запахи, ощущения, картинки — как заевшая пластинка, что не позволяла думать ни о чём другом. Вчерашняя ночь, определённо, поразила её больше, чем что-либо в жизни.
Она снова находилась в постели, сонно потягиваясь, и даже несмотря на отвратительное чувство вины и паники, то и дело накрывавшее её приливными волнами, она, тем не менее, наслаждалась новыми ощущениями в своём теле, хоть и тщетно убеждала себя, что должна испытывать к ним отвращение и ненависть.
Она чувствовала столько всего и сразу: ломоту в теле и мышцах, как после активной тренировки, немного неприятные ощущения в области между ног, волны тепла, накатывающие с воспоминаниями о горячей коже Джейкоба, когда он прижимался к ней всем телом, и когда обнимал руками так, словно хотел закрыть её от всего мира и опасностей, что в нём таились.
А ещё она ощущала, что… выспалась.
Наконец-то, спустя долгие месяцы, она спала. Без изматывающих кошмаров, без криков по ночам, раздирающих горло, без бесцельной ходьбы по комнате в четыре часа утра по причине внезапного адреналинового пробуждения, после которого уже не закрывались глаза.
Она не видела снов, и это было прекрасно.
Белла в очередной раз сладко потянулась, зарывшись ногами в одеяло, и некоторое время разглядывала окно, наблюдая за тем, как мягкий пасмурный свет нежно поглаживает колышущиеся ветки деревьев.
Послышался тихий стук в дверь, вырвавший её из мыслей, и она поспешно перевела взгляд от окна.
— Можно войти, Беллз?
— Заходи!
Она приподнялась на кровати, закутавшись в одеяло, и Чарли вошёл в комнату, опустив голову.
Он выглядел… плохо. Бледность, круги под глазами, густо сдвинутые брови, прорезающие глубокие морщины. Но главным являлось скорбное выражение его лица — оно внезапно сделало его на десяток лет старше.
Белле вдруг стало ещё более стыдно: со своими личными проблемами она совершенно забыла о том, что её отец вчера потерял лучшего друга… и отец Джейкоба, кстати, тоже.
— Как ты? — Белла обеспокоенно посмотрела на отца, не зная, что вообще нужно говорить в подобных случаях. «Всё будет хорошо»?
Очевидно же — не будет.
— Справляюсь, — он вздохнул, и аккуратно присел на край кровати. — Сью и детям сейчас гораздо тяжелее.
— Даже не могу себе представить… — выдохнула Белла.
Она действительно не знала, как смогла бы жить дальше, если бы потеряла Чарли, или Рене… или Джейкоба.
Или узнала бы, что где-то там мёртв Эдвард.
Беллу передёрнуло.
— Это всё так… — он зажмурился, и начал устало тереть переносицу. — Леа — твоя ровесница. А Сет… ему вообще всего четырнадцать...
— Ты спал? — Белла заботливо накрыла ладонь отца своей, и он отнял другую руку от лица, немного смягчившись. Тактильность и нежность всегда были для них непривычными и неловкими, но для подобных форс-мажорных ситуаций явно предусматривалась другая тактика.
— Ну, да… подремал немного. Только что проснулся.
— Всё… будет хорошо, пап, — Белла недовольно поджала губы, ругая саму себя: что за неуместное клише, которое она сама критиковала пару минут назад, вдруг вырвалось из её рта?
Она потянулась к нему, и они осторожно обнялись. Чарли неловко похлопал дочь по плечу.
— Спасибо, милая.
— Ну что, завтрако-ужин? — Белла постаралась сделать голос как можно бодрее.
Когда речь заходила о заботе о Чарли, вкусная еда всегда срабатывала.
— Ну… конечно, не откажусь! — отец тоже попытался выдавить энтузиазм, вставая с кровати, и хлопнул себя по бёдрам в неуклюжем жесте.
— Я скоро спущусь, — мягко улыбнулась Белла, и Чарли поджал губы в выражении согласия, как он всегда это делал: эмоция, напоминающая улыбку, но, скорее, являющаяся смущённой ужимкой.
Белла пробыла в душе около тридцати минут, из них большую часть времени просто стоя под горячей водой и пялясь в кафельную стену.
