Часть 22 (2/2)

— Даже не начинай, — сердито вмешивается Стив, но Фьюри не собирается отступать.

— Такие солдаты как ты — на вес золота, если позволишь так сказать. Не подумай, что я пытаюсь петь тебе дифирамбы, мне действительно нужны твои навыки, Барнс. Если согласишься, это обеспечит тебе безопасность, работу, может далеко не самую спокойную, но хорошо оплачиваемую, ну и крышу над головой.

— Ник, сейчас не самое лучшее время для подобных…

— Тебе настолько плевать на жизни своих людей, что ты готов поставить меня как боевую единицу? — выплевывает Баки.

— Ты можешь работать в одиночку. И конечно за тобой остается право отказа от миссии, вне зависимости от ее характера.

Стив обеспокоено переводит взгляд с Баки на Ника и обратно. Он не уверен какой ответ Барнса ему бы пришелся по душе. Конечно работа на ЩИТ обеспечила бы Баки определенной протекцией, особенно в глазах государства и уголовного дела против него под личиной Зимнего Солдата, возбуждение которого лишь дело времени. Однако, Баки сейчас не безопасен, даже если он будет работать как одиночный агент, это не спасет ситуацию и судя по лицу Барнса и его мрачной задумчивости на лице — он это понимает.

— Нет, — твёрдо, почти без раздумий, отвечает он.

Фьюри разочарованно поджимает губы, умело скрывая большую часть своего негодования.

— Я тебя понял. В любом случае, ты можешь оставаться здесь, сколько потребуется. Считай это моей благодарностью за помощь в борьбе с Гидрой.

Баки ничего не отвечает, но Фьюри и не ждет этого, молча кивнув Роджерсу он откидывает полы черного плаща и выходит из лаборатории, оставляя их двоих одних, в напряженной тишине.

Стив не выдерживает первый.

— Доктор дал мне результаты всех твоих анализов, — неуверенно начинает он, забирая с небольшого стола внушительную стопку бумаг, которую Баки одаривает заранее уставшим взглядом. Он не уверен хочет ли знать все это, едва ли там что-то хорошее. Стив замечает его настроение и виновато поджимает губы, нервно перебирая листы бумаги в руках. — Если… если не хочешь, я просто уберу это куда подальше.

— Можешь рассказать мне вкратце, — жмет плечами Барнс, опускаясь обратно на кушетку.

Стив кивает, рассеяно пролистывая страницы, хотя и так прекрасно помнит все, что прочел пару часов назад.

— Твои физические показатели в абсолютной норме, относительно организма суперсолдата, естественно. Все препараты наркотического содержания, которые использовала на тебе Гидра успешно выведены и нейтрализованы агрессивным воздействием сыворотки.

Стив делает длинную паузу и Баки понимает, что хорошие новости на этом заканчиваются.

— Но… повреждения головного мозга значительные и… даже сыворотка не может реинкарнировать уничтоженные клетки. А еще, губительное количество супрессантов — в отчетах, найденных на базе Гидры, они… назвали это химической кастрацией — так вот… все это предшествовало угнетению репродуктивной функции организма.

Стив надломлено смотрит на него, видимо пытаясь понять реакцию на услышанное, но Баки и сам не понимает, что сейчас чувствует. Во-первых, он удивлен, что Стив запомнил так много умных слов. Во-вторых, он и так слишком привык к чувству ненависти и гнева на людей, сделавших с ним это, настолько, что это принимает форму пугающего равнодушия. Какой у него выбор кроме как смириться с собой таким какой он есть сейчас и каким останется теперь навсегда? Он не сможет дать Белль семью, все что она будет от него получать на протяжении всего времени это невеселый багаж его дерьмовой жизни, порцию последствий страшных травм и вечных призраков его прошлого. Нет. Он с ней так не поступит.

Баки поздно чувствует на щеках странную, горячую влагу. Перед глазами теперь размытая картинка, потому что слезы похоже, не собираются останавливаться.

— Я найду выход, Бак. Клянусь, — голос Стива звучит твердо уверено, словно он действительно верит в то, что говорит. Баки ненавидит его за это, потому что так сильно боится этого чувства ложной надежды, которую он вселяет в него своими чересчур самонадеянными заявлениями.

Он встает на ноги и хочет огрызнуться на него, но не успевает потому что чувствует на себе крепкие объятия друга. Стив впивается сильными пальцами ему в плечо, словно в попытке физически передать свою слепую решимость. Баки крепко сжимает челюсти и горько проглатывает все, что хотел наговорить Роджерсу. Это теперь не имеет никакого значения.

***

Ваканда — последний оплот надежды и самое безопасное для Баки место. Стив корит себя за то, что сразу не направился с Барнсом туда, вместо этого оставив его в ЩИТе. Хоть о Ваканде уже знает весь мир, на территорию некогда закрытой страны все еще очень непросто попасть, но великодушие короля Т`Чаллы, и их хорошие со Стивом отношения, сделали возможными перевозку Зимнего Солдата и обеспечение для него особой помощи.

