Часть 21 (1/2)

Альпина все норовит выбраться из переноски, не позволяя Васаби спокойно проспать всю дорогу. Очевидно, им вдвоем тесно в одной сумке, но покупать новую не было ни времени, ни подходящей возможности. Белль крепко удерживает шуршащую переноску на своих коленях, время от времени что-то нашептывая котам внутри и поглаживая тканевую поверхность сумки, словно они могли это почувствовать.

Баки не сдерживает теплой улыбки наблюдая за ней из другого конца джета, у панели управления. Они со Стивом украдкой обговаривали детали операции, пока Барнс не отвлекся на едва слышные (но не для его суперсуха) переговоры Белль со своими котами. Невыносимо милая.

— Бак, ты слушаешь?

— Да, — рассеянно отзывается Барнс, возвращая взгляд на Стива.

Он щурится, довольно ухмыляясь, прекрасно понимая на что, точнее на кого, направленно все внимание Барнса.

— Могу я задать вопрос?

Баки кивает, опускаясь на сидение напротив Роджерса.

— Вы с Белль… вместе? — его щеки едва заметно рдеют, похоже он слегка смущен. Время нещадно идет, а Роджерс все не меняется.

Баки не сдерживает довольной улыбки, потому что ему слишком нравится, как это звучит.

— Да.

Стив тоже улыбается в ответ, его брови загибаются ближе к переносице, а на лбу собираются морщины. Похоже, что он рад, но у Баки ощущение, что Роджерс сейчас расплачется.

— Я счастлив за тебя, Бак. Белль невероятная девушка.

— Именно поэтому я должен сделать все, чтобы ее защитить, — без запинки отвечает Баки, сгорбившись, чтобы опереться локтями о свои колени, поднимая на Стива взгляд исподлобья.

Стиву непривычно видеть Баки таким трепетно-суровым в отношении разговоров о девушках. Это всегда было не самой славной чертой Барнса — его ветреность и влюбчивость. Стив не уверен, что испытывает к столь кардинальным переменам в его характере.

— Ты знаешь, что я хочу для тебя спокойной жизни, больше чем кто-либо еще, но… после ликвидации Гидры, даже если у нас все получится, Зимний Солдат все еще будет в твоей голове.

Баки мрачнеет в долю секунды и Стив обреченно закусывает щеку изнутри. Но он должен был это озвучить. Если Баки хочет разделить свою жизнь с другим человеком, им нужно придумать что-то, что обезопасит ее. Если Баки ненароком погубит жизнь Белль руками Зимнего Солдата, он никогда себя не простит, а Роджерс не хочет терять Баки снова.

— Это сложно… — глухо басит Барнс. — Я… я не думаю, что с этим возможно что-то сделать. Белль будет лучше без всего этого, я так хочу, чтобы она была счастлива, — Баки сцепляет руки вместе, уставившись на переплетение металлических и плотских пальцев своих ладоней. — Но я не готов ее отпустить, Стив. Я ужасный человек, да?

— Нет, это не так. Ты имеешь право на свое счастье, ты имеешь право любить Белль. Мы что-нибудь придумаем, Бак, я обещаю, — Стив ощутимо сжимает предплечье Баки, ободряюще улыбаясь. — Все будет хорошо.

Баки невесело дергает уголком губ, тихо фыркая. Этот Стив — такой безнадежный оптимист. И Баки так сильно любит в нем эту черту, хоть и никогда не в состоянии разделить.

— Спасибо.

Белль неумолимо воркует с беспокойной Альпиной, поглаживая ее прохладный нос через сетчатое окошко в переноске, пока ее взгляд не упирается в черные берцы перед собой.

Она поднимает голову, узнавая Баки и даря ему неловкую улыбку.

— Твоей кошке все это не нравится, — фыркает Белль.

— Думаю ей придется потерпеть, — он аккуратно забирает с ее колен переноску, заглядывая внутрь. — Веди себя хорошо, Альпин.

Белль не знает как, но бархатистый баритон Барнса влияет чудодейственно не только на нее, но и на Альпину, которая тут же затихает. Он отставляет переноску на пустое сиденье рядом, а сам опускается на корточки перед Белль, смотрит на нее с ничем не прикрытым обожанием, что всегда застает ее врасплох, вынуждая гореть от смущения.

— Как ты себя чувствуешь? — ласково спрашивает он, накрывая щеку Белль своей теплой ладонью, поглаживая большим пальцем у виска.

Белль блаженно прикрывает глаза, довольно морщась.

— Хорошо, только волнуюсь немного.

— Из-за отца?

Она вяло кивает головой, хватаясь за кисть Баки обеими руками.

— Не знаю, как он на все это отреагирует… я рада, что наконец смогу все рассказать, но… вдруг он разочаруется во мне, узнав, что я так много и долго ему врала. Папе будет неприятно и больно такое услышать…

Баки мягко перехватывает ее ладони притягивая к своему лицу, чтобы прижаться губами к костяшкам.

— Белль, ты его дочь. Он все поймет.

— Я знаю, но… — ощущение дыхания Барнса на своих руках успокаивает Белль и посылает по всему телу что-то похожее на покалывающие микроразряды. — Ты прав, все будет в порядке.

