Часть 26 (2/2)

Он протянул камень, и Драко, взяв его, ощутил тепло, разлившееся по ладони.

— Сегодня ночью, — Дамблдор снизил голос до шепота, хотя в кабинете, кроме них никого не было, — ты возьмешь его в руку и прошепчешь одно-единственное слово. Секрет из детства, известный лишь вам с отцом. Камень впитает не просто звук, но суть, стоящую за ним — отпечаток твоего намерения.

— И он... сохранит это? — спросил Драко, чувствуя, как пульс участился.

— Этот камень станет вместилищем твоего голоса — каждой его вибрации, каждого оттенка, даже рисунка твоего дыхания, — начал Дамблдор. — В Азкабане он будет казаться не более чем безделицей, трогательным знаком любви. Ни малейшего проблеска магии, которую могли бы обнаружить заклинания или стражи тьмы. Но… — он сделал паузу, и в глубине его глаз вспыхнул огонек, — когда твой отец поднесет его к уху, камень заговорит без слов. Он войдет в резонанс с самыми глубокими пластами памяти, с теми сокровенными хранилищами разума, где обитают не эмоции, питающие дементоров, но чистое знание. План. Путь. Череда действий. Это будет подобно мгновенному озарению, мысли, вспыхнувшей из ниоткуда.

Драко прикусил губу. План казался безумным, но в мире, где все разваливалось на части, безумие было, пожалуй, единственной разумной стратегией.

— Он поймет? — его голос дрогнул. — Мой отец?

— Он Малфой, — произнес Дамблдор, и в этих словах скользнуло странное, почти неуместное уважение. — А Малфои испокон веков умели читать между строк.

Драко сжал камень. Его глаза встретились с взглядом Дамблдора, и на этот раз в них не было и тени сомнения.

— Да, он поймет, — твердо произнес он.

***

Полночь давно минула, но сон не шел к Драко. Полог превратил кровать в неприступное убежище, и слабое свечение палочки стало звездой, мерцающей в этой маленькой вселенной.

Драко сидел, привалившись спиной к холодному изголовью кровати. Мнемокристалл застыл на ладони. Какое слово выбрать?

Перебирая возможные фразы, он чувствовал себя взломщиком собственной памяти. Слово должно было быть ключом, но большинство формул, приходивших на ум, казались пустыми.

Серебро. Слишком просто. Слишком материально.

Кровь. Слишком пафосно и отдает напыщенными речами тети Беллатрисы.

Молчание. Слишком абстрактно и философски.

Все не то.

И тогда на самой границе сознания, всплыло отчетливое: «Мой маленький дракончик».

Драко вздрогнул. Это воспоминание было похоронено так глубоко, что больше походило на сон: Высокий стул в столовой Мэнора. Пыльные лучи из стрельчатых окон. Стакан с тыквенным соком, до которого не могли дотянуться его короткие, беспомощные пальцы.

И отец. Не грозный властелин в темных одеждах, а простой человек. Его голос, обычно строгий, казался на удивление мягким: «Не спеши, мой маленький дракончик».

Драко сжал камень в ладони, чувствуя, как поверхность отзывается на жар его кожи. Повинуясь внезапному порыву, он приблизил его к губам и выдохнул:

— Дракончик.

Камень вспыхнул на мгновение, серебристые искры в его глубине стали ярче, будто обрадовавшись, и тут же замерли, сохраняя секрет.

Погасив палочку, Драко спрятал кристалл под подушку, как дети прячут любимую игрушку, и лег, уставившись в темноту над головой. Перед тем как провалиться в тревожный сон, он успел подумать:

«Пожалуйста, пусть это сработает».