В детстве она всегда выискивала какие-то причудливые образы в узорах рисунка этих кафельных плиток, даже придумывала разные истории, связанные с тем, что там находила: про принцесс, на которых нападали злые колдуны и драконы, про просыпающиеся в этих принцессах отвагу, и волшебную силу, вроде той, что позволяла двигать предметы, или запускать огненные шары.
В её историях почти никогда не фигурировали прекрасные принцы, они были ей не слишком интересны, а если же и появлялись, то в основном их всегда спасала сама принцесса. Например, маленькая Белла очень любила сюжет, где злая колдунья похищала любимого её героини, и тогда она находила способы спасти его, а в конце их ждал поцелуй любви, не магический, а обычный, человеческий.
Сейчас это всё звучало абсурдно, а ещё довольно грустно, ведь ситуация теперь выглядела с точностью до наоборот: это Белла всегда была дамой в беде, а бесконечные прекрасные принцы водили вокруг неё хороводы, считая, что имеют право контролировать её жизнь, спасая её (и периодически бросая).
При мысли об этом Беллу затошнило: неужели ребёнком она была умнее, чем сейчас? Как она позволила загнать себя в ловушку, в которой она всегда находится в смертельной опасности, где она не может выжить без участия в её повседневной жизни сильных сверхъестественных существ?
Как она позволила одному парню стать центром её существования, а потом, когда он ушёл, позволила себе погрузиться во мрак и буквально потерять смысл жизни?
Почему она сейчас позволяла другому парню сделать это с ней снова?
Она должна вырваться. Освободиться.
Внезапно ванная стала ужасно тесной, узоры на стенах начали рассказывать истории о кровожадных вампирах с дикими красными глазами, о темноте, которая таила в себе ужасы и жуткую мучительную смерть.
Стены сужались и двигались прямо на неё…
В висках оглушающе застучало, из пор выступил холодный пот, а в лёгкие перестал поступать кислород, как бы глубоко она не вдыхала, словно из комнаты выкачали весь воздух. Голова закружилась, а ноги превратились в вату. Кажется, она вот-вот потеряет сознание.
Она не помнила, как выскочила из ванной, небрежно обернувшись полотенцем, а пришла в себя уже в коридоре. Она бросила осторожный взгляд в дверной проём: стены были на месте, а узоры на них были просто узорами.
Кажется, она уже никогда не оправится и не придёт в себя. По ней давно плакала психбольница — наверное, вместо университета ей стоит послать заявление на поступление именно туда.
Белла быстро причесалась, собрала волосы в небрежный хвост, надела домашнюю футболку и старые спортивные штаны и суетливо спустилась вниз. Чарли сидел за обеденным столом и читал газету, раздражённо нахмурившись и потирая лоб.
— Снова эти убийства… просто кошмар, — он вздохнул и отпил из банки пиво.
— Что, в Сиэтле?
Она прошла мимо него на кухню, стала вытаскивать размороженные куски курицы из холодильника и выкладывать их на стол, попутно шаря по шкафчикам в поисках приправы. После тех редких случаев, когда Чарли снисходил до приготовления каких-то простеньких блюд, на кухне вообще ничего нельзя было найти: у него был какой-то свой особенный порядок, не поддающийся никакой общепринятой логике.
— Да. Четыре нераскрытых убийства всего лишь за пару недель. Представляешь? Чёрт-те что.
— Получается, какой-то маньяк, или что-то вроде того? — Белла скривилась.
— Похоже на то, но в этих крупных городах поди разбери.
Белла открыла рот, чтобы возразить, но остановила себя: что бы она сказала?
«Пап, знаешь, вообще-то в нашем маленьком городишке не лучше! Тут то и дело туда-сюда разгуливают вампиры, кстати, забавный факт: один из них — мой бывший парень, а другая вампирша буквально желает моей смерти и регулярно совершает набеги на окрестности города. О, а ещё забыла про целую стаю огромных волков — тоже прикольные ребята! А с одним из них я давно дружу и переспала, вот буквально вчера, и теперь не знаю, что с этим делать, представляешь?»
Её крыша уже давно съехала на почве всей этой информации, а ведь она ещё легко отделалась: её бережно и постепенно знакомили с этим тёмным миром и очень деликатно ограждали от всех его опасностей и потрясений, что всё равно не спасло её от близкой и почти случившейся смерти прошлой весной. И когда он исчез… они все исчезли — опасности всё равно никуда не делись. Ей уже никогда не спастись от всего этого, никуда не сбежать.