— Ты у меня такая умница, — улыбается Баки, поднимаясь на ноги, и перед тем как вернуться к Стиву тщательно проверяет ремни безопасности на Белль. — Мы скоро будем на месте.

Белль быстро кивает, наблюдая за тем как он уходит обратно к Стиву. Она поведала Баки лишь часть своих переживаний, хоть это и было ее идеей, представить Барнса в качестве своего парня, на деле она не была уверена в реакции своего отца на это, на темное прошлое Зимнего Солдата. Она убеждает себя, что лучше готовится к худшему и заранее продумать все свои действия. Белль ни разу не приходилось идти против своей семьи, она никогда бы и не подумала, что может возникнуть ситуация, угрожающая ее семейным узам. Ее отец и бабушка с детства были для нее примерами, и с возрастом ничего не поменялось. Это все еще самые дорогие люди в жизни Белль, те на кого она хочет равняться, они дали ей многое, столькому научили. И если они будут против Баки, Белль действительно не знает, что ей делать, потому что отказаться от Баки для нее теперь равносильно отказу от своей семьи.

Она не хочет больше размышлять об этом ни секунды, но сколько бы не старалась, проспать остаток дороги у Белль не вышло, и она провела его в диком напряжении, что завершилось искусанными в волнении заусенцами.

Стоило джету мягко приземлиться, как Белль поспешила расстегнуть все ремни безопасности, так туго приковывающие ее к креслу, все это влияло на ее нервозность и ей хотелось поскорее вздохнуть спокойно и размять затекшие мышцы. Баки со Стивом что-то бурно обсуждают у выдвижной панели битком заполненной различным оружием, к которому Белль даже подходить не хотелось. Она знает, что после того, как Стив оставит ее с Баки в доме, он отправится на миссию, по ликвидации гнезда Гидры. Так ей сказал Баки. Рамлоу будет с ним, видимо они пересекутся по пути, Белль не знает подробностей, но знает, что, если эта миссия пройдет успешно страдания Баки закончатся и ее жизнь тоже станет прежней. Однако Белль не может не переживать за Брока и Капитана, но иного выхода нет. Видимо Баки тоже переживает за Стива и старается провести с ним как можно больше времени, хотя бы, пока они в джете.

Белль грустно вздыхает и подхватывает на руки переноску с котами, когда тяжелая задвижка в задней части фюзеляжа медленно ползет вверх, запуская в спертое, серое помещение кабины летательного аппарата яркие солнечные лучи мичиганского полуденного солнца.

Она неуверенно топчется на месте, жадно разглядывая знакомые с детства пейзажи и все не решается спуститься по трапу вниз.

— Белль, — его грудной голос над ухом, заставляет вздрогнуть от неожиданности. Белль даже не заметила, как Баки подобрался к ней. — Все хорошо.

Это был не вопрос, но Белль на всякий случай кивает.

— Белль, не переживай, я сам все объясню твоей семье, — заверяет Роджерс становясь по другую сторону от Белль, одаривая ее своей вселяющей спокойствие улыбкой. — Ты готова?

— Спасибо, Капитан Роджерс, — улыбается в ответ Белль, крепче перехватывая в руках сумку с притихшими котами. — Да, я готова.

Влажная от подтаявшего снега трава поскрипывает под подошвами обуви. Белль с замиранием сердца поднимает глаза на виднеющееся вдали ранчо. Деревянная ограда из уже потемневшего от частых дождей белого дерева, извилистым строем огибает близлежащую территорию и тянется до самого дома, из трубы которого виднеется густой дым. Его темно-зеленые стены мягко вписывают небольшое строение в здешний пейзаж. Летом большую часть дома закрывает зеленая листва, но сейчас лишь голые ветви рисуют на нем загадочный теневой узор. Словно бы дом — это тоже часть живого организма, что-то вроде большого дерева — патриарха леса.

Ближе к дому, ограду оплетают густые заросли розы, извилистыми ветвями тянущиеся до самого концы забора. Между колючими ветвями проглядываются небольшие лампочки, Белль помнит с каким трудом заплетала эти гирлянды, ради того, чтобы по вечерам они красиво освещали тропинку к дому теплым светом.

— Я все руки себе исколола иголками, чтобы сделать это освещение, — улыбается Белль, разворачиваясь к Баки и Стиву, указывая на скрытые под листвой лампочки. — Зато ночью, тут очень мило, становится так уютно. Жаль, что вы уезжаете, Капитан Роджерс, вам бы понравилось.

— Мне и сейчас нравится, но верю тебе на слово, — кивает Стив.

— То есть, я не похож на того, кто любит все милое и уютное? — фыркает Барнс, подходя ближе к Белль, в его глазах едва заметен озорной огонек. Он намеренно замедляет шаг, а она игриво идет лицом к нему и серьезно задумывается, слегка выпячивая нижнюю губу. Стив обгоняет их уходя немного вперед, делая вид что пейзаж вокруг интересует его много больше, чем есть на самом деле.

— Не особо...

— Но я люблю тебя, как ты это объяснишь? — ухмыляется Баки.

