Часть 22 (1/2)

— Твоей маме эта мутация приносила одни только проблемы, — ворчит Джойс, она сидит на кровати рядом с Белль, поглаживая ее по ноге. — Конечно, не такие как у тебя сейчас, но это никогда до хорошего не доводило.

Винсент заходит в спальню с Васаби на руках, чтобы положить кота безвольной кучкой на Белль. Она слабо улыбается, помогая питомцу лениво утроится на своей груди.

— Так, как говоришь ее зовут? — фыркает Винсент, в попытке погладить Альпин, но та юрко ускользает под кровать.

— Альпина, это Баки ее нашел, — вздыхает Белль, бездумно почесывая Васаби за ухом. — Подожди немного и она к тебе привыкнет.

Винсент удрученно качает головой, даже не предпринимая повторной попытки наладить отношения с новым сожителем.

— Она хорошенькая, могла бы быть отличной невестой для Васаби, — шутливо восторгается Джойс.

— Васаби слишком старый для нее, — резко вмешивается Винсент. Он отходит к окну, облокачиваясь о подоконник.

Белль недовольно фыркает:

— Это не важно, если они понравятся друг другу.

Они буравят друг друга долгим, неоднозначным взглядом, едва ли подразумевая под своим разговором котов. Но Винсент первым сдается, потому что все это сейчас глупо и неуместно, все его недовольства по отношению к Барнсу придется отложить, потому что Белль и так расстроена. Ей сейчас нужна поддержка.

— Я позвонил Кэлли. Она очень переживала за тебя все это время, сказала, что найдет самые ближайшие билеты и приедет, как только сможет.

— Хорошо, — рассеяно кивает Белль.

Винсенту больно смотреть на нее вот такую — разбитую. Да, она пытается разговаривать с ним и с Джойс, но все это словно на автомате, ее опустошенный взгляд и апатичные движения выдают состояние внутренней истощённости. Этот чертов Барнс…

— Этот мальчик… Баки, вы с ним не просто друзья, верно? — осторожно спрашивает Джойс.

Винсент сдерживает себя от сардонического комментария и лишь мысленно усмехается «мальчику» Баки.

— Мы… — брови Белль изгибаются в болезненной гримасе, и она просто кивает головой.

— Это ее парень, — вздыхает Винсент, избавляя Белль от необходимости говорить о Барнсе.

Джойс понятливо улыбается, ласково беря руку Белль в свою ладонь.

— Я так и думала, он так смотрел на тебя… — заговорщицки шепчет Джойс под недовольное кряхтение Винсента.

— Как? — сопит Белль, в глазах снова печет, но она держится из-за всех сил, сжимая ладонь бабушки крепче.

— Как-будто ты, Белль, самое дорогое, что у него есть, — совершенно серьезно, будто со знанием дела отвечает Джойс. — И все что он делает, включая его уход, он делает ради тебя. Он просто не сможет не вернуться к тебе, дорогая, понимаешь?

Белль смущенно кусает щеку изнутри.

— Правда?

— Послушай, я знаю, о чем говорю, — усмехается она, похлопывая Белль по ладони. — Капитан Америка и Баки всю жизнь сражались бок о бок и всегда побеждали. Когда они вместе им ничего не страшно, тем более какие-то останки мертвой Гидры. Все будет хорошо и в этот раз.

Белль согласно кивает, благодарно улыбаясь. Поддержка отца необходима ей, но она всегда была более молчаливой, тогда как Джойс умела своевременно находить самые нужные слова, когда Белль это было так необходимо.

— Мама права, — подбадривает Винсент. — Ты же видела своего Баки? Он и в одиночку сможет положить без малого целый отряд Гидры.

Белль и не сомневалась в физической силе Баки, ни одну секунду. Она боится совсем другого — что у Гидры есть иные способы борьбы с Зимним Солдатом, более мерзкие и бесчеловечные. Какие они могли вложить в его голову, запрограммировать, словно он бездушный компьютер, ведь именно этим они занимались все семьдесят лет. Издевались над разумом Баки так, как им вздумается. Все что ей остается, это просто верить в него, ведь у Баки самая большая воля из всех людей, которых когда-либо встречала Белль.

— Ты прав, папа, — она стирает влажность у глаз, поднимая на отца уверенный взгляд. — Но ты даже не представляешь насколько Баки сильный.

***

Ненавязчивое ржание голодной лошади за спиной, тем не менее, заставляет Белль пересыпать льняное семя с огромного мешка в ведро намного быстрее. Прошел день с момента отъезда Баки и Стива, но в это едва верится, потому что Белль так и не смогла уснуть. Всю ночь она беспокойно вертелась, напридумывала в своей голове тысячи наихудших вариантов событий, а когда мыслительный процесс удалось успокоить возникла другая проблема. Белль совсем отвыкла спать без Баки. Она настолько сильно привыкла засыпать в его тисках, чувствовать предельное сжатие и устойчивость своего тела в кровати, что теперь странная свобода мешала найти нужную позу. Белль пыталась заворачиваться в кокон из одеял и обкладываться подушками, однако даже это гнездование оказалось безуспешным. Она буравила усталым взглядом потолок до самого рассвета.