И память стереть не получится.
Курица уже приобрела аппетитный вид, и приятный уютный запах еды заполнил весь этаж, когда в дверь постучали.
— Это к тебе, Белла? — Чарли с хрустом свернул газету, напряжённо выпрямившись на стуле.
— Да нет, я… никого не ждала. Вроде, — Белла нахмурилась, отвернувшись от плиты и облокотившись на столешницу.
Он с гулом отодвинул стул, раздражённо протопал в прихожую и открыл дверь.
— Э-э… Беллз? Кажется, это точно не ко мне, — голос Чарли повеселел, и теперь звучал смешливо, с ноткой удивления.
Белла состроила подозрительную гримасу и проследовала за ним, держа в руках кухонное полотенце, и перед её взором предстала престранная картина: Чарли стоял, расслабленно опершись рукой о дверной косяк, и заговорщицки улыбался, а в дверях застыл Джейкоб, одетый в чистые джинсы и серую рубашку, что смотрелось крайне непривычно, на ногах были кроссовки, а в руках… господи, это что — цветы?
Да, это, определённо, не к Чарли.
— Ну… не буду мешать, пожалуй, — отец поднял руки в невинном жесте, и усмехнулся, зашагав обратно в кухню.
Белла стояла, не шевелясь, и пялилась во все глаза на сюрреалистичную сцену, развернувшуюся секундами ранее: странно здесь было… ну, пожалуй, всё.
Джейкоб Блэк в рубашке? С цветами? С официальным визитом через входную дверь? Что вообще происходит?
Индеец прочистил горло, привлекая её внимание, хотя он и без того завладел им целиком и полностью своей выходкой.
Белла медленно подошла к Джейку, и на её лице, судя по всему, застыло настолько комичное выражение, что он лающе засмеялся, припав к стене.
— Видела бы ты… своё лицо! — выдавил он сквозь низкие хриплые смешки.
— И что это такое? — Белла скрестила руки на груди, раздражённо нахмурившись: это всё походило на какую-то гениальную шутку, и она — единственная, кто её не понял.
— Ну, это я, а это… — Блэк театрально протянул ей букет. — Цветочки.
— Я вижу, Джейкоб, — нетерпеливо буркнула девушка. — Что всё это значит?
— Ну, я подумал…
— Превосходно.
— Свон, да ладно тебе. Возьми уже ебучий букет, — Джейк закатил глаза и вновь протянул ей цветы.
Она медленно взяла шуршащий свёрток из рук парня, и нехотя опустила на него глаза: букет состоял из фиолетовых ирисов, а между ними теснились три белые розы. Очень утончённо и изысканно, будто немного не в духе Джейкоба: он ассоциировался у Беллы скорее с ароматными полевыми цветами.
— Ирисы? Очень... необычно. Очень... красиво. Спасибо? — она бегала глазами по комнате, неловко балансируя с пяток на носки, не скрывая своего напряжения.
— В магазине сказали, что они символизируют надежду. Я подумал, что это как раз то, что нужно, — глаза Джейкоба сверкнули.
— И на что же ты надеешься? — нехотя спросила Белла, решив, что хотя бы на этот вопрос она сегодня получит ответ.
— Что ты сходишь сегодня со мной на свидание. Для начала, — решимость Блэка сменилась смущением и трогательной неуверенностью. Сопротивляться обаянию парня в такие моменты становилось невыносимо.
— Для начала? — эхом повторила Белла.
— Для начала.
Глаза девушки задержались на чём-то пёстром, торчащем из букета. Она вытащила кусок картона и уставилась на него в недоумении.
Открытка с котятами, озаглавленная пёстрой разноцветной подписью: «Любимой бабушке».
Белла вопросительно подняла её в воздух, искривив бровь.
— Ну, я не нашёл ни одной открытки с подписью: «Спасибо за половой акт», так что…
Они оба прыснули от смеха, и Белла запоздало поднесла палец к губам.
— Чарли подслушивает! — шёпотом напомнила девушка.