Когда Баки узнал куда ему предстоит отправится он колебался лишь пару секунд. Так далеко от Белль и он даже не знает, когда сможет вернуться.

— Прежде, мы обязательно заедем к Белль, чтобы вы могли…

— Нет, — перебивает он Стива и в дополнение отрицательно качает головой. — Мы отправимся в Ваканду сразу. Сейчас.

Стив удивленно хлопает глазами.

— Бак, ты же знаешь, Белль наверняка место себе не находит. Думаю, вам стоит хотя бы попрощаться, пусть она увидит, что ты в порядке.

Баки снова упрямо качает головой, отводя взгляд.

— Я не могу.

Если бы Стив не слышал отчетливой дрожи в голосе друга, он наверняка бы разозлился.

— Почему?

— Если увижу ее, точно не смогу отпустить.

— Это неправильно, и ты это знаешь. Пересиль себя, Белль будет больно, если ты даже не попрощаешься с ней, перед тем как расстаться…тем более, мы не знаем, как надолго.

— Вот именно. Я не знаю, когда смогу вернуться. Возможно никогда и лучшим решением будет провести остаток жизни в заморозке, или же твои гениальные вакандийцы придумают что-то. В любом случае, мы оба понимаем, что на это нужно время, — Баки пожимает плечами, снова устремляя взгляд на Стива. — А я не хочу отбирать у Белль это время. Не хочу давать ей ложную надежду, пусть лучше она будет зла на меня.

Стив тяжело вздыхает, опираясь сильным плечом о стенку. Ему совсем не нравилась идея Баки, но он понимал его доводы и в чем-то был даже согласен, и тем не менее — это неправильное решение. Но в чем Стив и Баки всегда были схожи, так это в своем упрямстве. Если Барнс что-то вбил себе в голову, его было весьма непросто переубедить. Очень близко к невозможному.

— Что мне ей сказать? — обессиленно вздыхает Стив, бросая на друга укоризненный взгляд.

Баки будто болезненно хмурится.

— Правду. Что со мной все в порядке. Это все что она должна знать.

— Бак, это сделает ей очень больно. Ты оттолкнешь ее, — грустно бормочет Стив, потирая переносицу.

— Я знаю. Так и нужно.

— Это жестоко, — неодобрительно качает головой Стив.

Баки вдруг подходит к нему вплотную, его взгляд темнеет, а ноздри гневно раздуваются. Он вспыхивает яростью буквально за секунду, заставляя Роджерса предусмотрительно выпрямится, приняв более устойчивую позицию.

— Я, черт побери, и без тебя это понимаю. Последнее что я хотел бы сделать так это оставить ее добровольно. Я даже не могу дать себе гарантии, что в бреду не сбегу с Ваканды, чтобы только увидеть ее. Чувства к Белль делают меня таким слабым, что я сам себя не контролирую. А это опасно.

Кажется, это самое длинное и откровенное, что сказал Баки с момента их возвращения с миссии. Стив опускает взгляд, показывая, что более не собирается спорить. Баки волен принимать самостоятельные решения, как и нести за них ответственность.

Немного успокоившись Баки отступает на шаг назад, снимая повисшее в воздухе напряжение.

— Просто присматривай за ней. Я хочу, чтобы она жила спокойную жизнь, ту которая у нее была, — угрюмо бормочет он, отходя в другой конец комнаты.

— Я обещаю, — тихо отзывается Стив, уверенный, что Барнс его слышит.

***

Белль не помнит, как она вернулась домой, не помнит, что ей говорили родные и что она рассказала им. После того, как уехал Стив все было похоже на густой туман, в котором затихли даже звуки. Она не помнит и как прошла первая неделя — пугающе скоротечно и невыносимо медленно одновременно. Столько эмоций сменили друг друга за такой короткий промежуток времени: сперва она злилась, так сильно, как еще никогда не злилась на Баки, да вообще мало на кого, но это чувство быстро прошло, сменяясь горькой тоской. Белль так скучала по Баки, с тех пор как он появился в ее жизни, они ни разу не разлучались так надолго, теперь это состояние оторванности от него, заставляет Белль чувствовать невыносимую опустошенность, тревогу и грусть.

Но время идет, и вся эта мешанина чувств и эмоций снова перевоплощается, теперь уже в банальную обиду и пассивное смирение. Она чувствует себя глупой, как никогда. Потому что, все это время Баки действительно не воспринимал ее всерьез, не специально, конечно, возможно, он и сам не до конца понимал значения Белль в своей жизни, заставив ее обмануться. Но теперь все встает на свои места. Оказалось, Баки никогда не доверял Белль больше того, что считал нужным, ей всегда приходилось с трудом вытаскивать из него то, что тревожно съедало его изнутри, но Белль игнорировала это. Она думала, что недоверие и эмоциональная отстраненность Баки — это отголоски посттравматического расстройства, и ей нужно быть терпеливее, дать ему больше времени. Но, видимо, ей не удалось стать для Баки чем-то большим, нежели объектом обычной привязанности.