— Не ворчи, Дора, я знаю, что ты голодна, — причитает Белль, поднимая полное ведро кормежки для единственной оставшейся на их ферме лошади. Когда-то, в далеком детстве Белль, их было много, но отец все распродал, слишком уж сложно и дорого было их содержать. А Белль, хоть и побаивалась лошадей, к Доре относилась по-особенному, она наблюдала за ее ростом еще когда та была беспомощным жеребенком. А еще Дора была тихой и умной лошадью, ее гнедая шерсть переливалась на солнце словно жидкой медью. Винсент пожалел ее и после недолгих уговоров Белль оставил. Вообще отец довольно часто шел на поводу у Белль, балуя ее подобным образом.

Она старается осторожно пересыпать зерно в кормушку, пока Дора недовольно фырчит, тычась мордой куда-то в макушку ее головы.

— Белль… — раздается тихий голос за спиной, что заставляет Белль вздрогнуть, слегка промахнувшись. Горстка льняного семя высыпается мимо кормушки, когда Белль оборачивается, чтобы заметить взволнованную Кэлли у входа в конюшню.

Ее смольные волосы растрёпаны, щеки горят ярко-красным, а дыхание сбито — очевидно она бежала. Кэлли смотрит на Белль так, словно она воскресла из мертвых и после буквально пары секунд они обе, почти синхронно, срываются с места, чтобы сжать друг друга в объятиях.

— Черт возьми… — глухо пищит Кэлли, от нее знакомо пахнет любимым парфюмом с дынной отдушкой и лишь отдаленно городским смогом.

— Кэлли…

— Черт возьми, — повторяет она, отстраняясь, чтобы ошалело заглянуть Белль в глаза и снова крепко обнять. — Не верю, что вижу тебя.

— Я тоже, — тяжело вздыхает Белль. Кэлли всегда была обладательницей модельной худобы (что нередко становилось для Белль поводом для белой зависти), но не смотря на свою скромную комплекцию, она не была лишена поразительной силы, которую Белль часто приходилось испытывать на себе, например, в этот самый момент. Но вот, подруга наконец отстраняется, осматривая Белль с ног до головы, словно проверяя все ли части ее тела на месте. — Я в порядке, жива и здорова.

— Что происходит? Я сейчас с ума сойду, если не узнаю. Ты не представляешь, что со мной было все то время, что тебя не было. Ты будто… — Кэлли широко размахивает руками, в попытке изобразить черт знает что, свои эмоции видимо. — Испарилась! А потом ты вдруг позвонила и говорила какими-то загадками… боже, Белль… я тебе серьезно говорю, кажется у меня поехала крыша… я столько всего себе надумала…

— Так, для начала угомонись, — настойчиво перебивает ее Белль, поправляя сползший с плеча Кэлли ремень от сумки. — Ты что бежала от самой остановки? Почему дышишь как марафонец?

— Конечно бежала, спрашиваешь! Я взяла самый ближайший билет на ночной рейс, чтобы поскорее тебя увидеть, — Кэлли наконец делает попытки успокоить дыхание. — Уф-ф… сейчас сердце выпрыгнет.

— Совсем дурная, — фыркает Белль, отставляя ведро на место и напоследок почесав холенную гриву Доры. — Идем, прогуляемся и я спокойно тебе все расскажу.

— Да, а потом я не откажусь от огромной чашки кофе.

— Все что пожелаешь, — улыбается Белль, мысленно готовясь к длинному повествованию.

***

Было нелегко рассказывать эту историю по новой, Белль опять пришлось вспомнить все что произошло между ней и Баки и от этого становилось только паршивее. Для нее это время так стремительно пролетело, но теперь оглядываясь назад она понимает, что прошли долгие полгода: в страхе, волнении, тревожности, любви и нежности и столько всего еще, что пришлось испытать Белль рядом с ним.

Кэлли постоянно перебивала, потому что не могла держать эмоции в узде, и Белль ее прекрасно понимала — в этой истории шокировало все, даже самые безобидные ее части. Но, ожидаемо, Кэлли больше всего поразила часть про советского убийцу, о которой Белль пришлось рассказывать весьма неохотно, почти вынужденно.

— Так, погоди… у меня сейчас мозги вскипят, — Кэлли нервозно запускает руку в сумку, выуживая оттуда резинку для волос и небрежно стягивая волосы на затылке, она проводит руками по лицу. Обычно Кэлли так делала, когда сильно нервничала, и Белль чувствует себя немного виноватой за состояние подруги.

— Извини, хочешь пойдем в дом, выпьешь свой кофе? Или ромашковый чай, я знаю, что ты может… ожидала немного другого, я имею в виду всю эту историю, — как-то паршивенько у Белль получается попытка успокоить Кэлли, наверно потому, что Белль и сама сейчас, далека от состояния спокойствия.

— То есть, этот опаснейший в мире преступник, эм-м… убийца, верно? Зимний Солдат, точно… так вот, он похитил тебя с базы ЩИТа и ты просто… осталась с ним в доме твоей бабушки? Ты вообще была в своём уме, Белль? — едва ли это фигура речи, Кэлли смотрит на Белль широко открытыми глазами и почти не моргает, она действительно хочет знать ответ на свой вопрос.

Белль устало вздыхает, останавливаясь, чтобы опереться бедрами о деревянный забор позади.

— Да, я в своем уме. И тогда, и сейчас, Кэлли. Ты выцепила из моего рассказа самое страшное игнорируя контекст.