Белль незамедлительно краснеет и уже хочет ответить, но, похоже, по вине смущения теряет контроль над координацией и неудачно ставит ногу, из-за чего незамедлительно заваливается назад. Однако, Баки, как всегда, реагирует даже быстрее ее осознания — он ловит Белль за руку и дергает на себя, возвращая её равновесие.

Коты в сумке беспокойно мяучат и Белль надежнее ее перехватывает.

— Ого... — пораженно выдыхает она, оглядываясь на дорогу и неловко улыбаясь. — Спасибо... я... эм-м... как всегда грациозна.

— Осторожнее, — его вибрирующий баритон, сразу же теряет нотки озорства и игривости, но Белль не успевает расстроится, потому что Баки щелкает ее по кончику носа и мягко разворачивает лицом к дороге.

Ну почему рядом с Баки она всегда становится такой ужасно неловкой и беспомощной? Белль совсем не хочет, чтобы их отношения походили на возню с ребенком, но что-то ей подсказывает, что переживать об этом уже поздно.

Однако, очередные мимолетные переживания уходят на задний план, стоит ей услышать знакомый лай. Моцарт — огромный золотистый ретривер — мчит со всех ног, с широко разинутой пастью и непрекращающимся гавканьем. Белль передает переноску насторожившемуся Барнсу и падает на колени радостно раскрывая руки.

— Моцарт, иди сюда, мальчик!

Пес счастливо влетает в объятия Белль, беспорядочно облизывая лицо хозяйки, его хвост энергично мотается из стороны в сторону выдавая абсолютное собачье счастье. Белль, не удержавшись, падает на ягодицы под радостным напором неугомонного пса и заливисто смеется, потому что его шершавый язык щекочет лицо. Мягкая, золотистая шерсть знакомо ластиться под пальцами, и Белль снова осознает, как сильно соскучилась.

Она слышит смех Стива, он садится рядом, чтобы потрепать Моцарта по макушке и тот с радостью переключает внимание на Капитана, довольно быстро признавая в нем ближайшего друга. Глаза Роджерса искрятся неподдельной радостью, когда пес пытается запрыгнуть на него, чтобы выказать свое расположение. Белль делает вывод, что Стив — собачник. Чего не скажешь о Барнсе, он стоит в стороне молчаливо наблюдая за развернувшейся сценой, надежно удерживая в руках переноску с котами и беспокоящейся внутри Альпиной, которую присутствие пса совсем не радует.

— Я и не знал, что у тебя есть такой шикарный пес, хэй, дружок, — смеется Стив, уворачиваясь от настойчивых проявлений любви Моцарта.

— Мы живем на ферме, конечно у нас есть пес, — хмыкает Белль, поднимаясь на ноги и отряхивая одежду. — Моцарт самый добрый пес на свете. Баки, не бойся, он не кусается.

Барнс фыркает.

— Я не боюсь. Он пугает Альпин, — недовольно бурчит он.

— Точно, она же совсем дикая, — Белль умиляется с того, как Баки заботится о своей любимице. — Не переживай, Моцарт не обижает кошек, они с Васаби были хорошими друзьями пока я не уехала. — Белль хватает Моцарта за ошейник мягко оттаскивая от ног Барнса, в принципе пес быстро теряет к нему интерес и мчится к дому, не забывая оглядываться на Белль, проверяя следует ли она за ним.

— Тут очень свежо, — вздыхает Стив, разглядывая здешний пейзаж. Его пшеничные волосы красиво отливают в лучах дневного солнца. Они с Баки идут позади Белль. Она давит в себе смешок от слишком явной разницы между ними. Стив похож на солнце, такой же яркий и невольно притягивающий все взгляды. А Барнс идет смурнее тучи, темные волосы занавешивают заросшее щетиной лицо, а с его взглядом идут убивать людей, а не знакомиться с родителями девушки.

— Что? — Барнс ловит насмешливый взгляд Белль и недовольно выгибает бровь.

— Улыбнись, Баки, а то у моей бабушки случится припадок.

Баки усмехается и думает о том, что его неискренняя улыбка (которая обычно походила на оскал) скорее приблизит родню Белль к припадку нежели спасет положение. Пусть за него улыбается Стив, своей знаменитой блестящей улыбкой Капитана Америка.

Когда до дома остается всего ничего, Белль замечает знакомую фигуру у ангара. Ее отец стоит с топором на перевес у кучи сваленных рубленных дров. Его настороженность по отношению к двум огромным незнакомым мужикам по обе стороны от нее, чувствуется в одной его позе. Он спешно направляется на встречу, и Белль делает глубокий вдох.

***

Стив удивляется, когда отец Белль оказывается высоким, широким в плечах и вообще довольно крупным человеком, в плане мускулатуры и конституции тела. Почему-то он представлял себе безобидного деревенского мужчину лет под пятьдесят, с добрым лицом и простым нравом, но… тот, кого он видит перед собой совсем не похож на сложившийся образ: у него суровые, правильные черты лица, коротко подстриженные, лохматые волосы — русые как у Белль, даже медный перелив один в один, лишь тронутые сединой у самых корней — короткая почти седая борода и тяжелый взгляд темно-карих глаз, буравящих Стива и Барнса, растерянным, но в то же время грозным взглядом. Роджерс мысленно усмехается, потому что… совпадение или нет, но аура, окружавшая этого человека, очень сильно походит на ту, что витает вокруг Баки.