Осознание всего этого заставляет глаза гореть от подступающих слез, и она злится на себя еще больше. Белль чувствует себя глупым ребенком: обиженным и обманутым собственными ожиданиями. И как она могла думать, что справится с Баки? Что кто-то вроде нее, сможет разделить ту страшную вековую ношу измученного солдата. Вот Баки, осознанно или нет, здраво оценил ее возможности и роль в его жизни, в отличие от нее.

Белль яростно растирает глаза, прогоняя очередной поток непролитых слез, от которых уже который день щиплет глаза. Серьёзно, она за всю жизнь столько не плакала, сколько за эти дни. Она конечно старается скрывать это от родных, но знает, что Винсент прекрасно видит ее опухшие веки и красный нос, каждый раз, когда она выходит из своей комнаты. Однако, Белль очень благодарна отцу за то, что он старательно делает вид, что ничего не замечает. Наилучшая поддержка для нее в данный в момент, это ее отсутствие. Будто ничего и не случилось — так намного легче и с течением времени, она уверенна, что и сама в это поверит.

Стив больше не навещал их, зато это делал Рамлоу, чему Белль была откровенно удивлена. Это случилось спустя полторы недели ее личной трагедии, они с Винсентом сидели у камина и пересматривали глупую комедию, когда услышали шорох машинных колес по влажной земле. Рамлоу так долго ехал сюда, даже не на джете, просто чтобы увидеть Белль. Она тогда сильно удивилась, как и Винсент еще одному хмурому мужику в их доме. Однако, не смотря на задиристый нрав Брока они неплохо поладили. Белль с досадой отметила, что Рамлоу импонировал Винсенту много больше Баки, и он это даже не скрывал. Джойс тоже любила, когда Брок заезжал в гости, хоть он даже и не пытался быть с ней милым и уж тем более вежливым. Чаще всего, между ними были словесные перепалки, которые по-видимому уж очень веселили Джойс. Рамлоу просто был собой, как и всегда, и это странным образом успокаивало Белль. На самом деле, Брок наконец взял отпуск, и поэтому, располагал достаточным количеством времени, чтобы тратить его в доме Белль. Это странным образом радовало ее, потому что Рамлоу, был единственным напоминаем о том, что все произошедшее с ней в ЩИТе не было больной фантазией или затянувшимся сном.

Но главное, Рамлоу выполнил свое обещание. Он помог ей восстановиться в университете, и Белль могла выйти на учебу после зимних каникул. Кажется, тогда Брок и покорил сердце Винсента — учеба Белль была очень важна для отца, оттого эта новость стала радостной вдвойне. Хотя Белль не была уверена, что готова вернуться в университет, но это казалось единственным верным вариантом двигаться дальше и отвлечься от всего, что не давало ей спокойно спать по ночам.

— Могу я тебя кое о чем попросить? — Белль заглядывает в сарай, где Брок вот уже вторую неделю помогает Винсенту чинить трактор, который отец выиграл в споре со стариком Джо, и он стоял грудой металлолома у них больше полугода. Оказалось, Рамлоу неплохо разбирался в механике, а еще достал Винсенту кучу редких и запчастей, и прочих железяк, названия которых Белль никогда и не старалась запомнить.

— Что тебе, детка? — голова Винсента высовывается из-под капота.

— Я не тебе, пап, где Рамлоу? — тянет Белль, выискивая взглядом Брока и замечает лишь нижнюю часть его тела. Он лежит на подстилке под трактором и видимо слишком занят, чтобы даже обратить внимание на ее голос.

Белль подходит к Броку и нетерпеливо толкает его ногу носком своего ботинка.

— Хэй, я с тобой говорю, — плаксиво тянет она.

— Принцесса, как ты могла заметить я тут немного занят, — доносится его глухое ворчание.

— Белль, что у тебя в конце концов? — снова выглядывает недовольный Винсент.

— У меня к нему просьба, сказала же.

— Внимательно слушаю, — прикрикивает Брок из-под груды металла.

Белль неловко закусывает губу, словно он мог видеть ее выражение лица и тихо добавляет:

— Но, я хотела сказать об этом наедине...

Винсент подозрительно выгибает бровь лишь на секунду, по итогу закатывая глаза и возвращаясь к делу. Дружба Белль и Брока ему нравилась, как и перспектива того, что она может предпочесть его Барнсу. Рамлоу — отличный парень, пусть он тоже довольно взрослый для нее (кажется у его дочери есть тревожные предпочтения, о которых он не знал), но в случае с ним это удивительным образом играет на пользу. В отличие от какого-нибудь сверстника-сосунка, Рамлоу действительно сможет позаботиться о Белль. Конечно, эти мысли Винсент оставит при себе, это лишь его размышления, посвящать Белль в которые он не собирался.