— И каков контекст?

— Я с ним подружилась, ясно? — огрызается Белль, но жалеет почти сразу же, виновато опуская глаза. Кэлли нервно усмехается, складывая руки на груди.

— Подружилась с Зимним Солдатом, только мне одной это кажется абсурдным?

— Его зовут Баки, он хороший и очень добрый. Он заботился обо мне, даже когда сам был в ужасном состоянии, — Белль застегивает куртку до самого подбородка, как всегда делал ей Баки, боясь, что она замерзнет.

Кэлли озадаченно молчит и тоже облокачивается о забор, становясь рядом с Белль.

— Не веришь?

— Дело не в этом, понимаю я, что он не по своей воле таким… занимался и это грустно очень, но… — Кэлли запинается, с целью подобрать наиболее подходящие слова. Белль разбита и даже не пытается это скрыть и ей бы совсем не хотелось давить на подругу в таком состоянии, но и молчать Кэлли тоже не может. — Тебе придется иметь дело с огромными последствиями почти целого века. Я не пытаюсь поучать тебя, просто хочу убедиться, что ты можешь здраво оценить ситуацию и свои возможности, Белль.

Кэлли говорит вполне правильные вещи, Белль понимает, что так проявляется ее волнение и забота, но не может не чувствовать растущее раздражение, от того, что кто-то пытается убедить ее в том, что проблемы Баки не касаются ее, и лучше бы ей оставить его разбираться с этим в одиночку, потому что все это слишком сложно. А у людей принято избегать сложностей, и Белль жила подобным образом все это время, вплоть до осени прошлого года.

— Меня это уже давно не пугает, — как-то равнодушно жмет плечами Белль. — Я просто хочу, чтобы он был счастлив.

Кэлли пытается разглядеть профиль Белль, но та отворачивается, не позволяя заметить свои красные щеки. Что ж, ее подруге и не нужно более подтверждений того, что отношения между этим загадочным Баки и Белль, выходят далеко за рамки дружеских.

— О, нет… — пораженно вздыхает Кэлли. — Белль, ты влюблена в него, да?

— Это… п-причем здесь это? — пыхтит Белль, отталкиваясь от опоры и спешно направляясь в сторону дома, даже не оборачиваясь на подругу.

Кэлли виновато усмехаясь идет за ней.

— Ну извини, извини… я должна была это спросить, ты не можешь меня винить! — громко говорит она, чтобы Белль уж точно услышала.

Белль трясёт головой, не сбавляя шаг, она точно не в том состоянии чтобы обсуждать с Кэлли свои отношения с Баки. Пусть это и не очень справедливо по отношению к ней, Белль сейчас мало на что годится. Чувство тревоги внутри съедает все жизненные силы и все на что она способна это существовать в ожидании новостей от Баки.

Присутствие Кэлли, однако, хоть и ненадолго, но позволяло Белль забываться, отвлекаясь от назойливых мыслей. Подруга довольно быстро уловила состояние Белль и более за весь день не донимала ее допросами о Барнсе, за что Белль была безумно ей благодарна. Они смотрели дурацкие телешоу с Джойс, потом помогали Винсенту по хозяйству. Во время урагана не в первый раз снесло навес с крыши, так что за починкой время до вечера пролетело еще быстрее. Только, от этого легче не становилось.

— Не хочешь спросить об университете? — вдруг говорит Кэлли нарушая вполне комфортную для Белль тишину. Они сидят на заднем дворе в небольшой беседке, которую Белль помогала строить папе каких-то пару лет назад. Ну как помогала… скорее всего она больше мешала, нежели действительно приносила пользу, потому что умудрилась уронить ящик с инструментами Винсенту на ногу, а потом обзавестись парой заноз и ныть об этом весь день. Но он никогда не жаловался на нее и не ругал за нерасторопность, или вообще за что бы то ни было. Возможно, то была проблема Винсента, как отца — несмотря на всю свою суровость, он никогда не мог быть строгим с Белль. Избаловало ли это ее? Что ж, Белль не могла дать объективный ответ на этот вопрос в своей голове, но она определённо не раз пользовалась этими маленькими рычажками давления на отца, когда ей было необходимо его одобрение. По крайней мере она это понимала, да и Винсент понимал. Грань дозволенного для Белль определяла именно Джойс.

— Хочу, — безучастно отозвалась Белль, грея руки о кружку с горячим чаем и очевидно не имея особого желания слушать об университете, но головой понимая, что, если она планирует вернуться, ей нужно быть в курсе общей обстановки.

Кэлли не уверена стоит ли говорить обо всем этом Белль сейчас, но с другой стороны — это важно и, если Белль собирается когда-нибудь вернуться, она должна знать о том, что происходит. К тому же, Кэлли больше не может наблюдать эту отстраненную апатичность во взгляде подруги.

— Там такие слухи о тебе ходили все это время, — вздыхает она — Самое ужасное, что я даже не могла их как-то опровергнуть или… сказать хоть что-то, потому что я тоже ничего не знала. В какой-то момент я действительно поверила в то, что ты связалась с бандитской группировкой или тебя похитили, чтобы продать на органы.

Кэлли хихикает под скривившуюся гримасу Белль.

— Какой ужас… такое правда говорили?