— Да и потом, по сравнению со мной ты и правда бабушка, — Джейк хитро оглядел Беллу с ног до головы, шутливо приподняв бровь.
— Значит, спим с бабулями, — кивнула Свон.
— Люблю, знаешь ли, постарше.
— Придурок.
— Повторяешься!
Всё пространство залилось их хохотом, и Чарли выглянул из-за стены, видимо, смекнув, что напряжённая ранее обстановка разрядилась достаточно, чтобы можно было вмешаться с вопросами.
— Ты к нам на ужин, Джейкоб? — отца явно радовало недвусмысленное развитие их с Блэком отношений: он и не мечтал о более удачной кандидатуре на роль парня своей дочери, особенно после всего, что случилось.
— Да вот, веду вашу дочь на свидание! — гордо продекламировал Джейкоб без капли стеснения.
Белла ахнула от подобной наглости. Надо же, а ведь она ещё даже не согласилась!
— Молодец, Блэк! — с не меньшим энтузиазмом одобрительно кивнул Чарли.
— А кого-нибудь вообще интересует, что я ещё не дала согласие? — Белла возмущённо развела руками в стороны, по очереди глядя то на отца, то на Джейкоба.
Индеец ухмылялся. Хитрый ход, заручиться поддержкой Чарли! Надо отдать ему должное. И пинка, смачного.
— Ладно тебе, Беллз. Смотри, как парень постарался — даже принёс цветочки, — папу определённо забавляла вся эта ситуация.
— Я подожду в машине! — радостно бросил Джейкоб, проигнорировав раздражение девушки, и скрылся из прихожей прежде, чем она успела бы что-то возразить.
Отлично. Её мнение по данному вопросу вообще никого не волновало.
— Ну, удачи! — саркастично заключил Чарли, и удалился на кухню.
Белла аккуратно поставила букет в вазу, отключила газ под курицей, вытерла полотенцем руки, и направилась в свою комнату, сердито пробурчав: «Курица готова», проходя мимо отца.
Ей очень сильно хотелось, назло Джейкобу, вообще не переодеваться из домашнего: за своё поведение минутой ранее он именно этого и заслуживал, раз уж она всё равно уже решила с ним поехать, хоть её никто и не спрашивал.
Но тут перед её глазами встал образ парня в элегантной серой обтягивающей рубашке и джинсах, в совокупности так выигрышно подчёркивающих его идеальную мужскую фигуру, и ей вдруг стало так неуютно и горько, ведь что бы она ни надела, на его фоне она всё равно выглядела бы нелепо и несуразно, как маленький худощавый мусорный мешок.
Может, она уже начнёт выбирать себе парней не супер-модельной внешности? Надо будет серьёзно над этим подумать.
Белла с измученным стоном открыла шкаф, без особой надежды найти там хоть что-то отдалённо напоминающее то, что было бы способно выгодно выделить её на фоне двухметрового качка с идеальной смуглой кожей и обезоруживающей белоснежной улыбкой, но вдруг её взгляд зацепился за одну вещь.
Платье, которое Элис Каллен подарила Белле на прошлогодний выпускной: глубокого синего цвета, с элегантным декольте, достаточно глубоким, но не делающим его вульгарным.
Свон уже и забыла про это великолепие, задвинув вешалку в самый дальний угол шкафа, совершенно не надеясь надеть его когда-либо вновь. Но разве не стоило бы дать этой вещи второй шанс? Этот кусок дорогой ткани мог бы искупить свою вину за то, что в последний раз Белла была в нём, когда её весь вечер держал в своих объятиях…
Нет.
Это имя она не желала сейчас произносить даже мысленно.
Справедливости ради… Джейкоб ведь тоже танцевал с ней в тот вечер.
Неуклюжий пятнадцатилетний мальчишка, с самой искренней и лучезарной на свете улыбкой, даже не подозревающий, какое странное, наполненное опасностью и смертью будущее его ждёт…
Белла рывком сняла платье с вешалки, разделась и поспешно натянула его на себя.
Она встала перед зеркалом и по привычке начала придирчиво себя рассматривать, вертясь в разные стороны: могло быть и хуже. За последние месяцы Белла похудела и побледнела настолько сильно, что в тусовке моделей эпохи героинового шика сошла бы за свою, если бы не недостающая пара десятков сантиметров роста.