Раздраженно ругаясь под нос, Рамлоу сдается и вылезает из-под трактора, одаривая Белль укоризненным взглядом. Он поднимается на ноги, небрежно вытирая испачканные в машинном масле ладони о и так запачканные джинсы, и это мало чем помогает. Белль, однако, это не мешает схватить его за грязную ладонь и потянуть за собой.

— Черт, Белль, ты умеешь подбирать подходящее время, — бурчит Рамлоу неохотно подаваясь. Они останавливаются за сараем, и Белль торопливо отпускает его руку.

— Прости, я знаю, что вы там очень заняты, но… когда освободишься, не мог бы ты отвезти меня кое-куда?

— Кое-куда? Говори яснее, детка.

Белль вздыхает, отводя взгляд в сторону и нервно перебирая пальцы своих рук.

— В дом моей бабушки…ну, туда где я жила с Баки, — тихо поясняет она.

Лицо Брока мрачнеет на пару тонов.

— Будет справедливо, если я поинтересуюсь зачем?

— Там осталось много моих вещей… вот… и-и… я хотела бы их забрать.

Брок выдерживает долгую паузу, звенящую недовольством данной идеей, но просящий взгляд Белль как всегда оказывается сильнее его воли.

— Хорошо. Твой старик должен об этом знать?

— Думаю да, но… у тебя лучше получится ему сказать. Мне он начнет задавать кучу вопросов и в итоге я боюсь мы поссоримся, — Белль виновато поджимает губы, хватая Рамлоу за рукав пуловера кончиками тонких пальцев. — Извини… если не хочешь, ты не должен…

— Я же сказал, что отвезу. Будь готовой через час, — бросил Рамлоу возвращаясь обратно в сарай.

Белль тоскливо вздыхает. Она понимает почему Броку не нравится эта идея, как и не понравится ее отцу. Все, что было связано с Баки казалось негласным табу в их доме. Винсент не хотел больше видеть страданий Белль, а Брок в принципе никогда не переваривал Баки по собственным причинам. Белль и сама боится возвращаться в тот дом, бередить свежую рану, но там действительно есть то, что она хотела бы забрать. Все-таки они с Баки прожили в том доме относительно долго.

Рамлоу исполнил ее просьбу и ровно через полчаса ждал в своей машине. Время клонилось к вечеру, поэтому Белль постаралась одеться как можно теплее и честно говоря, по итогу, чувствовала себя весьма неповоротливой с таким количеством слоев теплой одежды.

Она неуклюже забирается на переднее сидение под насмешливый взгляд Брока.

— Ты на Аляску собралась?

Белль недовольно дуется, протягивая Броку один из шерстяных шарфов отца. Рамлоу выгибает бровь, не предпринимая попытки принять вещь.

— Возьми, сегодня мороз.

— Печка работает для кого? — фыркает он, небрежно отмахиваясь от шарфа, но не успевает он завезти машину, как Белль принимается силком оборачивать колючий шарф вокруг его шеи. — Блять! Ты с ума сошла?

— Я не собираюсь лечить тебя, если ты заболеешь! — ворчит Белль, откидываясь на сидение, довольная своей работой. Брок прожигает ее взбешенным взглядом, при этом выглядя весьма комично едва ли не задушенный жарким шарфом.

— Не знаю, как относится к твоей агрессивной заботе, — сдается Брок отодвигая складки шерстяной ткани хотя бы ото рта. — Пристегнись.

Белль улыбается, устраиваясь на сидении поудобнее, одновременно шаря рукой позади себя. Однако, лишь пару раз безуспешно дергает заклинивший ремень безопасности, прежде чем Брок, чертыхаясь под нос, нетерпеливо наклоняется к ней, помогая застегнуть ремень. Белль от неожиданности откидывается на спинку сидения, но успевает почувствовать запах и тепло его тела слишком близко от себя. Это заставляет ее неловко отвести голову в сторону, но к чести Брока он не задерживается в этом положении ни секунды дольше, чем требует ситуация. И как только щелкает замок ремня, Рамлоу откидывается назад с шумным вдохом. Белль не знает почувствовал ли он эту неловкость с ее стороны, но к счастью, полутьма салона на ее стороне и скрывает неуместный прилив крови к щекам.

— Агрессивная? Кто бы говорил, — фыркает она, в попытке разрядить обстановку в собственной голове.

Возможно, будь на месте Брока кто-то другой, Белль отреагировала бы на физическую близость совсем иначе, но знание о чувствах Брока играет с ней злую шутку. А может быть она ему и вовсе давно разонравилась и теперь он действительно видит в ней только друга?

Брок ничего не отвечает и наконец заводит мотор, круто разворачивая руль для заднего хода. Белль вцепляется ладонями, обернутыми в теплые варежки, в ткань ремня, устремляя взгляд в окно. Не важно, что заставляет Рамлоу навещать Белль здесь, общаться с ней и ее семьей — его чувства или дружба, а может ему просто нечем заняться. Как бы ни было она всегда будет благодарна ему за это.

***

Белль больше, чем странно находится в этом доме с Броком, глупое чувство, будто она делает что-то неправильное. Четкое ощущение, что этот мирок принадлежал только ей и Баки, заставляло чувствовать себя неестественно.