Когда Белль мчится к нему, он отбрасывает в сторону топор, чтобы поймать дочь в объятия, все еще не сводя взгляда с незнакомцев.

— Белль… — растерянно на выдохе произносит он, крепче обнимая ее в ответ, словно убеждаясь, что ему не мерещится и его дочь действительно здесь, перед ним, в компании каких-то «мутных» ребят. Что на Белль совсем не похоже. — Что происходит?

— Папа, — всхлипывает Белль, она не может сдержаться, стоит уткнуться в ворот поношенной куртки и почувствовать родной запах. — Я так скучала!

— Кто эти люди?

Стив неловко переминается с ноги на ногу, подходя ближе.

— Эм-м, здравствуйте, я Стив Роджерс, — он неловко кашляет в кулак, потому что ожидаемой реакции на его громкое имя не происходит.

Мужчина вздергивает бровь, всем видом показывая, что все еще ни черта не понимает и их имена — это меньшее, что интересует его в данной ситуации. Белль и сама в легком недоумении, что ее отец не признал главный символ Америки в лицо.

— И что дальше? Какого черта здесь происходит? — он задвигает Белль за спину, подходя ближе к опешившему Роджерсу, и опять-таки — да, совсем не так он себе представлял отца Белль.

— Папа, ты что... — шикает на него Белль, выпрыгивая вперед. — Это же Капитан Америка... — тихо бормочет она и на лице ее отца наконец проглядывается осознание.

— Это шутка? Капитан Америка? — неверяще усмехается мужчина. — Что за чушь…

— Все верно, мистер… — Стив учтиво протягивает ладонь для рукопожатия.

— Просто Винсент, — небрежно вытирая руки о джинсовую ткань брюк, он отвечает на рукопожатие, и Стив может почувствовать в его ладони не малую, для его возраста, силу.

Винсент ожидающе смотрит на Барнса, и Стив дает другу возможность сделать все самому.

— Джеймс, — коротко представляется он, тоже пожимая руку Винсента.

Они обмениваются тяжелыми взглядами, седоватые брови мужчины угрюмо сведены к переносице, глубокие морщины на его лице выдают напряжение каждой мышцы и присутствие здесь символа Америки не внушает ему никакого доверия или повода расслабиться. Они заявились в его дом, вместе с его собственной плачущей дочерью, которая должна быть на учебе, далеко отсюда.

— Папа, все хорошо, — фыркает Белль, утирая слезы. — Это мои друзья, они… вообще-то мне жизнь спасли, — Белль робко переглядывается с Баки и снова поднимает просящий взгляд на отца. — Ты будешь злиться, но я вляпалась в ужасную историю…

— Белль, я ничего не понимаю, бормочешь себе под нос. Говори громче.

— С Белль много чего стряслось, сэр, — вступается Стив, перенимая внимание Винсента. — С вашего позволения, нам предстоит долгий разговор.

— Это я уже понял, сам Капитан Америка здесь, что я черт возьми должен думать? — пыхтит Винсент, обращая свое внимание на Барнса. Пусть Капитан Америка, несмотря на свои габариты, выглядит как безобидный щенок, его мрачный приятель тревожит Винсента одним своим присутствием. — Твое лицо кажется знакомым, кто ты такой? — кивает он в сторону Баки, сканируя пытливым взглядом.

Белль волнительно перебирает пальцы рук, негодуя от того факта, что всемирного символа, знаменитого героя ее отец не вспомнил, а шпиона-убийцу, мелькавшего в новостях всего пару раз он припоминает! Она конечно планировала рассказать о Баки все, включая самые темные эпизоды его прошлого, но не вот так с порога. К этому разговору Винсента надо было подготовить. Она начинает нервничать, так что не отдавая себе отчета резво отходит от отца, чтобы встать рядом с Баки, крепко перехватывая его предплечье.

— Папа, это мой парень, — выпаливает она с алыми от смущения щеками.

Стив прижимает кулак ко рту отводя озадаченный взгляд, потому что заявление было весьма неловким, но еще больше неловкости теперь во всеобщей тишине. Баки изумленно смотрит на Белль, с трудом сглатывая напряженный ком в горле, мысленно, однако, умиляясь ее своеобразной попытке перебить внимание отца. Это срабатывает, потому что Винсент пораженно хлопает глазами, приоткрывая в неверии рот.

— Что? — очевидно переспрашивает он.

— Мой парень, — несмело повторяет Белль, приходя к мысли, что и к этому разговору папу стоило бы подготовить. — Д-давай зайдем в дом, тебе ведь сказали, что будет длинная история.

Винсенту едва удается совладать с собой, чтобы отложить удивление, непонимание и злость на заявление дочери и направится к дому, перехватывая руку Белль, чтобы оторвать ее от Барнса и утянуть за собой. Она не успевает возмутиться, да это и к лучшему, лишь жестом зовет Роджерса и Баки за собой.