На самом деле, насыщенный синий цвет ей очень шёл — это не изменилось. Вырез удачно подчеркивал выпирающие ключицы, которые Белле очень нравились, несмотря на то, что она в целом не любила свою излишнюю худобу. Грудь, которую она всегда находила небольшой и невзрачной, в этом платье тоже смотрелась очень выигрышно: чашки лифа с эффектом пуш-ап приподнимали и придавали форму. Гладкая ткань, приятная телу, обволакивала невыразительные изгибы худощавой фигуры, подчеркивая её в нужных местах.
Спасибо, Элис! Где бы ты ни была…
Белла нервно вздохнула, отгоняя от себя все навязчивые болезненные ассоциации с этим платьем, и наклонилась к зеркалу, наводя последние штрихи: в её арсенале были лишь расчёска, вода из-под крана, а также тушь, которая наверняка давно засохла за ненадобностью, и консилер, который Свон периодически использовала, чтобы скрыть под глазами синяки, что были довольно частыми гостями на её бледном, измученном недостатком сна и питания, лице. Дотрагиваться до каких-то древних, покрытых паутиной времён запасов косметики, которую заботливо сложила для неё перед отъездом Рене, не было никакого желания.
Вечер ожидался прохладным и дождливым, поэтому девушка решила пожертвовать цельностью образа, сделав выбор в пользу белых кроссовок — довольно странная комбинация, но, тем не менее, не сильно портящая общий вид. На плечи она накинула тот же кардиган, что и в прошлом году — под цвет платья.
Выглянув на крыльцо, Белла поморщилась: мелкие капли дождя неприятно брызгали в лицо, норовя свести на нет все и без того скудные старания Свон по приведению себя в мало-мальски приличный вид.
Джейкоб вышел из машины и поспешно приблизился к подруге, сделав при этом всего пару-тройку бесшумных шагов: звериная мощь и грация танцора — полная противоположность неуклюжей худощавой карлице, которой она себя считала. Он заботливо накрыл её своей чёрной кожаной курткой, и жадно оглядел с ног до головы.
Ему явно понравилось то, что он увидел, поскольку в его глазах тут же заплясали те самые дьявольские огоньки, с которыми прошлой ночью она успела познакомиться достаточно близко, а губы искривились в очаровательной хитроватой ухмылке.
— Помню это платье, — пропел индеец с лукавой интонацией.
— Единственное из приличного, что можно было надеть, — Белла пожала плечами, якобы не придавая ситуации особого значения.
— А я буду единственным, кто с тебя его снимет, — Блэк игриво подмигнул девушке, и она закатила глаза: она очень хотела на него злиться, особенно за неуклюжий и пошлый юмор, но его настрой её полностью обезоруживал. Он даже ни капли не старался, просто хитро изгибал бровь или игриво ухмылялся, а в её голове уже заводили песню сверчки, и начинала бить в тарелки игрушечная обезьянка.
Боже, когда же она начнёт владеть собой и перестанет поддаваться на чары обольщения, идя на поводу у запоздавших подростковых гормонов!
Джейк ухмыльнулся, заметив противоречивую реакцию Беллы на своё бесстыдное поведение: он вообще поразительно много чего замечал.
— И всё же ты не споришь, — он обнажил белоснежные зубы, и его улыбка просто обрубила её и без того висящий на волоске самоконтроль. Ужасно, отвратительно, невыносимо!
Они аккуратно зашагали к машине, стараясь не наступить в лужи, Джейк обеими руками держал куртку над головой Беллы.
— Как будто в этом есть хоть какой-то смысл. Спорить, — раздосадовано пробурчала она, надув губы.
— Что правда, то правда. Но, эй, не будь я таким упрямым — не вёз бы тебя сейчас на свидание.
— Я должна сказать спасибо? — процедила она. — Это, кстати, было довольно нечестно — подключать Чарли. Знаешь ведь, что он тебя обожает.
— Не вижу ни одной объективной причины этим не воспользоваться. Ни для кого не секрет — я — очаровашка, — Джейк вновь подмигнул ей, открывая дверцу на противоположной стороне машины. — Меня невозможно не обожать. Ну, ты сама знаешь.
— Мелкий самовлюблёныш, — фыркнула Белла и залезла на пассажирское сидение, руками расправляя платье.