Баки покидал дом в разуме Зимнего Солдата, это объясняло тот хаос, что творился здесь. Все это время входные двери были открыты нараспашку, посему в доме царил такой же мороз, как и на улице. Стекла окон были перебиты, а рамы и фасад изрешечены следами от пуль.

Изо рта Белль вырываются клубы морозного пара. Дом стал таким сиротливым и словно чужим за такой короткий промежуток времени, что их здесь нет. А на что она надеялась? Насколько жалко признаваться себе в том, что она надеялась еще раз почувствовать хотя бы запах Баки здесь, но уличный воздух слишком быстро выветрил человеческий дух из этого места. Белль тоскливо оглядывает гостиную: неубранная с Рождества елка стоит наряженная, повсюду лежат вещи, которые они с Баки оставили в тех или иных местах, пока просто жили. Кружка на кофейном столике, смятый плед на диване, неубранные из-под еды тарелки — все это отзывается горечью в ее горле.

Белль берет с подоконника раскрытую книгу, рассматривая обложку. Что-то о железнодорожных путях. Баки читал эту книгу, когда не знал, чем себя занять, видимо он снова пытался ее осилить, пока Белль не было. Она слабо улыбается этим мыслям, закрывая книгу и бережно прижимая том к груди.

Поднимаясь на второй этаж, Белль вдруг слышит, как Брок громко присвистывает, вырывая ее из своих мыслей. Любопытно вытянув шею, она подходит к нему, не понимая, что вызвало его удивление. Рамлоу стоит у входа в ванную комнату, наблюдая полную разруху. Сердце Белль пропускает пару ударов и болезненно сжимается в груди, когда она понимает, что все это дело рук Солдата. У Баки похоже был страшный приступ, а она была далеко, когда нужна была ему так сильно.

— Поверить не могу, что ты жила здесь с этим… — Брок тактично замолкает, потому что лицо Белль приобретает слишком скорбное выражение лица. Как бы он не относился к Барнсу, Рамлоу придется принять тот факт, что Белль любит его. И сейчас переживает не самые легкие времена из-за этого ублюдка. — Серьезно, у тебя совсем нет чувства самосохранения.

— Баки бы мне не навредил, никогда, — тихо отзывается Белль, опуская взгляд в пол.

Рамлоу закатывает глаза, продвигаясь дальше по коридору.

— Забирай скорее, что тебе нужно и поехали отсюда. Я пока перекрою насос, а то тут уже чертово наводнение.

— Да, прости. Здесь не так много вещей, я быстро.

Белль забегает в спальню, закрывая за собой дверь. Она прижимается к ней спиной, волнительно оглядывает комнату — стул со сваленной на спинке одеждой, платье, подаренное Старком, выглядывает из щели в шкафу, кровать с изуродованным изголовьем. Белль смущённо закусывает губу крепко зажмуриваясь. Это место, где они с Баки впервые занялись любовью, где ей было так страшно и волшебно одновременно. Нет. Она приехала не мучать себя.

Белль срывается с места и старается как можно быстрее упаковать все вещи в спортивную сумку, найденную в шкафу. Глаза опасно печет, но она дала себе слово больше не плакать о Баки, иначе просто сойдет с ума. Здесь опасно, слишком много воспоминаний, все в этом доме связанно с ним, и Белль нужно скорее бежать отсюда.

Брок скучающе ждал ее на пороге гостиной, пока она бегала по дому собирая все то, что считала нужным забрать. И она обещала себе, что не зайдет в комнату Баки, но черт… как же слаба ее воля. Здесь почти пусто. В его шкафу небольшая стопка вещей, которые у него были, а также Белль находит на раскуроченной кровати бордовое хенли. Они вместе его покупали. Ох, ее воля куда слабее, чем она могла предположить, потому что Белль поднимает дрожащими руками хлопковую ткань и утыкается в нее носом.

Она не сдерживает задушенного всхлипа, потому что чувствует, пусть и очень призрачный, но запах его тела. Белль уверена, что выглядит отвратительно жалкой, но после всего что было, она ведь имеет право оставить себе хоть что-то, что будет напоминать ей о Барнсе. О том, что этот человек был в ее жизни и это оставило такой большой след, что смысла притворяться будто его не существует просто нет.

Белль стоит так еще минуту, сдерживая слезы, что ей с трудом, но удается, после чего бережно складывает хенли Баки, чтобы без зазрения совести упаковать в спортивную сумку, спрятав вещь на самое дно. Белль имеет право хранить у себя воспоминания о нем и ей не будет ни капельки за это стыдно.

Последнее, что Белль спешит забрать из дома — это фотоальбом. Тот самый, найденный Барнсом в гараже. Белль открывает его на самой последней странице, там, где Баки запрятал их совместные фото, подаренные ему на Рождество, но с разочарованным вздохом обнаруживает их отсутствие. Как так? Она ведь не вытаскивала их с тех пор. На всякий случай она в спешке пролистывает весь альбом, но заветных фотографий так и не находит. Что ж, это ее наказание за желание жить прошлым, тем не менее она грустно запихивает фотоальбом в сумку.