— Если честно версий было намного больше и похуже, — заверяет Кэлли.

— Я не думала, что до меня есть дело стольким людям.

— Им все равно кого обсуждать, это ведь такие громкие сплетни. К тому же, ты всегда была одной из самых тихих и прилежных студенток. У тебя хорошие оценки, ты со всеми доброжелательна и никогда не давала повода обсуждать себя за спиной, — Кэлли делает неосторожно большой глоток и шипит, обжигая язык. — Вот почему, когда с тобой стряслось что-то компрометирующее все так ухватились за это.

— Чушь какая-то… — Белль оставляет кружку, укутываясь плотнее в старый в плед.

— Честно говоря все это и правда ерунда, по сравнению с Чейсом…

— Чейс?

Кэлли часто кивает, тоже натягивая плед повыше.

— Он как с цепи сорвался, постоянно говорит о тебе гадости всем, кому не лень, несет откровенную чушь. Раньше я не замечала, чтобы у него была к тебе особая неприязнь, не знаю, что с ним не так. Я угрожала ему пару раз, но ему абсолютно все равно. Бешенный ублюдок.

Белль прыскает в ладонь, впервые искренне рассмеявшись за весь день.

— Угрожала? Вот блин… я хотела бы на это посмотреть.

— Тебя только это волнует из всего что я тут сказала? — возмущается Кэлли, но тоже не может сдержать смеха, шутливо толкая Белль в плечо.

Конечно, все это расстраивает Белль и, если она вернется в университет ей придется не сладко первые дни, будет куча вопросов, издевок или… или всем будет уже абсолютно все равно, что мало вероятно, но Белль очень хочет надеяться на такой исход событий. Чейс не сильно удивил ее, возможно все это было из-за Рамлоу от которого бедолаге досталось ни за что. Он сдал ему Белль в тот день, когда ее отчислили и кажется до сих пор считает, что не отомстил ей в полной мере.

— Айзек, кстати, разругался с ним, говорят даже драка была, но я не видела.

— Шутишь? Я думала они близкие друзья…

Кэлли хитро щурится, странно поглядывая на Белль, что ей резко становится неуютно.

— Говорят, из-за тебя, — Кэлли шутливо играет бровями, толкая Белль локтем.

— Давно ты стала такой сплетницей? — возмущается Белль.

– Возможно, ты нравишься самому популярному парню факультета?

Белль закатывает глаза, скептично скривившись.

— Что за чушь? Мы с Айзеком друг друга толком не знаем.

— Ну, значит он считает иначе, — беззаботно жмет плечами она, будто объясняя Белль простые истины.

— Кэлли, что за… — Белль не находится со словами возмущения в адрес подруги, то что пытается ей сказать Кэлли слишком безосновательно и бредово в ее голове. А еще ей совсем не до этого. — Слушай, это не так, ясно? Даже слушать не желаю, мне это не интересно — все, тема закрыта.

Кэлли безоружно поднимает руки, неохотно соглашаясь. Белль понимает почему для нее все это кажется забавным, но не знает, как объяснить свои чувства по этому поводу. Все это время Белль находится в эпицентре страшных событий, являясь чуть ли не главным катализатором этих самых событий. Хватит с нее, она совершенно не хочет быть еще и главной звездой в конфликте двух закадычных друзей ее факультета. Она просто хочет спокойствия, чтобы все было так как раньше, только с Баки. Просто пусть он будет в порядке и вернется к ней, все прочие склоки и проблемы меркнут на фоне этого желания.

— А у тебя? У тебя все в порядке? — спрашивает Белль, она вдруг осознает, что за все время толком не поинтересовалась как дела у самой Кэлли.

— Ну, на фоне того, что происходило с тобой, у меня тишь да гладь, — усмехается она.

Белль неодобрительно качает головой.

— Не говори так, столько времени прошло, я хочу знать, что у тебя происходило.

— Ох, ну… я расстаюсь с Дереком, точнее собираюсь… он пока не знает, но… я так полагаю, догадывается, — невесело фыркает Кэлли, пожимая плечами.

— Ты серьезно? Что произошло, он тебя обидел?

— Нет-нет, — взмахивает рукой она. — Думаю это не то что мне нужно сейчас, не знаю, может быть я спешу… пока папа был в больнице, я моталась между ним, домом и учебой, подработку пришлось бросить, а на Дерека просто не оставалось сил и времени. В какой-то момент он просто не выдержал и это вылилось в скандал, я тоже была в дурном расположении духа и… в общем все как-то неудачно сложилось. Мы много чего друг другу наговорили и теперь я не думаю, что… я просто не хочу, мучать его и себя. Наверное, я должна сосредоточиться на других вещах.

— Х-э-эй… — Белль подползает ближе, чтобы обнять Кэлли, мягко поглаживая подругу по плечу. — Мне жаль, что все так вышло. Не думаешь, что рубишь с плеча? Мне казалось… вы очень подходите друг другу.

Кэлли снова жмет плечами, кривя губы.

— Врачи ведь говорили, что твой папа идет на поправку.

— Так и есть, просто физиотерапия затянулась и вот… как-то так, — разводит руками она.