Джейкоб низко засмеялся, заводя машину.
— Может быть, хотя бы скажешь, куда мы направляемся? — нервно произнесла девушка, пристёгивая ремень.
— Сюрприз.
— Ты ведь знаешь — я их ненавижу! — возмутилась она.
— Этот тебе понравится.
— Займи мне немного самоуверенности, — вздохнула Белла, снова закатив глаза.
— Редкое заболевание. Передаётся только половым путём, но с первого раза вряд ли. Тебе придётся постараться, Свон.
— Насчёт заболевания — это ты в точку, Блэк.
Парень перевёл на Беллу взгляд, округлив глаза и поджав губы, будто сдерживая хохот, и они одновременно прыснули — она — от его выражения лица, он — от её.
Они беспорядочно хохотали ещё пару минут, как вдруг Белла почувствовала, что тёплая рука Джейкоба накрыла её ладонь, лежащую на бедре. Она автоматически попыталась отдёрнуть её, но он сжал кисть крепче, не выпуская из своей.
— Упрямый, помнишь? — тепло улыбнулся Джейкоб, и Белла не смогла сдержать ответной улыбки.
Она постоянно балансировала между двумя состояниями: когда Блэк её раздражал до такой степени, что хотелось его ударить (не добившись при этом ничего, кроме своих же сломанных костей), и когда её тело изнывало от желания наброситься на него и со всей силы вцепиться в его губы своими. Как ни крути, оба состояния были наполнены чувствами и страстью, так что он был прав: она точно не была к нему ни капли равнодушна.
Если раньше воздух между ними гудел заряженными в напряжении грозовыми облаками, то сейчас он напоминал, скорее, предрассветные сумерки, когда природа затаилась и затихла в возбуждённом ожидании — волнительное и тревожное предвкушение наступления нового дня, когда ещё не знаешь, что он принесёт — до смерти пугающая и одновременно с этим интригующая неизвестность.
То, что ощущаешь прямо перед падением.
Они покинули город, проносясь мимо высоких, покрытых мхом деревьев, на макушки которых уже устало ложилась пасмурная полумгла.
Она уже действительно начала переживать: маньяком Джейкоб не был (хотя, иногда её посещали сомнения), но точно ли этот сюрприз — приятный? Насколько вообще хорошо Джейк знает Беллу, чтобы безошибочно определить, что ей точно понравится? Ей всегда казалось, что он знает её даже слишком, но вдруг?..
— Долго ещё, Джейкоб? — нетерпеливо пробубнила Белла.
— Потерпи, уже почти.
Сначала она решила, что он везёт её в резервацию, но они проехали нужный поворот, задвигавшись по параллельному пути.
Спустя ещё пять минут деревья стали редеть, а потом и вовсе исчезли.
Они заехали на едва видневшуюся в зарослях дорожку, и вывернули по ней к какому-то непонятному строению, похожему на гараж, только находящемуся на крутой возвышенности.
Машина шумно затормозила.
— На месте! — воодушевлённо объявил Джейкоб, выходя из «фольксвагена».
***
Белла долго не могла найти слов, пытаясь понять, что происходит: он пытается над ней пошутить? Или привёз её с целью расчленить прямо здесь, чтобы её ещё долго не нашли, в отместку за то, что она была с ним той ещё сукой?
— Слушай, дай мне шанс, я исправлюсь, и всё такое… — попыталась пошутить девушка, чтобы вытянуть хоть какие-то объяснения происходящему.
— Как жаль, что я не собираюсь тебя убивать, а то подобное обещание мне как бальзам на душу, — Джейк драматично прижал ладонь к груди, изобразив трагичную гримасу. — Пойдём, Свон.
Он протянул ей руку, и в этот раз она её приняла: держась за него, ей было гораздо спокойнее.
Они стали подниматься по крутому каменистому склону, и Белла поняла, что очень удачно угадала с выбором обуви, поскольку в любой другой она бы просто не смогла сделать ни шага. Еще не дойдя до полпути, Белла застонала, и Джейк посмотрел на неё с ухмылкой.
— Я всегда могу донести тебя, знаешь?
— Мне что, пять? — пробурчала Белла и по закону жанра сразу же оступилась, чуть не завалившись спиной назад со склона. Джейкоб поймал её, придержав за талию.