Барнс едва сдерживает веселую ухмылку, мало понимая в каких чувствах пребывает — негодовании или восхищении? Он уверен лишь в абсолютном желании поцеловать Белль прямо сейчас, на глазах у всех.

Дом внутри оказывается ожидаемо уютным и чем-то похожим на тот, в котором Баки жил с Белль. Зайдя за порог, он сразу же чувствует резкую смену температуры. С небольшой прихожей зоны они попадают в просторную гостиную, хоть и плотно обставленную различной мебелью. Стены украшают приятные бежевые обои с мелким цветочным принтом и деревянным молдингом, на них висит немало фотографий, хранящих историю живущей здесь семьи. Баки делает себе пометку рассмотреть их поближе, при подходящей возможности. Здесь много растений, Баки видит их почти в каждом уголке комнаты, будь то подоконник или полка с книгами, он также замечает забавный ярко-желтый горшок с фикусом у самой двери, с какими-то странными, неуклюжими рисунками, словно оставленными детской рукой. Скорее всего это произведение маленькой Белль и Баки тепло улыбается данной мысли. Особой любви Белль к садоводству не проявляла и вряд ли это ее отец, скорее всего то пристрастие ее бабушки, о которой она не раз упоминала. Растения определенно чувствуют себя хорошо, потому что помещение просто залито ярким солнечным светом, за счет широких панорамных окон вдоль всей восточной стены. Темно-зелёный тюль подобран с обоих краев горчичной бархатной лентой, добавляя некой теплой изысканности в это место. Так же, обнаруживается виновник столь высокой температуры в помещении — большой, старый камин с деревянной отделкой, в топке во всю жарит пламя, тихо потрескивая. Баки принюхивается, потому что ему странно приятен запах старой древесины и кондиционера для белья, царивший в этом доме. А еще это действительно дом Белль, потому что у дальней стены недалеко от винтовой деревянной лестницы, ведущей на второй этаж, нашло свое место темно-коричневое пианино с резной отделкой, вдоль крышки которого ровным рядом выстроены различные горшочки с неизвестными для Барнса цветами.

Похоже Белль обращает внимание на то же самое, быстро направляясь к инструменту.

— Ну, пап, сколько раз я говорила не ставить цветы на пианино, это ему вредит, — ворчит Белль, переставляя все горшки на небольшой столик, стоящий рядом.

—Это все Джойс, ты же знаешь какая она упрямая, — вздыхает Винсент, — А еще она с ума сойдет, когда все это увидит — добавляет он, бубня себе под нос и оглядывая стоящих в центре комнаты Капитана Америка и мрачного типа, не внушающего и капли доверия, и являющегося парнем его дочери. Между прочим, он все еще надеется, что это неудачная шутка.

— А где она? — спохватывается Белль.

— Ушла за продуктами, все ворчала, что голодна, а я был занят. Располагайтесь здесь, — чуть громче добавляет он, указывая мужчинам на большой диван у камина. — А ты иди сюда.

Винсент отводит Белль на кухню, зонированную от гостиной лишь широкой аркой.

— Папа, сейчас не время…

— Объясни нормально, что черт возьми происходит, Белль? — громко шепчет Винсент и Белль не спешит разубеждать его в том, что он остается не слышим для абсолютного слуха двух суперсолдат.

— Я… — Белль обессиленно вздыхает, прижимая ладони к лицу, в попытке собраться с мыслями.

— Лучше скажи честно, ты меня разыграть пытаешься?

— Прости, папа. На самом деле я тебе солгала. По поводу… всего.

— Всего?

Белль вяло кивает.

— Моей стажировки не существует. Меня исключили из университета и… все это время я была… эм-м… в агентстве ЩИТ.

Винсент часто моргает, видно, как сложно ему смириться с услышанным с первого раза, но он не спешит перебивать Белль.

— Я попала в передрягу, пап. Мне было так страшно все это время и… — нос щиплет, и Белль старается не заплакать, потому что тогда она точно не сможет нормально говорить. — Прости, но мне приходилось тебе врать все это время, потому что я была в опасности, вы все и вообще-то, сейчас тоже. Поэтому Капитан Роджерс и Баки здесь, агентство пытается мне помочь, но даже там оказалось небезопасно для меня. Поэтому… я здесь.

Она разводит руками и обессиленно опускается на стул, и очень боится смотреть на Винсента. Белль предпочитает виновато уткнуться взглядом в свои руки, нервно перебирающие ткань куртки. Теперь, когда она высказала все что смогла, слезы снова накатывают на глаза.

— Белль… — он шумно отодвигает мешающий стул из-под стола и опускается на корточки перед Белль, накрывает ее руки сухими, огрубевшими от работы ладонями. — Белль, детка, посмотри на меня.

— Мне так стыдно перед тобой, — фыркает Белль, все же, не сдерживая горячие слезы. — Со мной столько всего случилось, я так хотела все рассказать, увидеть тебя…

— Ну все, успокойся, — Винсент притягивает ее в крепкие объятия и последние барьеры Белль рушатся так легко и быстро. Она разрыдалась как маленькая девочка, но все это время ей так сильно не хватало поддержки отца, что, просто увидев его, услышав лишь пару ласковых слов, поняла насколько слаба оказалась ее воля.