Отец Кэлли попал в тяжелую аварию полтора года назад, его машина столкнулась с грузовой фурой на хайвэе. Белль до сих пор помнит, как тяжело они это переживали и слезы Кэлли почти каждый день. Он отделался травмой позвоночника, тремя переломами и тяжелым сотрясением. Было опасение, что он больше не сможет подняться на ноги, но они не подтвердились — слава американской медицине. С Дереком Кэлли начала встречаться незадолго до аварии отца, и весь этот год выдался весьма тяжелым для их отношений. Белль всегда удивлялась и по-хорошему завидовала Кэлли, потому что терпение, эмпатия и чуткость Дерека по отношению к ней были такими искренними и трогающими. Дерек учится в другом университете, он познакомился с Кэлли через общих друзей и это добавляло сложностей в их отношения, ведь они не виделись даже во время учебы, что занимала большую часть времени их обоих. Они честно старались, очень долго, но правда в том, что старания окупаются далеко не всегда, и теперь, Белль горько и обидно осознавать, что Кэлли собирается опустить руки.

— Кэлли, я знаю, что мне легко говорить со стороны, но тебе нужно остыть. Вам всем нелегко приходилось, но сама подумай, вы с Дереком так долго друг друга поддерживали, а твой папа совсем скоро выйдет из больницы. Его терапия пролетит и не заметишь и все встанет на свои места, может быть вы и должны были поругаться, выпустить пар. Теперь это пройдённый этап, оставь позади, — Белль крепче сжимает подругу в объятиях. — Не горячись.

— Не знаю… в любом случае я пока не хочу его видеть, — хмуро ворчит Кэлли.

— Вот и хорошо, дай ему и себе время.

Кэлли вяло кивает, они молчат какое-то время и скорее всего думают об одном и том же — как им не хватало друг друга все это время.

Белль ни с чем не спутает гудящий звук двигателей квинджета, поэтому, она настороженно замирает, подобно гончей, стоит ей лишь издалека уловить знакомый гул. Под растерянный взгляд Кэлли Белль срывается с места, она бежит так быстро, как только может, будто ее несет сам ветер: огибая дом она выбегает на передний двор, слышит оклики вышедшего на шум Винсента, но только прибавляет скорости, потому что теперь она действительно видит джет. В метрах трёхстах от дома, там же, где они приземлились и в прошлый раз. Тяжелой массой он нависает над землей. Белль чувствует поток ветра, разгоняемый вертушками двигателей отсюда. Она несется вдоль мигающего желтыми лампочками забора, едва смотря под ноги, не сводя взгляда с гудящего летательного аппарата, словно он мог испарится в одно мгновение.

К тому моменту, когда Белль оказывается у джета, он уже благополучно стоит на земле. В животе неприятно крутит и тянет от волнения. Белль беспокойно переминается с ноги на ногу наблюдая за слишком медленно ползущей задвижкой фюзеляжа. С Баки все хорошо, он цел и невредим, сейчас он выйдет из джета, и Белль в этом убедится. Честное слово, она простит ему его выходку, слово не скажет за то, что он оставил ее, чтобы броситься в пекло, лишь бы только он сейчас вышел к ней из джета.

По трапу спускаются две фигуры — Капитан Роджерс идет впереди, чуть позади вальяжной походкой спускается Брок Рамлоу. Не смотря на свою растерянность Белль кидается в объятия Роджерса, потому что она так сильно рада видеть их, целыми и невредимыми. Она чувствует, как Стив осторожно обхватывает ее сильными руками, поглаживая большой ладонью ее спину. Белль отстраняется после того как ловит на себе нечитаемый взгляд Рамлоу, он все еще ничего не сказал, что очень не похоже на него, он просто наблюдает за всем этим со скрещенными на груди руками. И она не долго думает прежде, чем подойти к нему, чтобы также обнять.

Брок едва заметно дергается, он явно этого не ожидал, его руки неопределенно зависают в воздухе на пару секунд, прежде чем он все же опускает их на ее плечи.

— Вы в порядке, — выдыхает Белль, куда-то ему в шею. — Слава богу…

— Иначе и быть не могло, принцесса, — наконец обретает голос Брок.

Белль отстраняется, еще раз оглядывая Брока, его правая щека почти полностью закрыта больничным пластырем, а переносица болезненно синего цвета, но более она не находит никаких травм и переводит взгляд с Рамлоу на Стива и снова обратно. Черт знает зачем она пытается прочесть на их лицах, то, что боится услышать. Баки нет. Ей не имеет смысла выглядывать его в джете, ожидая, что еще мгновение и он покажется. В действительности нет ничего, что могло бы задержать Баки в джете и Белль это так ясно осознает. Но с каждой следующей секундой этого осознания, что-то внутри безнадежно и стремительно потухает, образуя вакуум глухой пустоты.

— Где? — это все что ей удается сказать дрогнувшим голосом.

Стив подходит к ней ближе, неуверенно дергается всем телом, словно в намерении коснуться ее, но так и не решается. Он вдруг переводит взгляд ей за спину, сдержанно кивая только прибежавшему Винсенту. Мужчина сбито дышит, пытаясь оценить ситуацию, но решает ближе не подходить, не желая мешать Белль. Тем более, он почти сразу замечает, что Барнса здесь нет и внутри рождается нехорошее предчувствие.

