Часть 26 (1/2)
Следующий день пришел на смену ночи, затянув небо над замком серым полотном. Влага висела в воздухе, обещая дождь, который так и не решился пролиться. В кабинете Трансфигурации стояла сосредоточенная тишина, прерываемая лишь шелестом заклинаний и сухими хлопками преображений.
— Точность движения палочки столь же необходима, как и четкость произношения, — голос Макгонагалл разносился по классу. — Малейшая небрежность, и ваш павлин может обрести подушку вместо головы. Или того хуже.
Драко сидел между Пэнси и Блейзом, бесцельно наблюдая, как подушка Забини покрывается павлиньим опереньем. Его мысли блуждали далеко, вернувшись к ночному разговору у камина.
Внезапно что-то толкнуло его парту — Поттер, пробираясь сквозь тесный строй столов, задел ее бедром. Подушка Драко соскользнула на пол, мягко шлепнувшись у его ног.
— Поттер, — процедил Драко, наклоняясь. Слово застряло где-то между привычной злостью и новым, странным чувством, которому он не решался дать имя.
И тут он увидел клочок пергамента, свернутый так плотно, что казался бусиной на пыльном полу. Сердце пропустило удар. Движением фокусника Драко накрыл записку подушкой, а затем поднял и то, и другое, спрятав сверток в кармане мантии.
Остаток урока превратился в пытку ожиданием. Пока Макгонагалл подводила итоги, палочкой рисуя в воздухе серебряные схемы, пальцы Драко в кармане мантии поглаживали пергамент, будто талисман.
Рядом Блейз, склонившись к уху Пэнси, растолковывал ошибки в ее чарах:
— Твоя рука дергается на последнем слоге. «Пернатус корсум» требует движения, похожего на изгиб лебединой шеи, а не на укус осы.
Пэнси хмурилась, разглядывая свою подушку, оперившуюся лишь наполовину. Ее пальцы нервно теребили палочку, словно та была виновата в неудаче.
В груди Драко поднималось раздражение. Какое ему дело до ее неуклюжих чар? Едва прозвенел колокол, он сгреб вещи в сумку и вылетел из класса, опередив всех. Пэнси крикнула ему вслед, но ее слова потонули в шуме коридора.
Найдя укромный угол за выщербленными доспехами, Драко развернул записку. Слова на ней были процарапаны торопливо, почти грубо:
«Кабинет. Шесть. Пароль: Яблочные тянучки. Д.»
Скупо. Без объяснений. Но именно эта сухость и деловитость заставила кровь бежать быстрее.
Часы до назначенного времени тянулись, как карамель на летнем солнце. Драко механически присутствовал на Зельях, где Слизнорт, лоснясь от удовольствия, делился байками о выпускниках, которым повезло попасть в его коллекцию связей. Затем он бродил по библиотеке, бесцельно перелистывая страницы.
Когда солнце начало тонуть за лесом, Драко наконец двинулся к директорскому кабинету. У горгульи, охраняющей вход, он на мгновение замешкался, собираясь с духом.
— Яблочные тянучки, — произнес Драко тихо, и каменный страж отпрыгнул в сторону.
Винтовая лестница вынесла его к знакомой дубовой двери. Он глубоко вдохнул и постучал.
Дверь открылась сама. Дамблдор стоял у высокого окна, похожий на изваяние из слоновой кости и серебра.
— Добрый вечер, — начал Драко, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри все дрожало. — Я получил письмо из Министерства.
Дамблдор кивнул.
— Это открывает перед нами уникальную возможность, — тихо произнес он. — И я полагаю, твой вопрос заключается в том, как пронести информацию сквозь стены, подавляющие магию, прямо под носом у дементоров?
Драко кивнул. Сама мысль о молчаливых стражах Азкабана пугала до дрожи.
— Мы воспользуемся не заклинаниями, а тем, что древнее их, — продолжал Дамблдор. — Магией, заключенной в самой материи мира, безмолвной и нерукотворной.
Он медленно подошел к столу, выдвинул ящик. На его ладони появился камень. Черный, отполированный до зеркальной глади, он не отражал свет, а будто поглощал его, вбирая в себя последние отсветы заката.
— Это Мнемокристалл, — объяснил Дамблдор. — Или, на языке тех, кто жил до нас, «Камень Воспоминаний». Он не создан, а рожден в жерле вулкана, и потому не несет на себе отпечатка чар, которые можно обнаружить.