Рамлоу облегчено взмахивает руками, когда Белль сообщает, что закончила и они спешат покинуть это место. Белль позаботилась о том, чтобы отключить везде свет, бережно закрыв все двери и стараясь более не оглядываться на дом, пока вяло семенит к машине.

— Нужно будет вернуться и заколотить двери с окнами, если не хотите, чтоб кто-то здесь хулиганил, — фыркает Брок выбрасывая докуренную сигарету в открытое окно и заводя мотор. — Ничего не забыла?

Белль отрицательно мотает головой. Горький ком в горле все еще мешает говорить. Когда они отъезжают она бросает последний взгляд в окно, наблюдая за отдаляющимся домом в отражении бокового зеркала. Он выглядел мрачно и тихо, в темноте зимней ночи.

Дом ее бабушки всегда стоял здесь и служил назначению хранить воспоминания, которым не было места в сегодняшнем дне. И сейчас, он будто провожает Белль преданным взглядом, говоря: «Я смогу вместить еще очень много вещиц и хлама твоей души. Возвращайся, когда захочешь, а я все еще буду здесь».

Белль трясет головой устремляя взгляд на дорогу. Она не знает почему, но теперь чувствует себя намного лучше.

***

Стив Роджерс с тех пор так и не появлялся, Белль однажды спросила о нем у Брока, но тот небрежно, и даже брезгливо, заявил, что вне работы дружбу с Капитаном не водит, так что Белль более и не настаивала. У Капитана Америка вагон забот, он не обязан выкраивать время, чтобы навещать еще и Белль. Она прекрасно это понимает и ничуть на него не в обиде.

Зимние каникулы пролетели быстрее, чем надеялась Белль. Она так яростно хотела вернуться в университет и продолжить учебу, пока жила в агентстве и с Баки, а теперь… какой-то неуместный страх и волнение перед началом нового семестра. Она боялась признаться себе в том, что не готова вернуться в свою привычную спокойную рутину. Не готова увидеть друзей и общаться со всеми, словно ничего не произошло.

— Я отвезу тебя в аэропорт.

Грубо выдернутая из своих переживаний голосом Брока, Белль вздрагивает, словно застигнутая врасплох. Рамлоу стоит на пороге ее комнаты, подпирая плечом косяк. С тех пор, как взял отпуск и начал чинить с Винсентом этот старый трактор, Брок довольно часто даже оставался у них дома. Белль и не заметила, как он стал кем-то, кого обычно называют «другом семьи». Она настолько привыкла видеть Рамлоу в своем доме, что это немного пугало. И что удивительно, они почти не припирались, то ли отпуск Броку шел на пользу, то ли что еще, но все это время он был довольно мил по отношению к ней, не считая конечно врожденного ехидства, коим было приправлено едва ли не каждое его слово, но к этому Белль уже давно привыкла. Она не знает жалеет ее Брок или нет, но благодарна за то, что он этого не показывает.

— Это папа тебя попросил? — улыбается Белль, неохотно складывая вещи в чемодан.

— Нет, — жмет плечами Рамлоу, наблюдая за Белль, с едва заметным прищуром. — Хочу убедится, что ты доберешься до Нью-Йорка без приключений.

Белль понятливо кивает, надавливая руками на полную стопку вещей в чемодане, в попытке утрамбовать теснее.

— Не стой в дверях, ты можешь во… Ох! Я совсем забыла договорится о жилье с миссис Дженкинс, — вдруг вспоминает Белль, нервно оглядываясь в поисках телефона. — Это нехорошо, если она сдала квартиру кому-то другому, мне…

— Успокойся, твоя квартира никем не занята. Можешь въехать туда как обычно, — прерывает ее Рамлоу, заходя за порог комнаты, оглядывая обстановку.

— Что? Но…

— Я уже уладил этот вопрос. Так что не переживай.

Белль растерянно хлопает глазами.

— Ты… спасибо, то есть… ты не должен был беспокоиться…, — она торопливо обходит кровать, чтобы подойти ближе к Броку.

— Нет, но я хотел. Запретишь мне заботиться о тебе? — Рамлоу одаривает ее насмешливым взглядом сверху вниз, кривя губы в ухмылке.

Белль неловко дергает плечами, уводя взгляд в сторону.

— Просто не хочу доставлять хлопот, ты и так много сделал для меня.

— А я не хочу выслушивать эту чушь, — бормочет Рамлоу, мягко ущипнув Белль за щеку.

Она болезненно ойкает, прижимая ладонь к покрасневшей щеке.

— Увидимся завтра, — бросает он напоследок, прежде, чем направиться к двери, но ему не достает буквально шага до порога, прежде, чем Белль ловит его руку в свои прохладные, слегка вспотевшие ладони. Ему приходится развернуться к ней.