— С ним все хорошо, — первым делом спешит заверить Роджерс. — Миссия прошла успешно, с потерями, но Гидра разгромлена. Все ее активы на фабрике уничтожены, единицы взяты в плен. Белль, теперь все хорошо, — он все же кладет руки ей на плечи, и Белль вздрагивает под их весом, выбираясь из тревожного вороха мыслей.

— О Боже…. с ним все хорошо, — ледяная рука наконец перестает болезненно сжимать ее желудок и Белль позволяет себе длинно и облегченно выдохнуть, — Баки в порядке, слава богу… — бормочет она себе под нос, прижимая ладонь к груди, туда где пару мгновений назад сердце грозилось проломить ребра.

— Белль, ты теперь официально свободна, — ненавязчиво напоминает ей Рамлоу, он тихо вскипает внутри наблюдая за полным равнодушием Белль ко всему, что не упоминает благополучие Барнса в контексте. — Понимаешь, что это значит?

Белль рассеяно заглядывает ему в глаза, слабо кивая.

— Вот именно, твоя жизнь станет прежней, больше никаких агентов Гидры за углом, сидения взаперти и будней подопытного кролика, — отвечает за нее Брок. — Теперь, ты в безопасности.

— Я… это… — Белль удивительно сложно поверить в то, что все закончилось, словно все это было затянувшимся сном, и вот, она очнулась. Но сейчас ее волнует только одно. — Почему Баки не здесь? — ее голос предательски дрожит, а в носу щиплет, словно она уже знает, что услышит.

Стив удрученно опускает взгляд, убирая руки с ее плеч:

— Он уехал. Белль, он в Ваканде.

Слова Роджерса сопровождаются оглушающим грохотом в голове Белль.

— Ва- Вак… где? — она едва держится на ногах.

— Это место, где ему помогут. Далеко отсюда, но это необходимо, чтобы у Баки был шанс жить нормально. Знаю, ты удивлена и… вероятно сильно расстроена, но это было его решение. Он не хотел… видеть тебя перед отъездом.

Белль все еще не плачет, и она откровенно удивлена этому факту. Она просто продолжает стоять вмороженными в землю ногами и с остекленевшим взглядом. Она так часто думала об этом, представляла в своей голове как именно Баки уйдет от нее, что сейчас испытывает все и ничего одновременно.

— Почему?

Стив проводит пятерней по коротко стриженным волосам, его лицо приобретает весьма сложное выражение.

— Думаю, тогда бы он просто не смог уйти. А это необходимо, чтобы… ты была в безопасности. Белль, он вернется к тебе, это все чего он хочет, ради этого он и уехал.

— Баки никогда бы мне не навредил! Зачем… я не понимаю, почему…

— Белль, — строго прерывает ее Стив, в его голосе слышаться стальные нотки. — Ты лучше любого из нас знаешь, что это неправда. Баки нестабилен. И все… куда хуже, чем мы могли предполагать, Белль.

— О чем вы? — нетерпеливо подгоняет его Белль, потому что Стив не спешит нормально рассказать в чем дело, он мнется, словно подбирая более складные слова, версию «аккуратной» истории для Белль и это ее немыслимо раздражает в нем. — Капитан Роджерс, говорите, как есть, с Баки что-то произошло там, на базе Гидры?

— Его сознание закодировано, — вмешивается Брок. — Извращенные умы придумали абсолютно ебаный способ активации Зимнего Солдата.

Стив стреляет в Брока неодобрительным взглядом, что Рамлоу привычно игнорирует. Он не видит смысла срезать углы этой истории, ради аккуратной обертки.

— Ч-что…

— Слова-переключатели, — уточняет Брок. — Любой, кто знает последовательность, может заиметь себе личное живое оружие в виде Зимнего Солдата.

Белль в шоке тянет ладонь ко рту, пытаясь уложить в голове полученную информацию. То есть, одно дело, что мозг Баки сам по себе работал нестабильно и мог переключить его в режим машины для убийств (процент такого исхода был значительно мал, Баки хорошо себя контролировал и за все время, такой случай произошёл с ним всего раз, и то, в этом была значительная вина Белль, и даже тогда его разум не подчинялся полностью Зимнему Солдату, он не отдал Белль Гидре и не слушал приказов), но теперь, существует код, просто последовательность определенных слов, которая умножит все его усилия на ноль, так легко сможет заставить Баки делать ужасные вещи. И любой, даже ребенок сможет воспользоваться этим?

Белль едва не оседает на землю под давлением осознания всего, что приходится переживать Баки, теперь каждое мгновение что ее нет рядом. Почему он все решил за нее? Снова ее оттолкнул, после всего что было между ними, Баки так и не научился доверять ей, и Белль горько осознавать это, но похоже, это правда — ни больше, ни меньше.

— Король Ваканды, мой хороший друг и он согласился нам помочь, помочь Баки. Туда не просто попасть, но под покровительством его воли нам позволили, — разъясняет Стив, обеспокоенно наблюдая за тусклым и абсолютно отстранённым взглядом Белль.

— Это… сколько времени займет его… лечение? — Белль не уверена может ли она это так называть, но другого слова так и не находит.

Стив нервно опускает голову, пасмурно хмурясь.

— Сложно сказать. Может год или несколько лет, а может пару месяцев. Никаких прогнозов ученные Ваканды пока не дали. Работа с мозгом…это нелегко.