Белль плачет громко и навзрыд, цепляясь руками за потертую джинсовую ткань на спине отца. Она льет крупные градины слез, оплакивая себя и все что с ней произошло, она так редко позволяла себе подобное. Все напряжение, что копилось в ней все эти полгода с Баки, отпускало ее с каждой пролитой слезой. Поначалу она пытается давить слишком громкие рыдания, но Винсент успокаивающе поглаживает ее по макушке головы, ласково нашептывая:

— Хорошо, вот так… ты можешь поплакать, мой кролик, — детское прозвище трогает у самого сердца и Белль плачет, так как может только в объятиях отца. — Для меня самое главное, что ты здесь, передо мной, целая и невредимая. Я очень люблю тебя.

— П-папа… — сквозь громкие всхлипы тихо скулит Белль. — Прости… м-м… меня…

— Тш-ш-ш… ну все, как я могу злится на тебя? Давай, поплачь сколько тебе нужно, потом мы все спокойно поговорим, да? Теперь все будет хорошо, не бойся, кролик.

Белль быстро кивает, утирая щеки о влажный от ее же слез ворот рубашки Винсента. Она уже чувствует ощутимую лёгкость в груди и потихоньку начинает успокаиваться, всхлипы стихают, и Белль чувствует ободряющие поглаживания на своих дрожащих плечах.

— Вот так, давай снимем это, — Винсент помогает Белль сбросить жаркую куртку и поднимает ее на ноги, мягко обхватывая лицо дочери обеими ладонями. — Сходи в ванну, высморкайся, приведи себя в порядок, хорошо? — он утирает ладонями ее мокрые щеки, напоследок заправляя пряди распушившихся волос ей за уши.

— Хорошо, — охрипшим голосом отвечает Белль, слабо улыбаясь.

— Ну вот, другое дело. Пройди отсюда, не хочешь ведь, чтоб твои друзья увидели такое грустное лицо, — Винсент кивает в сторону двери, так же ведущей в холл, но в обход гостиной.

— Да, это точно, — вяло улыбается Белль, стараясь не думать о том, что Баки и Стив слышали абсолютно все. Она забирает куртку со спинки стула и нехотя уходит, тихо закрывая за собой дверь.

Винсент громко вздыхает, потирая ладонью затылок и ему необходимо еще пару долгих минут, прежде чем он переваривает все услышанное от Белль. Слишком много вопросов, настолько, что он не понимает, что хочет узнать в первую очередь. Что ж, пусть же Капитан Америка прольет свет на происходящее и ответит, какого черта его дочь возвращается к нему в слезах и истерике, рассказывая о какой-то несусветной чуши.

***

Они сидят в гостиной вот уже час, Белль напряженно следит за стрелкой часов, в виде круглой морды кота, висящих на стене. Стив с Баки сидят на диване, Винсент на кресле напротив, а Белль решила постоять недалеко от камина, прижимаясь к комоду. Вообще-то на диване было достаточно места, но оно было рядом с Баки и что-то ей подсказывало, что сядь она рядом с ним, отец ужасно взбесится. А сейчас им лучше минимизировать раздражающие факторы вокруг, потому что он и так выслушивает не самую приятную историю.

Стив рассказывал складно, умело сглаживая самые неприятные подробности и Белль, в который раз за все время разговора, радуется, что Роджерс взял на себя эту ответственность. Потому что, Белль уверена, если бы за рассказ отцу взялась она, ничего путного из этого не вышло. Возможно все снова закончилось бы ее слезами, или что еще хуже конфликтом. Но Винсент сидел относительно спокойный, не считая его тревожных взглядов, которые Белль периодически ловила на себе. Он старался не перебивать, но порой это было невыполнимой задачей, и Белль его прекрасно понимала. Более всего в голове Винсента не укладывался факт наличия мутации у дочери. Что ж, ей и самой было не просто в это поверить.

— Что у вас за организация такая? — не выдерживает-таки Винсент, поднимаясь на ноги.

Белль боязливо дергается, но силой воли остаётся на месте. Ее папа обладал довольно спокойным нравом, порой даже слишком, но это пока дело не доходило до Белль. Она до сих пор помнит случай, когда в старшей школе над ней издевался одноклассник, считая, что провинциальное происхождение Белль — это забавно; он делал это регулярно на протяжении всего семестра, и Белль удавалось игнорировать его выходки, пока однажды он не зашел слишком далеко, отрезав ей половину заплетенной косы. Винсент ужасно взбесился, когда Белль пришла домой в слезах, для нее тогда это было открытием, видеть всегда спокойного и ласкового отца в такой ярости. Когда Белль вернулась в школу тот парень не смотрел в ее сторону до самого выпускного и что странно, исправно здоровался с ней каждый день при этом боязливо заикаясь. Она до сих пор понятия не имеет что ее отец сказал тому бедолаге, но Белль была счастлива ощущать себя в безопасности рядом с папой.