— Это не чушь, — тихо говорит она, крепче сжимая его кисть.

Брок озадаченно хмурится, внимательно заглядывая Белль в лицо, легко читая всю невысказанную, преданную благодарность, о которой он никогда не хотел слышать. Но вдруг, ее глаза нервно забегали по всей комнате, словно в нерешительности, она раздумывает стоит ли озвучивать то, что беспокойно вертится в голове.

— Если… если честно, я не чувствую себя готовой. Может… может это плохая идея?

— О чем ты?

— Ну… о том, чтобы вернуться в Нью-Йорк, в университет и все такое, — неопределенно взмахивает рукой она.

— Не знаю, это твоя жизнь и я думал она тебе нравилась, до всего этого, — жмет плечами Рамлоу, потирая ноющую шею. Диван, на котором он спал в доме Белль, был не самым удобным.

— Так и есть, но…, наверное, я просто отвыкла и не уверена, как должна себя вести там… думаю, мне страшно.

Брок ворчливо фыркает, скрещивая руки на мощной груди, задумчиво оглядывая Белль перед собой. Похоже, она ждет от него совета или чего-то в этом роде, хочет, чтоб он ее успокоил, только вот, эта не самая сильная сторона Брока. Слова поддержки в нужное время, умение этого всегда было чем-то, что ускользало от него. Если солдату становилось страшно или он чувствовал неуверенность в своих способностях во время выполнения миссии, у Рамлоу с такими был разговор короткий. И он уж точно не включал в себя подбадривающих речей.

— Слушай, я не умею давать советы, но кого тебе там боятся? — небрежно отмахивается он, вспоминая тупоголовых хлюпиков ее университета. — Забей на них хуй и занимайся тем, ради чего ты туда пришла.

Белль морщит свой очаровательный нос, как делает всегда, когда Рамлоу, по ее мнению, чересчур груб на высказывания.

— Легко тебе говорить, — уныло тянет она.

— Если хочешь всю жизнь прятаться и закопать свое будущее из-за того, что тебя бросил какой-то старикан-убийца — это твой выбор.

— Это не из-за Баки! — резко возмущается Белль, хотя в глубине души не верит сама себе.

— Мгм, звучишь весьма убедительно.

— Ты был прав. Действительно не умеешь давать советы, — обиженно бурчит Белль, возвращаясь к своему чемодану.

— Я предупреждал, — ухмыляется Брок, обезоруживающе подняв ладони и выходя из комнаты.

Белль снисходительно качает головой, сдерживая глупую улыбку. На самом деле она рада, что Брок поедет с ней в аэропорт, его компания странно успокаивает ее волнение.

***

Белль не любила ранние рейсы, хотя бы потому, что чувствовала себя разбитой и ни на что негодной по утрам. Все запланированное казалось очень глупой и бессмысленной идеей в отличие от той, где она ложится обратно в постель, в кокон из теплых одеял.

Винсент и Джойс уже ждали ее на кухне, чтобы не выпустить из дома без завтрака, одно упоминание которого в такую рань вызывало у Белль только тошноту. Чего не скажешь о Васаби с Альпин, они с удовольствием уплетали свои утренние порции, смешанные с таблеткой от укачивания, во избежание каких-либо дорожных эксцессов. Винсент уговаривал ее оставить хотя бы Альпин в доме, чтобы ей не пришлось таскать с собой столько животных, что уже было немного проблематично, но Белль наотрез отказалась. Альпина —это единственное, что осталось ей от Баки, как она может оставить ее, еще и разлучить с Васаби, к которому дикарка уже по-своему привязалась. Винсент, потворствуя Белль в ее желании, купил двухместную переноску, так что Белль не особо переживала о транспортировке котов. Главное, чтобы они благополучно перенесли перелет.

Джойс не перестала всех торопить, так что Рамлоу довез Белль до аэропорта аж за час до вылета, но так оказалось даже лучше. У Белль было время посидеть в зале ожидания и в который раз взвесить все за и против, чтобы прийти к выводу, что Брок был прав. Она уехала учится в Нью-Йорк, потому что у нее была мечта и забрасывать свои стремления и цели из-за необоснованных страхов — очень глупо. К тому же, если она действительно хочет оставить позади все то, что произошло с ней, включая Баки, ей нужно перестать о нем переживать. Перестать думать о том «а что, если бы…» и взять себя в руки.

— Держи, — Рамлоу склонился над ней протягивая бутылку газированной воды и булочку в шуршащей упаковке. — Дома почти ничего не съела.

Белль смущенно принимает еду, слегка сбитая с толку. Ей всегда непривычно наблюдать услужливость, или, упаси боже, заботу в исполнении Брока.

— Спасибо… — рассеяно бормочет она. — Я съем это в самолете.

Он согласно кивает, грузно опускаясь на скамью рядом с ней.

— А, Рамлоу… — нерешительно начинает она. — Когда ты приедешь в Нью-Йорк?

Брок издевательски ухмыляется, закидывая руку на спинку сидения, позади Белль.