Каждое слово Стива, будто точная пуля, болезненно врезающаяся в сердце. Что? Несколько лет? Баки решил не обмолвится с ней и словом, под перспективой пропасть в какой-то далекой стране на неопределенный срок? Это намного больнее, чем Белль могла себе представить, а она много раз пыталась. Неужели ему так сложно было посмотреть ей в глаза в последний раз, сказать о своих намерениях лично? Белль никогда бы не осудила его за желание уехать, не важно куда, пусть на пять лет, пусть на десять, если это поможет ему жить нормальной жизнью здорового человека, не боятся своего тела, своих мыслей. Белль отпустила бы его, поговори он с ней, всего пару прощальных слов и объятий — этого для нее было бы более, чем достаточно, все чего она могла бы хотеть в данной ситуации. Да, это не менее больно, грустно, она бы долго плакала, но это бы не раскололо ее душу, не пробило бы грудную клетку страшной черной дырой, засасывающей в себя все, что было между ними, превращая в пугающее ничто, оставляя после себя смехотворную пустоту.

Нет. Нет, это не важно. Она не может быть такой эгоисткой, все это меркнет на фоне того, что Баки нужна помощь. Если в этой Ваканде ему действительно помогут справится с ужасающими последствиями жесткого рабства в Гидре, Белль готова быть отвергнутой Барнсом еще раз, и снова и в других вселенных, если только это закончится его благополучием.

— Но ведь… они смогут, да?

— Я в это верю, — вздыхает Стив. – Народ Ваканды гениален, если не они, то никто.

Белль понятливо кивает.

Хочется плакать. И кричать, но Белль ни за что не сделает этого. Не сейчас. Не здесь.

— Нам пора, Капитан, — сверяясь с часами встревает Брок. Их ждет еще куча волокиты с отчетами о миссии, которые длятся уже второй день. Фьюри скрепя зубами отпустил их сюда и то, только потому, что Роджерс упрямый засранец и добьется своего, несмотря ни на что. — Мы скоро увидимся, принцесса, — обещает Рамлоу и это правда, несмотря на то, что все связи Белль и ЩИТа, а соответственно ее и его оборванны, Брок не собирается исчезать из ее жизни, как кое-кто. По крайне мере, пока Белль сама об этом не попросит, он много где накосячил и должен исправить все, чтобы быть уверенным, что теперь с ней все будет в порядке.

— Хорошо, — лишенным краской голосом отвечает Белль, однако умудряется дернуть уголком губ. Даже в такой ситуации она пытается улыбаться Броку. — Ты должен отдохнуть, и вы тоже, Капитан Роджерс. Спасибо, что приехали сюда ради меня. И спасибо, что теперь, мне и моей семье ничего не угрожает. Я… не знаю, как выразить словами, все то… что чувствую по отношению к вам. Если бы не вы…

— Наша семья этого не забудет, Капитан Роджерс, — вмешивается наконец Винсент, подходя ближе, осторожно приобнимая Белль за плечи и только теперь чувствуя едва заметную, но дрожь в ее теле.

Стив смущенно улыбается, отступая на шаг.

— Все в порядке, не надо. Мы сделали то, что должны были. Брок прав, когда на базе поутихнет, мы увидимся. Обязательно, а до этого, пожалуйста, будьте в порядке.

Белль не смотрит ему в глаза, машинально кивая головой, словно болванчик. Отец поочередно жмет им руки, негодуя, что не может поблагодарить и Барнса, они говорят еще о чем-то, но Белль уже не в состоянии понять. Вообще-то она хочет, чтобы они поскорее зашли в джет и улетели, оставили ее одну. Ей это необходимо, как глоток воздуха.

Брок, словно читая ее мысли так и делает, а вот Стив все еще прожигает ее обеспокоенной синевой своих глаз, едва поблескивающей в лунном свете.

— Белль?

Нет. Не нужно. Просто пусть он уйдет.

— Ты в порядке?

Боже, Господи. Ну, пожалуйста.

— Да, — снова быстро кивает, небрежно и неестественно, но на большее она уже не способна. Хватка отца на плечах усиливается, — Поторопитесь, я буду в порядке, Капитан Роджерс.

«Умоляю»

Последнее слово она говорит лишь глазами и кажется Стив наконец понимает, потому что, поджав свои тонкие губы, вдруг, спешно направляется к джету. Вырываясь из-под руки Винсента, Белль срывается с места, едва летательный аппарат взмывает в воздух, она бежит подальше от дома, не особо разбирая дороги. Ей просто нужно пару минут, а может пару часов побыть где-то, где нет никого.

***

— Отличная работа, Барнс, — Фьюри сдерживает свой порыв плюхнуть ладонь Баки на плечо, под его тяжелым предупреждающим взглядом. Не хотелось остаться без руки.

Баки сидит на металлической кушетке медицинского отделения ЩИТа и все еще не может понять, как Стиву удалось уговорить его прийти сюда по собственной воле. Наверное, все дело в том, что в своем состоянии он не знал куда пойти еще. К Белль нельзя, он все еще распаленный и дезориентированный после битвы. Голова болит так, словно ее раскололи на двое огромным ломом. Актив снова одержал верх. И с каждым разом все больнее приходить в себя, Баки не знает сколько еще раз сможет выдержать это. Код активации – один из самых страшных и болезненных процессов, происходящих в его мозгу — обнуление не идет в счет, оно не сравнимо ни с чем — и с каждой новой попыткой Барнса собрать себя по кусочкам, его силы воли остается все меньше, как и надежды на то, что это можно исправить.