— Вы забрали Белль на свою базу, заставили подписать какие-то документы и пытаетесь убедить меня в своей гуманности? Она ребенок, а вы воспользовались этим, почему не связались с ее семьей, раз ваше исследование такое важное? — тон его голоса опускался все ниже, звуча более угрожающе.

Стив виновато поджимает губы, не выдерживая на себе осуждающий взгляд Винсента.

— Папа… я не ребенок, ну что ты такое…

— Помолчи, — обрывает ее Винсент и Белль с досадой отступает, вновь вжимаясь в комод позади.

— Вы правы, сэр. Я допустил ошибку и пытаюсь все исправить, именно поэтому мы здесь. Вы имеете полное право злиться, но ЩИТ руководствовался не только безопасностью Белль, но и вашей. Гидра изначально была нацелена на вашу дочь, агентство выбрало самый легкий и безопасный вариант исхода событий… так нам казалось. Мы пытались не подставить семью Белль под мушку Гидры в том числе. Но ЩИТ был скомпрометирован и все полетело в тартарары.

— Вы использовали мою дочь, за моей спиной, Роджерс, — выплевывает Винсент, ничуть не впечатленный сомнительной стратегией агентства.

— Папа, не говори так! Капитан Роджерс все это время мне только помогал, — не выдерживает Белль, подходя к отцу.

— Белль, не надо, — встревает Стив, тоже поднимаясь на ноги. — Твой отец прав. Это все моя вина и у меня нет цели оправдаться перед вами, сэр. У меня не так много времени, наша миссия по ликвидации действующих активов Гидры состоится через пару часов. Я здесь только для того, чтобы убедить вас в том, что все исправлю. Ваша дочь вернется к своей прежней жизни, и ваша семья будет в безопасности.

— Так уверенно заявляете, я должен быть впечатлен? — дергает уголком губ Винсент, в язвительной усмешке.

— Нет, сэр.

Винсент шумно вздыхает, Белль видит, что его агрессивный настрой по отношению к Капитану Роджерсу сошел на нет, но он все еще не может чувствовать себя спокойно. Его взгляд мечется по помещению, пока он не замечает Барнса, все это время не издавшего ни звука.

— А ты почему молчишь? — обращается к нему Винсент и Баки поднимает на него тяжелый взгляд.

Белль волнительно закусывает губу, она видела, как напряженно он сидел все это время и сейчас это напряжение возросло в разы. Она замечает взбухшую вену на его виске и крепко сцепленные в замок руки, подрагивающие от натуги мышцы челюсти. Весь он сжат, словно тугая пружина.

— Я с тобой говорю. Джеймс, верно?

— Да, — отзывается Барнс, едва разжимая челюсти.

Винсент садится обратно в кресло, жестом призывая Роджерса последовать его примеру. Белль чувствует благодарность к отцу, за его попытку вернуть более спокойную и комфортную атмосферу.

— Белль заявила, что ты ее парень, — Винсент кидает на Белль неодобрительный взгляд и она стремительно краснеет, виновато опуская голову.

— Все верно, — самообладанию Баки можно только позавидовать, вот

Белль уже не знает куда себя деть и жалеет, что выпалила о своих отношениях с Баки вот так, без подготовки.

— Сколько тебе лет? — хмурится Винсент, внимательно разглядывая Барнса, видимо пытаясь самостоятельно прикинуть возраст.

— Папа, — протестующе тянет Белль, закатывая глаза, — Это тут причем?

— Он выглядит намного старше тебя, считаешь это не должно меня волновать?

— Это не важно…

— Могу я поговорить с вами наедине? — вдруг говорит Баки, прерывая негодования Белль.

Винсент старается не выказать своего очевидного удивления, а вот Белль уставилась на Баки во все глаза. Ей совсем не нравится эта идея, но Барнс пристально заглядывает ей в глаза, всего на пару мгновений, но Белль успевает считать его непоколебимое упрямство и решимость в своих действиях.

— Что ж, давай поговорим, — соглашается Винсент и направляется к входной двери захватив с собой куртку, Баки уходит вслед за ним.

Белль обессилено опускается на диван, пытаясь унять шальные нервы.

— Белль, не переживай. Баки знает, что делает, — пытается подбодрить Стив и Белль поднимает на него благодарный взгляд. Капитан Роджерс всегда ей помогал, с самого первого дня. Его присутствие действительно вселяет в нее спокойствие и странную уверенность.

— Спасибо.

Стив удивленно поднимает брови.

— Я тот, кто просит прощения, а ты меня благодаришь?

Белль жмет плечами, неловко качая головой.

— Когда вы уезжаете? — вдруг меняет тему Белль, заглядывая Стиву в глаза.

— Думаю, у меня не больше пары часов, — Стив передергивает плечами, он сидит в довольно напряженной позе и избегает смотреть Белль в глаза, словно… словно бы Капитану Америка есть что скрывать.

— Рамлоу отправляется с вами, верно?

Роджерс как-то деревянно кивает, не в силах использовать слова. Белль не очень понимает, что гложет Капитана в этом разговоре, что заставляет его чувствовать себя неуютно, но решает не зацикливаться на этом.