— А что, уже скучаешь?

Белль уязвленно пихает его локтем в бок.

— Нет! Просто… просто спросила.

— Вот как, — хрипло посмеивается он, — Думаю, еще пару дней и мы закончим чинить это корыто. Как только, так сразу приеду.

— Спасибо, что помогаешь папе.

Брок кивает, молча принимая благодарность, хотя и не считает, что делает что-то, что ему бы самому не нравилось. Копаться в механике никогда не было для него проблемой, совсем даже наоборот, своего рода способ медитации, если можно провести такое сравнение. Каждому свое.

— Не скучаешь по работе?

Он отвечает не сразу, буравя озадаченным взглядом мимо проходящих в суете людей.

— Раньше, когда уходил в увольнительную, просыпаясь утром, чувствовал себя странно. Не знаю, как объяснить... — небрежным жестом он почесывает затылок. — Может опустошенно, да, думаю подходит. Как-будто за пределами ЩИТа меня никогда не существовало, и я ношу тело чужого человека. И все, что я делаю вне агентства не наполнено ровно никаким смыслом.

Белль удивленно слушает, потому что Брок откровенничает весьма редко — никогда, если быть точной. И она старается не нарушить возникшую атмосферу, сравнивая ситуацию с той, когда излишне дикий и горделивый кот, все же прыгает на колени, и ты стараешься не шевелится, дабы не потревожить и не спугнуть.

— Что за дерьмо у меня в башке, — риторически спрашивает Рамлоу усмехаясь самому себе.

— Ты сказал раньше, сейчас что-то изменилось? — мягко подталкивает Белль.

Рамлоу вдруг поднимает на Белль пронзительный взгляд и молчит слишком долго, чтобы ей стало неловко. Она уже хочет, повторить свой вопрос, как Брок наконец отвечает:

— Да, ты.

Чувствуя холодный табун мурашек по всему телу, и сразу после этого, обжигающий жар подступивший к лицу, Белль почти паникует, когда ситуацию спасает громкий звук оповещения о посадке на рейс до Нью-Йорка. Она вскакивает на ноги, неуклюже опрокидывая чемодан, едва удерживая в руках переноску с котами.

— М-мой самолет… он уже прибыл… мне н-нужно идти… — притворится, что не услышала — весьма очевидное и глупое решение, но единственное которое пришло Белль на ум. Она нервно, со второй попытки, вытягивает ручку чемодана, удобнее его перехватывая. Наверняка ее поведение обидело Рамлоу. Он ведь не сказал ничего того, что она не знала, в том смысле, что глупо было забывать о его симпатии или делать вид, что не помнишь.

— Хэй, — вяло зовет он, поднимаясь следом и хватая Белль за руку, тянет на себя, заключая в крепкие объятия. — Не переживай так, дурочка.

Белль уязвленно пищит куда-то ему в грудь, выпуская из рук чемодан с переноской, чтобы обнять в ответ, хоть она и безумно смущена.

— Когда я говорю подобную хрень, это совсем не значит, что я чего-то от тебя жду. Говорил же.

— Извини… — приглушенно говорит она, все еще крепко прижатая к его телу. Отчетливо слыша под ухом стук его сердца. — Что веду себя так глупо, я не хочу тебя обижать…

Брок тихо хрюкает в своей манере.

— Я давно не ребенок, чтобы обижаться, принцесса. Так что, смело вычеркивай из своего списка переживаний этот пункт.

Белль тоже тихо посмеивается, чувствуя внутреннее облегчение. Он выпускает ее из объятий, когда Белль в полной мере ощутила насколько приятно ей было в них находится. Она любила, когда обнимали крепко, словно заземляя ее. Баки всегда делал это именно так — создавая прочный капкан, заставляя ее верить в то, что в этом коконе она в покое, что его руки — это самое безопасное место во всем мире. И Белль так скучала. Сердце делает болезненный прыжок, и она спешит отогнать эти мысли.

— Теперь, беги на свой самолет.

— Да, я буду ждать тебя в Нью-Йорке! — кивает Белль, снова перехватывая чемодан и спеша к нужному выходу.

— Удачи в универе, надери задницу всем этим идиотам, — напоследок успевает сказать Брок.

Белль оборачивается, широко улыбаясь и в последний раз прощально маша рукой, прежде чем потеряться в толпе людей.

Да, она вернется на учебу и начнет все сначала. Баки. Пусть у него все будет хорошо, чтобы, когда он вернулся с Ваканды его жизнь была безмятежной и независимой от кого-бы то ни было. Она никогда не будет жалеть о встрече с ним, и если бы у нее был шанс, Белль согласилась бы пережить все это с самого начала, чтобы провести с ним еще немного времени. Едва ли она испытает к кому-то, хоть что-то похожее на чувства к Баки. Но она готова его отпустить, хотя бы ради того, чтобы он встретил кого-то, кому действительно будет доверять.

Поспешно растерев по лицу непрошенные слезы, Белль ступает на трап самолета.