— Только попробуй это прокомментировать, — предостерегающе прошипела она.
— И не собирался. Ты ведь у нас женщина самостоятельная, взрослая!
Они всё-таки доползли до места (ну, ползла она). Джейк подошёл к огромной двери, на которой висела цепь с замком, как на обычном гараже.
Может, он решил устроить ей ностальгический вечер в гараже с собиранием байков? На самом деле, она даже была не против: времена были тёплые и приятные, как и сам тогдашний Джейкоб.
Провозившись с замком около минуты, индеец отворил ворота, и Белла ахнула.
Внутри этого непонятного строения творилось настоящее волшебство: яркий свет гирлянд с огоньками озарял пространство, делая его невероятно уютным. Посреди небольшой комнаты на деревянном полу располагался стол с двумя стульями, а на столе стояли две тарелки с пастой, от которых поднимался пар — еда была ещё горячей! — а также бутылка вина и два бокала.
Но самым ярким было то, что противоположная от входа стена обладала огромным окном (удивительно, откуда оно в подобном строении, и для каких целей?), а из окна виднелся океан. Всё это выглядело, как кабинка в каком-нибудь модном прибрежном ресторане с баснословно завышенной ценой за открывающийся из окна вид.
Белла застыла с открытым ртом, не шевелясь, пытаясь переварить всё, что сейчас увидела.
— Нравится? — с неожиданной неуверенностью в голосе аккуратно спросил парень.
— Господи, Джейк, это… Где мы? Что за..? — Белла продолжала ошарашенно хлопать глазами, оглядывая пространство.
— Садись, и я расскажу, — он заметно расслабился, и в его голос вернулась прежняя радостная смешливость, сопровождавшая его весь вечер.
Он галантно отодвинул ей стул, и она села за стол, придвинувшись.
— Это — место, в котором жил Сэм, когда впервые обратился — он пытался изолироваться, чтобы никому не навредить. Чей-то заброшенный сарай — когда его нашли, здесь было много древнего хлама: травы какие-то, странные колбы с жидкостями. Потом, когда он понемногу научился себя контролировать, он вернулся домой, а вскоре встретил Эмили... дальше ты знаешь. С тех пор это место используется стаей, чтобы обособить новичков, пока они не очухаются и не перестанут быть опасны для своих семей. По какой-то причине тут была слышна вонь вампиров — возможно, когда-то здесь останавливались бродяги. Это помогало сконцентрировать озлобленность молодого волка на реальном враге и быстрее прийти в себя после первых обращений. Здесь жил и я, ну, тогда… когда пропал на время.
Белла нервно сглотнула, стараясь отогнать болезненные воспоминания о невыносимо долгих и мучительных неделях, когда Джейк отказывался с ней общаться.
— А как… здесь оказалось всё это? — Белла указала рукой на еду, а потом на мерцающие гирлянды на стенах.
— Ну, это… я, — смущённо произнёс Джейкоб. — Прибрался, выкинул всё дерьмо, развесил гирлянды. Ну, кроме еды, конечно. Её приготовила Эмили, а принесли парни по моему сигналу. Чтобы не остыло. Хотел что-то похожее на ресторан, но... без ресторана, — они одновременно усмехнулись, и она понимающе кивнула. — С гирляндами тоже её идея. Вообще-то, это... всё её идея. Ты ей нравишься, — он пожал плечами.
— Значит, вся стая в курсе, что у нас свидание в день похорон Гарри? Все знают? — Белла поморщилась. Что они теперь о них подумают?
— Ну да, и весь день помогали тупыми советами. Полудурки, — несмотря на резкость высказывания, оно выдавало нотки почти семейной теплоты. — Насчёт похорон не переживай, я сегодня достаточно помог в резервации — и все желают нам счастья. Жизнь продолжается.
Белла всё равно не могла избавиться от чувства вины. Это всегда тяжело — смириться с тем, что ты продолжаешь жить, радоваться, смеяться, ходить на свидания, рожать детей, когда кто-то, кого ты хорошо знал, больше никогда не сделает то же самое. Кажется, что ты обязан скорбеть вместе со всеми какое-то время, чтобы потом со спокойной душой жить дальше, словно ты выполнил какой-то моральный долг.