— У меня есть еще одна просьба к вам, — неуверенно начинает Белль, делая недолгую паузу. Стив молчит, тем самым призывая ее продолжать. — Присмотрите за Рамлоу, пожалуйста, — она смущенно опускает голову, потому что в ее мыслях эта просьба звучала не так глупо.

— Присмотреть?

Белль кивает.

— Да, он не суперсолдат, но слишком несносный и постоянно лезет на рожон. Я знаю, что… у него большой опыт и мое волнение может быть неуместным, но…

— Я тебя понял, — улыбается Стив, накрывая подрагивающие от волнения руки Белль одной своей широкой ладонью. — Не переживай, обещаю вернуть его в целости и сохранности.

— И себя тоже, — добавляет Белль, отмечая приятное чувство, от теплой руки Капитана. Он будто каким-то образом делится частичкой своей немыслимой силы, через прикосновения лишь сухой ладони. — Будьте осторожны. А я присмотрю за Баки.

Стив сдержанно кивает, снова уводя какой-то странный взгляд. Что не так? Будто он что-то не договаривает, Белль это напрягает, но она решает не допытываться. Мало ли какие переживания у Капитана Америка. Белль не может совать нос в каждое, это было бы неправильно.

— Может чаю?

— Было бы очень кстати, — оживляется Стив.

***

Винсент достает из кармана куртки пухлую пачку сигарет, вытягивает одну и недолго думая протягивает Барнсу.

— Будешь?

Баки на секунду задумывается, но все же соглашается. Знакомое чувство покалывает в груди, когда он зажимает фильтр между губами и наклоняется к горящей зажигалке в руках Винсента. Терпкий, густой табачный дым заполняет легкие с первым глубоким вдохом. Он думает, что закашляется с непривычки, но этого не происходит, точно он курил только вчера, а не семь с лишним десятков лет назад.

Винсент прикуривает следом и опирается бедрами о перила крыльца, глядя на Барнса с легким прищуром и ожиданием.

Баки делает еще пару глубоких затяжек в абсолютном молчании, наблюдая как сизый дым вырывается изо рта, уносимый зябким северным ветром. Вдалеке собираются кучевые облака, они грязно-серого цвета, четко граничат с ясным небом над головой, предвещая медленно-надвигающуюся бурю. Баки чувствует призрачный запах грозы.

Он тушит недокуренную сигарету о металлическую ладонь, прежде, чем начинает говорить.

— Стив рассказал вам о нападении Гидры на вашу дочь. Тем агентом, который похитил Белль, был я, — Баки и сам не знает почему так спокойно рассказывает столь болезненные для себя, и очевидно для отца Белль подробности. Видимо, он внутренне смирился с любой реакцией Винсента в ответ на свое прошлое. Баки очень надеется, что это не потому, что в глубине души ему наплевать будет ли ее отец за или против их отношений. Потому что эгоистичная сволочь, живущая внутри, уже давно присвоила Белль себе, и никакие доводы совести эту гниющую часть его души ни в чем не убедят.

Винсент молчит, но Баки физически чувствует, как сложно это молчание ему дается, он должен отдать Винсенту должное за его фантастическое терпение. Белль и правда дочь своего отца.

— Я – Зимний Солдат. Бывший агент Гидры, мировой преступник. К сожалению, Белль не раз приходилось сталкиваться с этой частью меня. Я совершил много ужасных вещей, — Баки смотрит в глаза Винсента, практически не моргая, — Но она была добра ко мне, с самого начала и до сих пор. Я влюбился, не знаю, как в нее можно не влюбиться. Не помню, когда именно это началось, я долгое время был в плохом состоянии и мало что осознавал, но сейчас я уже не помню какого это не любить ее. Поэтому я сделаю все, чтобы защитить Белль, не важно верите вы мне или нет. Я просто буду делать для Белль, то, что должен.

Винсент все то время, что говорил Баки даже не вспомнил о медленно тлеющей в руке сигарете. Только когда молчание затянулось он будто отмер, туша окурок о деревянные перила.

— Зимний Солдат… — говорит в пустоту Винсент, чувствует тихий ледяной ужас, охватывающий каждую мышцу тела, когда осознание того, в какой опасности все это время находилась Белль его настигает. — Вот почему твое лицо мне знакомо. В новостях видел, думал это все россказни, еще и сослуживец Капитана Америка. Как там тебя… Бобби?

— Баки Барнс.

— Точно, — усмехается Винсент. — Я был в музее всего раз, не обессудь. Тебе там вроде как отдельный монумент воздвигли.

Баки морщится, ему совсем не приятно слышать о своем военном, вроде героическом прошлом. Или точнее, ему претит, когда кто-то пытается провести параллель между молодым и полным надежд и отваги солдатом, и его сегодняшней версией себя — убийцей, запятнанным вековой кровавой историей. Он не хочет, чтобы она касалась того Барнса из сорок пятого, он предпочитает его трагическую гибель.

— Не знаю, я там не был, — глухо отзывается Барнс.

Винсент понятливо качает головой.

— Так ты тоже едешь туда? — неопределённо машет рукой он. — Ну, захватывать вражеские гарнизоны, или что вы там делаете?

— Да. Прошлое не стереть, но я должен уничтожить людей причастных к этому.