Жизнь с Белль? Семья? Ему сто с лишним лет, а он все еще позволяет себе быть таким смехотворно наивным. Довольно пугающее осознание, с которым Баки практически смирился, что для его дальнейшей судьбы уготовано лишь два исхода: тюрьма для особо опасных преступников, иными словами Рафт — он знает о ней еще со времен работы на Гидру — или вечная служба в виде цепного пса, для таких организаций как ЩИТ и ей подобных. Сам Баки предпочел бы первый вариант, без особых раздумий.

Он думал или надеялся, что после истребления остатков Гидры ему станет легче, он отпустит прошлое… но нет. Единственное, что его успокаивает — Белль теперь в безопасности. Баки с довольной, кровожадной ухмылкой вспоминает с каким удовольствием ломал головы и выкручивал конечности каждому агенту Гидры, попавшемуся ему на пути. С какой удовлетворяющей нутро жестокостью он убивал (хоть Стив и просил этого избегать) всех, кто косвенно мог быть причастным к нанесению вреда для нее. Он мог бы продолжать свое существование, просто чтобы отправлять в ад каждого кто посмеет ее обидеть, причинить боль ей или тем, кого она любит.

Миссия проходила относительно успешно, пока один из ученых не попытался активировать программу Зимнего. И попытка была бы успешной, хотя бы потому что этого никто не ожидал, включая самого Барнса. Он не помнил о существовании триггера в своей голове, ровно до момента, пока не услышал первое слово, заставившее все волосы на теле встать дыбом от ужаса. Все могло бы закончиться очень плохо, не возникни Стив. Код, к счастью, так и не успели произнести до конца, но даже половины услышанного Баки хватило чтобы остаток миссии провести в агонии боли и ужаса в голове. Он не помнит, как они зачищали вражескую территорию по окончанию, как вернулись в джет, все свои действия он выполнял на автомате опасно балансируя на грани, точно канатоходец. Это пугающее состояние отпускало медленно, нехотя, исчерпывая все запасы воли и самоконтроля Барнса, выжимая жизненные ресурсы досуха. Стив видел его пограничное состояние и, спасибо ему, не пытался заговорить всю дорогу до базы ЩИТа, а также, почти не подходил к нему. Это очень облегчило Баки задачу. Тем не менее он плохо помнит, как соглашался на недолгие уговоры Стива посетить медблок. Похоже, даже на краю сознания он понимал, что другого выбора у него нет. Наверное, это даже хорошо, что он мало что соображал, пока штатные врачи проводили над ним свои манипуляции, он никого не покалечил, хотя на этот случай Стив также находился рядом, внимательно наблюдая за процессом.

Пока напряженно и смиренно лежал на кушетке, Баки вспоминал как заставил Белль делать всю эту работу за врачей. Она была такой напуганной и одновременно отчаянно заботливой. Ему стыдно за свое поведение, но именно эти воспоминания не дают сорваться сейчас — он представляет, что Белль снова здесь и это ее руки ловко подсоединяют к его телу бесконечные провода раздражающе пищащих датчиков. Он просто лежал с крепко зажмуренными глазами, яростно утопая в своей фантазии, удерживающей его тело от рвущейся изнутри агрессии.

Баки не знает, как долго все это длилось, казалось прошла целая вечность, прежде чем он обнаружил себя сидячим на все той же металлической кушетке, в окружении лишь Стива и Ника Фьюри, все белые халаты куда-то испарились.

— Как ты себя чувствуешь, Бак? — его взгляд встречается с обеспокоенными глазами Стива и Баки коротко кивает.

— Я… они закончили? — это его первые слова с тех пор, как они сели в квинджет у базы Гидры.

— Да, ты отлично справился, уверен, что в порядке?

— Да, — холодно цедит Барнс и поднимается на ноги, окидывая помещение вокруг цепким взглядом, в поисках своей одежды. Он находит ее на стуле в самом углу и шлепает босыми ногами по кафельному полу лаборатории, первым делом хватая запыленные с миссии брюки.

— Значит ты в состоянии предоставить нам отчётность о миссии, — тут же встревает Фьюри.

Баки одаривает его ледяной усмешкой.

— Это уже не мое дело, — он застегивает молнию на брюках и тянется к верхней одежде.

— Твое, — недовольным тоном подмечает Ник, хмуро наблюдая за Барнсом. — Ты был полноценным участником миссии под руководством ЩИТа, значит обязан участвовать в допросе.

— Ник, Баки нужно отдохнуть, все прошло не так гладко, как кажется, я сам пойду в докладную, — пытается выгородить его Стив, но Баки это не нужно.

Он натягивает тактическую водолазку и подходит к Фьюри, ближе, чем того требует обычный разговор. Его нос морщится в раздраженном оскале, а руки едва подрагивают от желания схватить главу агентства за шиворот.

— Попробуй, заставь меня, — свирепо рычит он, с дерзким вызовом в ледяных глазах.

Фьюри не из робкого десятка, поэтому и не думает отводить пристальный взгляд, однако более перечить Барнсу в вопросе отёчности не собирается. По крайней мере пока.

— У меня есть для тебя предложение, Барнс.